Серая Стрела. Часть 2: Берег

***Кай***

      Эндрю маякнул об их приближении, и когда он, де Сарде и Курт добрались до хижины, то обнаружили Васко, Кай и Константина на веранде, играющих в кости.       Им встали навстречу.       Принц подошел к кузену в нерешительности, стараясь держаться прямо.       — Здравствуй, дорогой кузен… Кажется, я натворил дел.       — Натворил, — тот кивнул.       Определенно, они не знали, что сказать друг другу, но их связь была слишком сильной, чтобы так просто разорваться даже после того, что случилось.       — Я не знаю, что с этим делать, но я пришел забрать тебя с собой. Я думаю, мы пока поселим тебя в резиденции де Сарде, там верные люди, и попробуем что-то устроить, может, суд или что-то, что может очистить твое имя…       — После суда меня ждет казнь или изгнание, кузен, ты знаешь это не хуже меня.       — Мы должны что-то придумать, даже если… — он вздохнул. — Пока для меня важно, что ты жив и… ты понимаешь, что не оставил мне выбора?       Принц покачал головой.       — Может, и оставил, просто это выбор был не в мою пользу, как часто бывало.       — Мы сможем простить друг друга?       — Это хороший вопрос. У меня пока нет на него ответа. Но я искренне благодарен, — он обернулся к морфам и кивнул, — тем, кто это для меня сделал.       — Мы можем отойти и поговорить в сторонке?       — Без оружия, — твердо заявил Полосатый.       Легат отдал свою длинную саблю, кинжал и пистолет монстражу, Константин кивнул, и они ушли, скрывшись из зоны видимости.       — Почему я не удивлен, что ты здесь? — Курт приветственно подал руку Васко, тот ответил рукопожатием.       — Потому что ты не слепой, хотя иногда до тебя не сразу доходит, — навт улыбнулся.       — А как же твоя лодка?       — Корабль, Курт. Он сейчас в рейсе, я жду его возвращения, адмирал в курсе. Можно назвать это отпуском. Попробуй как-нибудь, может, понравится.       — Я вряд ли найду себе под это дело такую компанию, морячок.       Серая прыснула.       — Они там не подерутся? — поинтересовался Эндрю.       — Нет, не должны, — наемник отмахнулся. — Легат по дороге всю голову сломал, как дело решить мирно. И как быть с письмом королю, которое уже отослано?       — Пусть сам разбирается, — техномант прислушался к разговору за хижиной и, не уловив негативных интонаций, ослабил внимание.       — Я все-таки задам этот вопрос, — наемник почесал подбородок, глядя на троицу. — Кем вы были до собирания реликвий? Вы вообще люди?       — Это, дорогой монстраж, правильный вопрос, — кивнула Кай. — То, чем я занималась раньше, можно назвать военной разведкой. С оговорками, конечно. И людьми мы только прикидываемся.       — А почему ушла?       — От такого не уходят, от такого бегут. И меня, а теперь уже нас, все еще ищут.       — Ты дезертир? — Кайа явно сильно упала в его глазах. Эндрю хотел что-то сказать, но Сера остановила его жестом.       — Скорее, утерянное имущество. Не все служат по своему выбору, наемник.       Монстраж нахмурился, что-то обдумывая, эти несколько коротких фраз определено не помещались в его картину мира, особенно на фоне увиденного ранее.       — Ладно, дело твое. А ты?       — Я все еще в Ордене, — пожал плечами Эндрю.       Кузены вернулись, и де Сарде увел свою маленькую группу, так и не перекинувшись ни словом ни с Кай, ни с Васко.

