вишнёвый запах сигарет

«память о тебе, как жвачка в волосах, и видимо, слишком глубоко в башке застряли корни.»

      Девушка выкурила очередную сигарету и затушив её, отправила в пепельницу, которая была уже переполнена окурками. Неспеша она сползла с подоконника и плюхнувшись на диван, сделала телевизор погромче. Начинался третий период матча Миннесоты с Вегасом, после двух периодов счёт оставался не в пользу первых – 4:2. Судья вынес шайбу на центр площадки и после вбрасывания понеслась игра. Новых голов не было больше половины периода, но на всех опасных моментах девушка подпрыгивала, ели сдерживаясь, чтобы не закричать. Соседи бы явно не оценили бы эти вопли в пять часов утра.       – чёрт, – выругалась юная особа, проведя руками по волосам, когда в ворота Уайлд залетела пятая шайба. Игра была решающей и пока всё шло не так хорошо, но Маша верила, что команда ещё может собраться и отыграть эти дурацкие три шайбы. Когда в воротах Миннесоты уже была шестая шайба, а до конца периода оставалось меньше четырёх минут, Маша уже понимала, что надежды мало, но отчаянно пыталась в полголоса подбадривать команду через экран. Плевать, что сейчас она находилась на другом конце планеты, это не мешало ей поддерживать одну из любимых команд национальной хоккейной лиги и одного такого родного, но кажется уже чужого человека, в её составе.       Прозвучала сирена, оповещающая о конце матча. Было до жути обидно, что Уайлд не удалось пройти в следующий этап плей-офф, но зато они неплохо показали себя в регулярке и в первой серии плей-оффа сыграли целых семь игр, выдерживая интригу до последнего. Особенно Костолевская гордилась Капризовым, на счету которого была одна из шайб сегодняшнего матча и для которого этот сезон в НХЛ был первым, а он такие результаты там показал. Сердце защемило от мысли, что она лично не может быть там и лично выразить слова поддержки, ведь их связи оборвались немного больше года назад. Раньше, она была чуть ли не на каждой его игре, но один вечер внёс коррективы в их отношения. Они даже не расстались по-человечески, просто переругались из-за ерунды, а после Кирилл уехал в Америку. Вот и всё. Маша жалела об этом и тысячу раз прокручивала в голове их последний разговор, осознавая всю глупость ситуации.       Им обоим было слишком непросто, но несмотря ни на что рыжеволосая не могла не смотреть хоккей, не могла не переживать за этого парнишку с русыми кудрями, добрыми глазами и такой любимой улыбкой. В её жизни всегда были две неизменные вещи – хоккей, на который её в лет пять когда-то привели папа и Олег Сергеевич, и Кирилл Капризов, с которым они дружат наверное ещё с самого её рождения. Поэтому по ночам нередко включала его игры и тихонечко болела. Ей так и не удалось вычеркнуть его из своей жизни. Да и хотела ли она этого вообще?       Выключив телевизор, Маша вернулась к подоконнику и забравшись на него, она достала новую сигарету и снова закурила. На улице уже было светло, а время подходило к половине седьмого утра. Радовало, что со вчерашнего дня у неё был трёхнедельный отпуск на работе и она спокойно сможет поспать хоть до вечера. В голову внезапно взбрела идея набрать ему, захотелось услышать его голос, но вся её смелость снова закончилась на моменте, когда Костолевская открыла контакт с его номером, который она выведала у их общего друга, после отъезда Кирилла в Америку, она не раз уже собиралась это сделать и каждый раз трусливо откидывала эту мысль до лучших времён.       – какая же ты дура, Маша, – пробормотала сама себе девушка, потушив дисплей телефона и убрав его в сторону.

