Rencontrons le temps comme il nous rencontre

Олежа никогда не жалел о возможности путешествовать во времени. Пусть он и непонятен для современных людей, не увлекающихся историей так, как он, но возможность увидеть собственными глазами бесценна. - Я слышал, что всё прошло ужасным образом. Соболезную вам. Это так или не иначе не закончится быстро. - Вы считаете, что это лишь начало? - Да. Царь хорошо знает военное дело, он воспитывался в дисциплине. Он не отпустит эту ситуацию так скоро. Северное общество сильно просчиталось, всё пошло не по плану.. - Вы считаете, что революционеры бесполезны? - Не делайте поспешных выводов, Антон Эдуардович. Вы знаете, что я разделяю ваши суждения. Не кажется ли вам, что мы достаточно похожи, чтобы доверять друг другу? - Наверное, вы правы. - Антон Эдуардович, ежели мысли ваши одолеют сомненя, то я скажу вам со всей серьёзностью, - Олежа подхидит и обнимает сидящего Антона - Вы не виновны в случившимся. А у Звёздочкина в этот момент сердце дрогнуло. Его друзья и молодые барышни всегда поддерживаю совершенно по-другому. Томно вдыхали, прикрывали глаза, опускались рядом делали какое-то страное лицо. Антону не нужны странные попытки разделения сочуствия. Ему нужно прямо как Олежа делает: проговаривает факт, чтобы Антон не сомневался. - Что же вы так, Антон Эдуардович? Вас волнует факт существования сегоднешнего дня? - Но Антон молчит - Антон Эдуардович, что же вы так? - Олежа ласковый, нежный и добрый. Антон понял это с самой первой секунды их знакомства. Антон сидит на стуле, пока Душнов гладит его по голове. Олежа следом опускает руку чуть ниже, на щёку Антона. Звёздочкин голову поднимает и смотрит прямо в светлые глаза. Голубые в янтарные, янтарные в голубые. Олежа тонкими, изящными пальцами аккуратно гладит щёку, убирая тёкущие слёзы. Лицо у него делается такое, будто Антон делает что-то не так - Антон Эдуардочив, вы не виновны ни на грамм, это не ваш просчёт, - Олежа подимает вторую руку и гладит уже вторую щёку. От такого контакта становится комфортно и приятно, Антон пркирывает глаза и улыбается. - Вы действительно думаете, что это так? Вдруг только я один виновен в случившемся? - Конечно же нет, Антон Эдуардович, - Олежа держит чужое лицо в своих руках, думает несколько секунд, а следом расплывается в красивой, доброй улыбке, чуть наклонив голову вбок - С таким успехом вы заберёте моё сердце, Антон Эдуардович. Одна ваша улыбка способна заставить меня трепетать и желать прижать вас к себе крепко, как на иконах в старых церквях, - наверное, это богохульство и неуважение к всевышнему. Но Олежа не беспкооится-у Антона нет особой веры в Бога. Значит, что не осудит. - Мы знакомы в сумме три недели, Олегсей Михайлович. Разве не рановато говорить о любви времён петровских? - Антон теперь смеётся. Из его мыслей на короткое время уходит чувство вины, чему он сильно рад. - Три недели? - Олегей тихо смеётся над словами Антона - Небо мне свидетель, я знаю вас столько, сколько себя помню, aime. Антон смотрит в глаза, хмурится, не понимает, что происходит. Он смотрит удивлённо, с непонимаением. Конечно, думает Антон, раз уж он существует со своей пресловутой бессметрностью, то и Олежа может спокойно существовать. - Вы тот самый, кому дано отрезки времени видеть? - Догадливый вы, Антон Эдуардович. Мы с вами две шутки судьбы, две ошибки небесной канцелярии. Звёздочкин встаёт. Сомтрит на Олежу долго, пристально. На его лице нет морщин. Он думает, а не злиться. Руки Антона опускаются на плечи Олежи. Он смотрит в глаза и наконец говорит. - Скажите мне, я дожен знать, у нас всё выйдет? Мы всё сможем? У меня получится дать людям свободу? Прошу вас, я хочу знать. Всё моё существование предназначено для помощи людям. Скажите мне, окупятся ли мои труды? Прошу вас, Олегсей, скажите мне, напрасны ли мои мученья и стремленья? - Ну, Антон Эдуардович, это время, здесь всё не так просто, - Антон смотрит так, будто он стал всеми уличными котами сразу. Умоляюще. - Я не могу вам ничего рассказать, - Звёздочкин падает на колени, утыкаясь носом в бедро Олежи, крепко обнимая его - Ну, что такое, Антон Эдуардович, полно вам, вставайте. Ваша одежда загрязнится, вставайте, Антон Эдуардочив. Парень повторяет мольбы, не прекращает. Говорит много и долго: о том, как ему плохо, как ему тяжело и страшно. Олежа слушает и гладит. Лаского, нежно и аккуратно. Олежа гладит аккуратно, нежно, стараясь успокоить. Олегсей опускается на колени, целует мужчину в лоб, чтобы Антону стало легче. Гладит нежно, пропуская между пальцами волосы. - Что же вы, Антошенька? Не звали вас так раньше? - Никогда, Олежа. Антон ластится к рукам, голову направляет прямо так, чтобы было удобно гладить. - Ах, бедный вы, Антон Эдуардович. Антон всё же встаёт. Он обнмает Олежу. Хочется гладить Звёздочкина и обнимать его. - Ребёнок вы, Антон Эдуардович. Смелый вы и самоотверженный. Пока ваша душа жива-дым будет идти от полного сердца от огня. - Вы поэт, Олегсей Михайлович? - Иногда бывает, Антон Эдуардович. - Вы сходу сочинили два стиха, Олегсей Михайлович. Красиво вышло. А я-то думаю, почему вы так похожи на дитя исскуства. - Полно вам, Антон Эдуардович. Время к вечеру бежит, мне пора. - Конечно. Мы ведь встретимся? - Конечно. Наша история не так проста, как вам кажется.