***Кай***

      Три фигуры скрылись в зарослях, окончательно пропав из виду, и я обернулся к своим возлюбленным. Мои мысли быстро отпустили принца и хитросплетения его отношений с братом, и их место заняло другое… Что-то на грани подозрения и беспокойства, связанное с происходящим с моей так быстро дополнившейся семьей.       Эндрю начал выспрашивать у Васко, что произошло в его отсутствие, навт стал рассказывать про то, как он пожаловался на спину, а я принялся суетиться и орать… Я слушал, покусывая губу. Мне нужно было подумать, я никак не мог ухватить какую-то мысль, она крутилась на границе внимания, как призрак на границе зрения. Я всматривался в лица… Они были даже похожи друг на друга: одинаково мощные, но не выпирающие подбородки, высокие скулы, но это было не то… простое внешнее сходство людей из разных миров. Это скорее следствие, люди с определенными характерами часто бывают похожи между собой, а мои крылья были похожи своей упертостью. Мои крылья? Хорошая метафора… Я её оставлю.       Мне нужны были свежие уши, чтобы выговорить в них те куски, которые никак не хотели срастаться в живую и жизнеспособную идею. И я знаю только одни такие уши в двух доступных мне мирах.       — Мне нужно поговорить с Кабрал, я вернусь как только, так сразу.       — Что? — Полосатый прервался на полуслове. — Что-то случилось?       — Надеюсь, это не по поводу моего корабля?       — Нет, Золото, не по поводу корабля, — я закусил губу. — У меня есть мысли, которые должен выслушать тот, кто не в курсе того, что у нас происходит. Я надеюсь, адмирал сможет показать мне то, чего я не вижу, потому что нахожусь слишком близко.       — Ладно, — Эндрю посмотрел на меня с сомнением. — Тебе показать дорогу?       — Не нужно, я все уже знаю от Васко. Пока меня не будет, пожалуйста, сходите в ангар и позанимайтесь, хорошо?       — Да, договорились.       Я поцеловал каждого из них, заглянув в янтарные и золотые глаза и улетел в направлении порта Новой Серены, рассыпавшись стаей мелких птиц.

***Васко***

      Васко рассказал всю историю, пока они перекусили и переоделись для тренировки. Эндрю настоял, чтобы они оставались босыми и только в одних широких, не стесняющих движений шароварах.       — А ты спать не хочешь? Ты куролесишь уже скоро сутки, — поинтересовался навт по дороге в ангар под марсианским комплексом.       — Нет, совершенно. Сна требуется на самом деле не так и много для нормального самочувствия. Кай иногда несколько дней не спит просто потому, что чем-то сильно увлекся, а так… Я могу по три-четыре дня бегать без остановки, пока не свалит. — Они добрались до ангара и стали расчищать площадку для занятий, убирая инструменты. — Но сон — это… отдых и удовольствие. Как и еда, например. И если есть возможность, то можно ей воспользоваться и предаться гедонизму.       — Хм… не обращал внимания…       — Это потому, что обычно мы с тобой в постель забирались не за этим, — техномант улыбнулся. — Ну, или за компанию. — Он оглядел место и поманил Васко ладонью. — Вставай сюда и начнем. Повторяй за мной движения, постарайся не отставать, я буду проговаривать, что делаю. Если возникнет вопрос, если почувствуешь, что что-то не так, если станет больно, то сразу говори. Ничего не терпи и ни от чего не отмахивайся. Понял?       — Понял.       Васко повторил позу Эндрю, разведя ноги чуть шире плеч и согнув их в коленях, руки спокойно лежали на бедрах.       Мансер начал двигаться, полуприкрыв глаза, и заговорил.       — Вдох. Поворот… Это называется ли-гои, это язык тела для разговора и для управления флюидами. Выдох, еще раз. — Он медленно раскачивался, поднимая и опуская руки, подчиняя движению дыхание. — Почувствуй, как внутри тебя движется поток, его нужно упорядочить, проложить его путь, чтобы он направлялся туда, куда тебе нужно. Ты собираешь его в ладонях на вдохе и разгоняешь по телу на выдохе. Делаем, пока волны не станут четкими и послушными. — Мансер добавил повороты корпуса и продолжал, наблюдая за движениями навта. — Расслабься, не нужно прилагать усилий, от того, что ты будешь напрягать мышцы, ничего не изменится.       