Любовь дурманит.

      Так и получилось, что после этого дни стали сменяться быстрее. Но в четвёртой четверти оно снова замедлилось.       В воскресенье 02.04. Хан тоже ворочался, хотя 03.04. ему нужно было ранёхонько вставать из-за учёбы. Вставать после каникул действительно тяжело, особенно, если ты, как и Хан Джисон, спишь до вечера, сбиваешь режим, а потом не можешь уснуть. Время ночи — три часа, Хан на спине лежит в своей кровати, глядя в потолок.       “Да, осталось спать три часа, но ты же сам виноват”, — размышлял про самого себя парень.       Он все-таки уснул, правда, когда ранний будильник прозвенел, то тот агрессивно подошёл к своему телефону и свайпом вырубил его. Да, он даже не отложил на пять-десять минут, а выключил будильник насовсем и лёг назад в кровать. Психованный, но всё-таки вставший Хан пошёл в школу: школа—дом—школа—дом. Так проходила его первая неделя, которая утомила его вплоть до летних каникул.       В четверг, а именно шестого апреля Хану было сильно тяжело. Тот даже писал что-то у себя в заметках. «Наверное, в тот вечер я поругался со всеми, с кем только мог. Горестно ли мне? Сомневаюсь, как-никак эти люди заслужили этого, я не кричу и не ругаюсь ни на кого по пустякам. Беспомощная доброта к людям, простодушие к ним, вера в то, что те будут относиться ко мне также хорошо — всё это попусту? Неужели друзья могут оскорбить, унизить, принизить твой интеллект и прочее, что делают мои “друзья”? Вероятно, как мне сказала мама и много, кто ещё, это не те люди и от них стоит уйти, даже бежать, коли те ни во что не ставят, не уважают меня». Я всегда отношусь ко всем хорошо, тогда почему ко мне относятся, как к куску дерьма? Я правда вынужден терпеть всё то, что сжирает меня изнутри? Неужто я не могу сквернословить других, задевать их также, как и они меня? Разве я не могу быть плохим? Я что, не могу отстаивать себя и свои права, свои чувства, эмоции, или, например, то, что я достоин быть любимым? Если я буду таким же аморальным, то меня научатся ценить?».       После, длительными муками он старался дотянуть до лета. И вот, на дворе уже 31 мая, ослепительное солнце озаряет сиим утречком всё тот же малый городок. Проснувшийся пару минут назад Джисон, опаздывает. Он наспех умывается, чистит зубы, берёт портфель, бог знает, что в нём вообще есть, думает: «Главное, чтобы пенал и дневник были». После тот одевается. Рубашка, брюки, конверсы, носок, второй носок. «Галстук!» — Втемяшилось ему в голову, — «хотя, к чёрту его», — и тот, хватая портфель, закрывает квартиру и быстро спускается по лестнице вниз. До начала классного часа десять минут и, вероятно, ученик не успеет прийти вовремя. Хан выбегает из подъезда и начинает ещё быстрее бежать, но уже до автобусной остановки. Удивительно, но автобус приехал быстро, хотя Джисона это уже не особо-то и волновало, ему бы до школы побыстрей добраться. Он оплачивает дорогу и ждёт приезда. Благо, парню повезло, ведь прямо у его школы есть остановка, а это значит, что он выйдет и окажется сразу же у школьных ворот. Так и произошло.       Вот парень уже и в школе. Он даже не переодевает обувь, за что его в полностью пустом коридоре отчитывает вечно недовольная жизнью вахтёрша.       «Плевать», — думает Джисон и просто поднимается на третий этаж в кабинет черчения, кабинет его классной руководительницы.       Конечно же парня отчитывают, но, извинившись, он просто садится на последнюю парту к своему приятелю — Чонину, который впоследствии спрашивает, где того носило, однако Хан просто молчит. Классный час такой нудный и длительный. В нём нет ничего интересного, всё, как обычно, правила безопасности там, сям. Наконец, вытерпев эти шаблонные, уже заученные назубок правила, ставит подпись, что он выслушал всё это и выбегает из кабинета, а впоследствии и из школы.       «Лето!» — Протяжно и так радостно кричит Хан Джисон, мимо которого следом проходит Ли Минхо и с яркой улыбкой на лице говорит: «Какой радостный, как ребёнок», на что все остальные хихикают. А Хан бежит и бежит он за Хо. Они останавливаются у светофора:       “Поспел всё-таки”, — с отблеском в глазах говорит учитель и переходит через дорогу, пока ученик даже не видит, что уже горит зелёный свет. Тот просыпается, но на зелёный не успевает, поэтому просто наблюдает за отдаляющимся от него учителя.       “Зелёный!” — Видит Хан и снова догоняет Хо. Интересная у них, конечно, история, их взаимоотношения, что достаточно близки, по сравнению с другими учениками и учителями.       И снова Джисон в гостях у своего учителя: три кота на пороге, яркий свет ламп и невероятно красивый интерьер. Хан снова нежится с котами Хо, гладит их, слушает и умиляется с того, как те мурлычут. Коты тоже очень рады уже постоянному гостю. Минхо сидит на диване и смотрит на эту картину с умилением, а после задаёт вопрос:       “Ты снова тут. Есть ли причина, или ты просто захотел посмотреть на меня и моих котов?”, а затем смеётся. Хан бросает печальный взгляд на учителя, а потом, словно ребёнок, отвечает:       “Сегодня приснилось несколько кошмаров...”.       Учитель задумался, но всё же ответил: “Думаю, всё наладится! Главное — не воспринимать их всерьёз и не вспоминать о них. Мне кошмары снятся раз в месяц, а то и реже! Хотя, сегодня мне тоже приснился один. Видимо, у нас «один мозг на двоих»”.       “Хорошо, что кошмары вам снятся так редко, хотя лучше бы, чтобы они вообще не снились!” — Говорит Хан, а затем продолжает: “Лучше, чтобы вам снились поля с ромашками!” — И смеётся.       Учитель подхватывает волну, смеётся и говорит: “Поля с ромашками, на которых ты? Просто, если там не будет тебя, то зачем мне вообще нужны такие сны?”.       “Да! Поля с ромашками, вы и я!” — Снова смеётся ученик: “А ещё какой-нибудь толстенький котик, которого можно пожмякать!”.       — Да, именно так и надо!       — И ещё, чтобы это было не только во снах, но и в жизни! Я бы вас крепко-накрепко обнял и никогда бы и никуда бы не отпускал!       Учитель улыбается настолько искренне, насколько никогда так не улыбался:       “Что ж, думаю, если этот мечтательный юноша пригласит меня на эти чудесные поля с ромашками, то я бы не отказался”, — и после тот хихикает, закрывая лицо руками от смущения.       “Тогда я куплю в каком-то милом цветочном магазинчике ромашки и, пригласив тебя, отведу на поле зелёной травы, что будет освещаться самым ярким солнцем. Там, на поле, я и отдам тебе эти ромашки, самые красивые, которых даже бог не видывал!” — Сказал он и, покраснев, добавил: “Можно ведь на «ты»?”.       “Можно, раз уж начал!” — Посмеялся учитель.