***

      Вечером, спустя несколько дней, Маша безбожно опаздывала на ужин к друзьям. Они с Шалуновыми уже месяц планировали встретиться и вот спустя много времени наконец-то выдался свободный денёк и у одних, и у другой. Признаться, Маша с удовольствием хоть каждый день проводила бы с ними, а в особенности с их дочкой, уж очень она любила малышку Алисию.       Знакомство с семьёй Шалуновых случилось несколько лет назад, когда Костолевская поступила в Москву. Тогда она приехала вместе с Кириллом, который в тот же год подписал контракт с ЦСКА, и никто не подозревал, что друзья детства через полгода будут в качестве пары. Маша уже и не помнит, как вышло, что они сдружились с Шалуновыми, но произошло это довольно быстро и у них образовалась компашка, которой они частенько раньше бывали где-то вместе. Раньше. Осознание этого снова неприятно отозвалось где-то в области сердца.       Поблагодарив таксиста и оплатив поездку, Маша как можно скорее направляется к нужному подъезду. Ещё несколько минут тратит на то, чтобы подняться на нужный этаж и вскоре всё же оказывается в квартире Шалуновых. В нос сразу же ударил приятный запах еды, кажется, Лиля вновь приготовила что-то до ужаса вкусное, что что, а готовила она как боженька. Стоит сказать, что Маша даже немного завидовала белой завистью этому, ведь сама обладала более скудными навыками в кулинарии, но в целом, в жизни ей это не мешало, она ведь ест всегда где-то по дороге, если ест вообще. Иногда случается, что она теряется в делах и работе настолько, что про свои потребности в пище забывает напрочь и перебивается несладким латте из первого попавшегося автомата. А дома… А дома она теперь одна, поэтому и готовить не для кого.       – ну наконец-то, я уж думала выезжать искать тебя с собаками, – Лиля шутя приветствует и тянется обнимать Машу. Костолевская звонко смеётся и тоже обнимает в ответ. Соскучилась чертовски.       – признаюсь, виновата, готова искупить вину, – отвечает Маша, поднимая руки в жесте «сдаюсь» и всё также улыбается. Внутри сразу становится как-то тепло после встречи и таких крепких объятий, в гостях у Шалуновых она всегда чувствует себя уютно и по-родному, почти как дома, у себя дома, не в Москве. Она скучала по родному Алтаю и Кузне, по родителям и дому, жаль выбираться туда выдавалось редко, но при первой возможности обязательно делала это. Только вот за прошедший год она не разу там не появилась, словно боялась чего-то. Там ведь всё напоминает о нём, она даже родителям так и не смогла рассказать об их недорасставании, уж очень сильно семья Костолевских любила их пару, а Капризова считали полноценным членом своей семьи, ибо он столько времени всегда проводил у них в гостях, ровно также, как и Маша в доме у Кирилла. Рассказал ли хоккеист о ситуации в их отношениях своей семье, девушка не знала, но в новогодние праздники Наталья Викторовна и Олег Сергеевич, как обычно звонили и поздравляли Костолевскую, поэтому оставалось лишь теряться в догадках.       – пойдём уже за стол, – приобнимая за плечи, Лиля тянет девушку в сторону гостинной, которая была совмещена с кухней, – только обещай, что не убьёшь меня, ладно? – чуть приостановившись, тише добавляет Шалунова.       – что? – Маша недоумевающие глянула на подругу, а потом перевела взгляд на диван, где вместе с Алиской расположился тот, кого увидеть здесь она ожидала меньше всего.       На несколько минут Костолевская впала в ступор и сердцебиение в разы участилось, а взор плотно впечатался в профиль Капризова, который ещё не успел заметить второго гостя. Маша непроизвольно стала разглядывать Кирилла, стараясь запечатлеть в памяти его, такие знакомые и родные, черты лица, которые в общем-то совсем и не успели стереться из её воспоминаний с их последней встречи. Он совсем не изменился, разве что кудряшки стали чуть длиннее, но они его нисколько не портили, и Маша их любила. Казалось, что не было того года, что они не виделись и что тот злосчастный последний разговор был только вчера. Казалось. Желание выкурить сигарету тут же накрыло с неимоверной силой, вместе с желанием обнять Капризова, отчего Костолевская начала теребить край левого рукава своего любимого чёрного лонгслива. Нервничает.       Кирилл замечает Костолевскую лишь через пару минут, когда его взгляд случайно скользнул в сторону. Признаться, он тоже скучал по девушке, без неё всё было как-то не так, одиноко и до смерти тоскливо. Он привык обсуждать с ней всякую всячину, теперь же каждый раз желая поделиться чем-то с Машкой, он открывал переписку и каждый раз осекался, смотря на последние сообщения диалога, отправленные ещё в конце апреля прошлого года. Кирилл также, как и она тысячу раз думал над этой глупой ссорой, тысячу раз хотел позвонить и поговорить, но всякий раз откладывал телефон в сторону, не решаясь на разговор. Два трусливых дурака, хуже и не придумаешь.