Постепенно до Зубастого начало доходить, что нужно делать, его ощущения подсказывали ему это, он выстроил ритм, и невидимая волна стала приходить и отступать, как прибой. Пол непривычно холодил стопы, и это отвлекало, но в остальном всё было хорошо.       — Дальше ты берешь и собираешь всё это в шар вот так, — Эндрю вытянул руки перед собой, как будто удерживая мяч, — и начинаешь его катать. — Он добавил несколько новых движений в упражнения, и они продолжили, стоя напротив друга, двигаясь почти синхронно, как в зеркале.       — Я чувствую, что у меня в руках что-то невидимое.       — Это значит, что ты все делаешь правильно, — ободрил Эндрю. — Продолжаем. Распускаешь, прогоняешь по телу и собираешь в руки. Еще раз.       — А зачем это нужно?       — Не забывай следить за дыханием, — техномант шумно вдохнул и выдохнул, демонстрируя. — Это нужно для избежания перегрузки.       — Что это такое?       — У меня есть видео, я покажу, когда мы закончим.       — Видео?       — Это запись живого изображения.       — Понял.       Дальше они продолжали молча, шар в руках Эндрю начинал светиться белым, когда он его собирал, а шар в руках Васко оставался невидимым, но таким ощутимым, что он не смог свести ладони, когда попытался, почувствовав упругое сопротивление.       — Теперь следующее: шаг назад и в сторону, лицом к стене. — Они переместились. — Слушай и повторяй. Вдох, выдох, поворот, вдох, выдох, поворот, — один двигался, озвучивая то, что он делает, второй повторял за ним не глядя. — Собираешь, скручиваешь… Руку вперед, другую назад. Дай ему перетечь в ладонь, а теперь отпускаешь, — Мансер резко выбросил вперед отведенную к поясу ладонь и поджал ту, что смотрела вперед, сжав в кулак.       Васко повторил, он почувствовал, как его меч отлепился от руки и выстрелил в стену, но больше ничего не произошло.       — Хорошо, теперь собери это, впитай со вдохом и погнали по новой.       Они продолжили, по ощущениям всё в целом длилось уже несколько часов.       — Теперь по кругу? — предположил Зубастый, его разум вытащил несколько мелькнувших воспоминаний Кай об их с Эндрю занятиях.       — Верно… Вы уже обменялись?       — Да, после того, как я получил крылья.       — Ясно, — Эндрю кивнул. — Тогда ты должен знать, что должно быть дальше. Веди.       Васко двинулся вперед и по кругу, погружаясь в чужую память. Он смотрел на Эндрю своими и глазами Кай, они были в том же месте, перед ним был тот же человек, может быть, чуть старше, чем смешанный образ из воспоминаний морфа, который наблюдал небольшую часть взросления того, кто был с ним. Тело начало двигаться само, он ощущал движения мышц тела тогда, когда ожидал, полностью отдаваясь, он погрузился в процесс…       Его кольнуло беспокойство. Что-то должно случиться. Его оглушила чужая боль.       Когда он вынырнул из потока, то обнаружил, что крепко сжимает Эндрю за левую руку, а из его локтя в землю упирается железный штырь. Техномант замер.       — Что… Что это было? — Васко отпустил его руку, и штырь втянулся в с неприятным давлением.       — Ты погрузился очень глубоко… Я не думал. Хотя это ожидаемо, что он хорошо это помнит. — Лицо Эндрю стало растерянным и виноватым. — На первом занятии я запнулся и потерял контроль. Меня захлестнуло, и Кай сработал громоотводом.       Васко вспомнил ветвистые метки на руках, которые высветились, когда Серый заболел, и его комментарии на этот счет.       — Покажи мне, — попросил Зубастый.       — Я покажу тебе все.       Он подошел ближе и поднял лицо, навт наклонился, и их губы сомкнулись.       