Тишина.

      Молодые парни вновь ловят взгляд друг друга и смеются так звонко, так искренне... Младший успокаивается, сосредотачивается и говорит, поглаживая котов Хо: — Даже поверить не могу...       — Конкретнее.       — Всё это так невероятно: близкое общение с тобой, такое быстрое наступление летних каникул и это прекрасное чувство свободы, влюблённости, открытости... Ли немного приподнимает брови и улыбается:       — Да, ты прав. И вправду невероятно!       — Вот-вот... А у тебя какие планы на лето?       — Ах, хороший вопрос, на самом деле. Думаю, я хотел бы побывать там, где меня ещё не было, а не было меня много где. Может, съезжу в другой город, а, возможно, даже и в другую страну. Кто знает, кто знает, Ханни. А каковы твои планы?       — Я хотел получить новые умения, знания. Например, я хотел научиться кататься на скейте, хотя, думаю, для начала стоит его купить... Ещё хотел купить хороший, качественный фотоаппарат, а то я на телефон фотографирую, а я хочу, чтобы фотографии были просто невероятными! А, если в общем, то я просто хочу, чтобы это лето прошло отлично и хорошо запомнилось!       — Прекрасные планы. Уверен, что тебе удастся всё это исполнить! — Сказал учитель и дал кулачок ученику.