На Васко обрушились сухость и жар бесконечных пустынь, грязь трущоб Офира, академия, образы студентов и учителей, Зак, потом боль и ужас перегрузки, потери, рабство и жизнь с одной рукой, звезда в небе и встреча с Каем, у которого было незнакомое лицо, ожидание, побег, жизнь в комплексе, новая рука, бесконечные дни тренировок и жизни вдвоем, образы и ощущения, признание в любви, Ноктис, первое убийство и странное оружие в руке, отъезд из дома и одиночество, алкоголь, встреча с Захарией, бесконечная беготня, как у него с легатом, дорога на полюс, Долина Мутантов, возвращение, чудовищная боль трансформации, первая охота, трое во снах и первый настоящий голод, путешествие через пустыню в поисках, Манфред, купола, каменный лес и дальше, дальше, подробно и много. У Полосатого цепкая память, хранившая подробные образы по полочкам, а не смутное облако смыслов, как у Серого. Муки мнимого предательства, атака на любимого и злобный смех, и вот тот, кто смеялся, падает в песок, а Серый плачет у него в руках. Переход, первая встреча, работа в хижине и дальше, дальше… И вот они здесь.       В ответ Васко рассказал свою историю вместе с обретением крыльев и сном о красном демоне до этой самой секунды, когда их губы разомкнулись.       — Никогда не думал, что можно быть с кем-то настолько близко, — пробормотал Зубастый, облизывая губы.       — Я тоже… раньше… Я думаю, на сегодня можно закончить.       — Вы многие вещи помните по-разному, даже если стояли плечом к плечу.       — Это нормально, я думаю, мы же не одинаковые вот тут, — он постучал себя по виску. — Даже если у нас одинаковые серые рожи.       — Я все еще хочу посмотреть видео, — навт нахмурился. — Мне кажется, что там не только перегрузка.       — Не только. Там причина ненавидеть тех, кому служил Манфред. Идем.       По дороге техномант объяснил, что память — это только события, причем даже самые чудовищные вещи, если они казались чем-то нормальным тому, кто помнит, не факт, что затронут тебя… И сказать это явно далось с трудом, у их любви был период, когда все смешалось в одну кашу, и вытащить что-то четкое оттуда может только сам Кай. И эта запись как раз оттуда.

***Кай***

      Я слетел на верхотуру лесов у порта и собрался, взяв свою мужскую оболочку с лицом, напоминавшим Шона, если бы тому было лет семнадцать, и обрядившись в простой костюм местного горожанина в виде короткого жакета, рубашки, брюк и коротких сапог, волосы укоротил на манер того, что носит Константин, и затемнил до почти черного. Я слез по лесенкам и осмотрелся, постепенно узнавая место. Ага… я вышел на улицу и уверенно зашагал к воротам в порт, стараясь не вертеть головой.       В порту была суета, даже большая, чем обычно; некоторые докеры передвигались бегом, кто-то зычно голосил, раздавая команды. Кабрал была, как всегда, на своем месте, и я встал в конце очереди просителей, чтобы не выделяться.       — Слушаю, — Гиллен не смотрела на меня, перекладывая бумаги и что-то вписывая в таблицу аккуратным почерком.       — Доброго дня, адмирал, я бы хотел попросить уделить мне немного вашего внимания, когда у вас появится свободное время, — я дежурно улыбнулся.       — Да-да, — она вздохнула, узнав голос, и подняла голову, разглядывая мое лицо. — У вас что-то срочное?       — О, нет, — я помахал перед собой руками. — Ни в коем случае. Это терпит. Просто скажите, когда вы могли бы со мной поговорить, чтобы это не отвлекало вас от работы.       — Через два часа в забегаловке у входа в порт, с тебя обед, — Кабрал махнула рукой, приглашая следующего.       — Благодарю, адмирал, — я откланялся.       Я отошел в сторону… и понял, что у меня нет с собой денег. Я тихо ругнулся про себя, выудил из воспоминаний Васко расположение банка и направился туда, сунув руки в карманы, по ходу вырабатывая в ладонь небольшой золотой слиток.       В банке было гулко и не многолюдно. Я терпеть не мог такие учреждения, сколько себя помню… Я покрутил головой, читая таблички. Обмен. Мне нужен обмен. Вот оно. Кабинка была пустой, и я постучал.       — Входите, господин.       У окошка сидела дама в годах со строгим лицом, проходившая на очень серьезную куницу.       — Добрый день, я могу у вас обменять золото в слитке на деньги?       — Да, конечно, — она кивнула и указала жестом на ювелирные весы, расположенные на ее столе.       Я подошел, достал слиток размером с большой палец и положил на одну из чаш. Она молниеносными движениями накидала грузиков и записала вес, потом взяла брусок и осмотрела его.       — Тут нет клейма, я вынуждена попросить вас подождать, пока мы проведем проверку.       — Да, да, конечно, — я закивал, вежливо улыбаясь. — Я жду.       Она ушла, а я остался. Я понятия не имел, какие у них тут способы проверки, но точно знал, что я их пройду, потому что умел вырабатывать чистое вещество без примесей. С этим возились еще в лаборатории, потому что Седьмой, Пятый и Десятый тоже обладали подобным навыком, и это никак не помещалось в представление о физике частиц. Кажется, Десятого тогда превратили в фабрику по производству каких-то редких элементов, почти полностью уничтожив его рассудок препаратами…       Я задумался и не сразу заметил, что в кабинке уже не один, пока мне в плечо не вцепились тонкие пальцы. Я дернулся, подавляя рефлексы, чтобы не отбросить схватившего, и на меня уставились два совершенно безумных глаза, гротескно увеличенных линзами очков.       — Откуда у вас это?! Вы должны мне рассказать!       — Простите?       Позади завозились, серьезная куница вернулась и стала выкладывать стопки монет, по два раза пересчитывая каждую. Следом легли два заполненных бланка на подпись.       — Пожалуйста, триста пятнадцать золотых, три серебряных и восемь медных. Вам упаковать?       — Да, будьте добры, — я стряхнул с плеча руку и расписался в бланках, не глядя. Дама достала холщовый кошель и ссыпала туда деньги, затянула и передала мне, посмотрев на пришедшего с осуждением.       — Прошу прощения за нашего алхимика, его исключительно взволновал ваш слиток. Альфред, уходи, ты беспокоишь клиента.       — О, нет, все в порядке, — я принял деньги и откланялся, продолжая улыбаться. — Благодарю за ваш труд, уважаемая.       Я протиснулся мимо алхимика, пытаясь сообразить, куда деть кошель, но этот болван нагнал меня на выходе из банка… Да чтоб его… Я вышел в дверь и резко отступил в сторону, наблюдая, как он вылетел следом и принялся озираться, ища меня глазами. Да что ты прицепился? И тут до меня дошло. Золото… золото было слишком чистым. Я не сделал поправку, я не знал ни уровня технологий, ни того, в какой земле его добывают. Бля-я-я… я идиот!       Он обернулся и увидел меня.       — Господин! Господин! Простите великодушно! Я должен знать! Я второй раз в жизни вижу такую чистоту, но в прошлый раз я не успел нагнать вас! — он подбежал и встал в полуметре от меня как вкопанный, нервно ломая руки и глядя на меня как побитая собака.       Понятно, очевидно, мой очаровательный Эндрю добывал наличность тем же способом в этом же банке, а визуально возраст, телосложение и цвет волос… В общем, да, имея скудное описание, он мог распознать меня как Лаки.       Я приклеил к лицу вежливую улыбку и притворно вздохнул.       — Это вы меня извините, но я не могу вам помочь. Мы прибыли издалека, из пустынь за Хикметом, и я никогда не интересовался тем, как обрабатываются металлы, для меня это просто деньги.       — О, да как же так?! — он сник.       Я посмотрел на него с сочувствием, и в моем разуме зашевелился Закки со своими златокузнечными заморочками: дракон уважал ювелиров и алхимиков и не мог просто так на это смотреть.       — Вы знаете, что такое царская водка?       — Растворяющая металлы кислота?       — Она самая… — я осторожно кивнул. — Все, что я знаю, что ее активно используют. Это может вам как-то помочь?       Он забегал глазами, я буквально слышал, как в мозгу закрутились шестерни, алхимик начал что-то бормотать, загибая пальцами, вспыхнул и улетел восвояси, рассыпаясь в благодарностях.       Я позволил себе закатить глаза и фыркнуть. Потом огляделся. Пока вокруг не было лишних глаз, у меня на боку отросла потертая поясная сумка, я сунул в нее мешок с монетами и направился к указанному Гиллен заведению. Я лучше подожду её там, пока ещё не нашел чьего-нибудь внимания на свою голову. Я забился в угол, смотрящий на вход, сел спиной к стене и заказал себе пива. Интересно, сколько я проторчал в банке? Я совершенно перестал отсекать скорость времени, уже много лет не привязанный ни сроками, ни временем суток, и сейчас я понял, что даже не представляю, который час.

***Кай***

      Спустя две сигареты и полтора стакана горьковатого, на мой вкус, пива, я увидел, как в двери чинно вошла Кабрал, она оглядела зал, нашла меня взглядом и поманила к себе. Она поговорила с хозяином, и нас проводили в один из двух закрытых кабинетов для особых гостей. Гиллен надиктовала заказ, я просто попросил все то же самое, и хозяин скрылся, прикрыв за собой двери.       — Милая мордашка, — сказала она вместо приветствия. — Ты перестал изображать мужикатых мужиков со свернутым носом и губастых девиц с обширным бюстом?       — Я недостаточно хорошо помню это, чтобы ответить тебе внятно на такой вопрос, — я сложил перед собой руки в замок и уперся переносицей в большие пальцы. — И да, я тоже рад тебя видеть.       — Ты выглядишь уставшим. У тебя всё в порядке?       — Да, все отлично на самом деле. Остальное не так важно сейчас, — я посмотрел на Кабрал сквозь сцепленные руки. — Мне нужны твои уши и мозги, потому что я понял, что чего-то не догоняю.       — Это касается Васко?       — Да, это касается Васко.       Нас прервал стук, дверка открылось, и нам принесли заказ. Все было быстро, очевидно, что Кабрал, зная это место, заказала то, что они держали готовым. Нам донесли кувшин, стаканы, пожелали приятной трапезы, и дверь закрылась.       — Знаешь, когда я последний раз сидел в таком кабинетике, меня вывели из него на мушке, — я усмехнулся, подцепляя кусок картошки пальцами и бросая его в рот.       — Твои манеры и тяга к неприятным флэшбекам, как всегда, очаровательны, — съязвила женщина. — Выкладывай, что у тебя там.       — Как давно ты знаешь Васко?       — Ему было лет восемь, когда он впервые попался мне на глаза, хотя он выглядел немного младше своего возраста. Сейчас ему двадцать три, получается, пятнадцать лет. — Адмирал принялась за еду.       Я разлил содержимое кувшина по стаканам.       — У него всегда были такие глаза? — я прихлебнул из стакана, следя за её реакцией.       — Хм… какой интересный вопрос. Ты что-то подозреваешь?       — Я выложу тебе всю свою паранойю на блюдечке, как только ты расскажешь то, о чем мне нужно знать.       — Ладно… дай подумать. Вообще нет… когда он был младше, — она покачала вилкой, — глаза у него были просто светло-карие, а потом цвет стал меняться с возрастом. Или это не у него. Блин. Я не знаю, Кай.       — Ясно… Ты проверяла Васко на магию?       — Иссестна, это одна из моих обязанностей, но там ничего, — адмирал вскинулась и затараторила. — В смысле, мне иногда кажется, что что-то есть, он невероятно талантливый капитан, он умеет слышать и чувствовать море, но это не магия воды, вообще не что-то стихийное.       — Ладно… В этом мире есть драконы?       — Да, но это просто животные. Тупые и агрессивные реликты.       — А сирены?       — Сирены есть, поющие, умеют считывать эмоции и мимикрировать, живут стаями, атакуют корабли периодически.       — Хм… ты с ними сталкивалась?       — Однажды, пока ещё была матросом. Длиной метров пять-семь, человеческий торс и змеиный хвост, все с побрякушками, когти как у тебя, головы полурыбьи и зубы в три ряда, но они умеют становиться безумно красивыми, причем именно под вкусы жертвы, на спине что-то вроде крыльев, как плавники летучей рыбы.       — О боги… — у меня вырвалось, догадки начинали складываться во что-то живое. — Ты слышала песню?       — Да, там были как будто какие-то стихи, но я не вспомню, я даже не уверена, что это было не просто ритмичное завывание. А что? — она уставилась на мое лицо.       Я закинул в рот несколько кусков и откинулся на спинку, давая себе время на подумать, пока рот забит. Гиллен сверлила меня взглядом, но я игнорировал это, погруженный в собственные мысли. Зубы, быстрая трансформация, во время которой Васко оставался в сознании, форма крыльев.       — Я подозреваю, что у моего Ветра были нечеловеческие предки.       — Да ты гонишь… — Кабрал поперхнулась, чуть не окатив меня пивом. — Быть того не может!       Я посмотрел на неё, и Гиллен увидела, судя по всему, что-то, что ей совсем не понравилось.       — Ты его пил? С чего ты вообще это взял, Серый? В этом мире нет полукровок, нигде ни один не упоминается, и в принципе твое пристрастие к межвидовым связям не характерно для всех нормальных…       — Оставь в покое мои пристрастия, женщина, — я тихо рыкнул. — И нет, я его не пил. Я и Эндрю только попробовали кровь на язык, потому что это способ узнать и не сожрать своего, когда сносит башню, и ты уже вцепился. На этом все.       Она замолчала, яростно сопя.       — Если вы… — Гиллен начала цедить сквозь зубы.       — Да-да-да, банки, бетон, я помню, — я приложил кончики пальцев по лбу и махнул распрямленной ладонью в сторону.       — Тогда почему?       — Потому что, душа моя, — я глубоко вдохнул, поняв, что мне тяжело это произнести, — твой навт уже Стерх. И я видел его крылья. И вместо узорчатой пластинки у него что-то лучеперое.       Она задохнулась, наливаясь гневом, и стала подниматься над столом, я понял, что влип. Эту даму лучше не злить, а я, судя по всему, довел её до белого каления… Мне резко захотелось улетучиться нахрен, но я знал, что она меня все равно догонит и тогда будет только хуже… Я стал осторожно сползать под стол. За окном раздался раскат грома, и он как будто отрезвил Кабрал. Взгляд смягчился из испепеляющего в просто обжигающе-острый, адмирал дернула губой и села. Но буря еще не прошла.       — Я не собираюсь его воровать, — сказал я, сам не знаю почему.       — Вылазь из-под стола и ешь, Кай, — произнесла она холодно.       Я послушал. Стало слышно, как начался ливень, барабаня по крышам.       — Когда ты ел последний раз?       Вопрос сбил меня с толку.       — Несколько часов назад…       — А охотился?       — Давненько. Ну, в смысле, я отожрался, когда мы зарубились на вулкане, там было много…       — Ты как себя чувствуешь? Много спишь?       — Ну, я немного уставший последнее время, сплю каждую ночь… К чему это все? — я понял, что запутался.       — Ты дымился. Только что.       — Ну, я… у меня бывает такое иногда, — я закинул ладонь на затылок.       — Я знаю, что бывает, — Гиллен нахмурилась, пополняя наши стаканы. — Ты знаешь место, где Васко разбирался с крушением корабля, когда проходил квест на получение татуировок верности гильдии?       — Ну. Да… там, где Хранитель морей проломил борт и перебил команду, — совершенно не понимал, к чему она это все говорит.       Адмирал посмотрела на меня, как смотрят на тех, кого любят, но эти кто-то тупые и безответственные, вредящие самим себе идиоты, и от этого больно. Она вздохнула, взгляд стал просто спокойным, я тихо выдохнул.       — Забери их, я даю разрешение.       — Гиллен, я…       — Просто пойди, как только закончится буря, — ее голос налился свинцом, — и пожни души, Стерх. Это уже не мои люди, это неупокоенные души, которых не смогло принять море, как полагается навтам. Они несчастны, сделай то, для чего ты получил крылья, подари им любовь и покой. — Я смотрел на Кабрал во все глаза, а она продолжала: — И даже если ты сейчас не понимаешь, о чем я говорю, просто пойди и сделай это. Ты увидишь и вспомнишь, попробуешь и узнаешь. Обещай мне.       Я смог только кивнуть, пораженный её словами, как молнией.       — А теперь расплатись за обед и лети домой, скоро до нас докатится ураган, и тебе будет сложно добраться к возлюбленным.       — Хорошо.       Я встал, отсчитал плату с чаевыми хозяину кабака и вышел под дождь. Тугие плети хлестали по плечам и лицу, закрывая город серым маревом, оставляя всего несколько метров видимого мира… В голове было совершенно потерянно и пусто. Я решил пройтись пешком.