Rencontrons le temps comme il nous rencontre

У Антона в доме много разных вещей: старые, потрёпанные рубашки, какие-то погоны, документы, время принятие которых - лет двести, если не триста, разные дипломы. Интересно, его принимали бы на работу быстрее, зная, как много профессий он освоил? Наверное, да. Вот только в сознании людей настолько странная вещь, как бессмертие, не укладывается и не оседает от слова совсем. Именно поэтому он уже в который раз за этот век снова получает образование. Радует одно: именно в этом промежутке времени парен наконец-таки вернулся в свою родную, прекрасную Москву. Антон уже не назовёт то место, где родился. Поместье его семьи давно либо снесено, либо отдано под нужды государство. Или другим, частным лицам. Зато он снова в Москве. Где раньше гремели прекрасные, пышные балы, закатывались праздники так, что потом семьи приводили своё финансовое положение вплоть до следующего праздника. Его родная, вечно отчаянная, во все века мудрая Москва. Антон был бы готов сложить голову за этот город, если мог бы умереть. Антон много работает. Даже слишком. Староста, отличник и очень интересный человек. Вежливый и хороший пусть некоторых удивляла его временами странная манера речи и обращения на вы с улыбкой и добрыми глазами. Ещё Звёздочкин так и не поменял своих взглядов. Людям всё так же нужна свобода и справедливость, а не сказки о них. Человек, чья жизнь неоспорима вечна, как никто другой подходит на роль справедливого героя. Рыцаря справедливости. Мессия. Кому как удобно. Олежа узнал Антона сразу, с самых первых статей о народном герое Дипломаторе. Не попался полиции ни разу за три года, никто не знает, кто он. В него стреляли, но позже он был совершенно здоров уже через несколько дней. Дипломатор напоминает о справедливости и 51 законе, а Олежа согласен с ним. Душнов даже на митинг пошёл, хоть восстановление справедливости – не его главная цель. Рюкзак, за лямки которого Олежа держится как за спасательный круг, наполнен по советам различных статей: Паспорт, молоко, вода и немного потрёпанная конституция из магазина фиксированных цен, которая скорее всего понадобится только в случае физической потасовки. И то она слишком тонкая, чтобы использовать её таким образом – намного разумнее в таком случае было бы взять издание приключений про Незнайку. Олежа стоит в толпе. Одни кричат лозунги, повторяя их за героем, а другие поднимают плакаты с различными надписями вверх. «Мы ждём свободу!», «Мы хотим жить, а не выживать!», «Услышьте нас!». Голос народного героя вновь взывает к совести тех, кто не хочет слушать, своих последователей и тех, кто думает, что стоит выше них. Олежа видит, как всё пахнет жареным. Ему не хочется во всё это лезть, и он видит, как герой уходит вместе с несколькими людьми. Душнов идёт туда же. Дипломатор стоит в закоулке. Часть людей уже ушла, а он стоит. Олежа смотрит на старого друга с улыбкой. - Сколько десятков лет назад ты забыл меня, мой милый друг? – Олежа смотрит на парня с улыбкой. Дипломатор поворачивается, рассматривает обладателя лишь отдалённо знакомого силуэта, но такого до боли в сердце знакомого голоса, от которого всё внутри перевернулось. - Олеж? - Да, Олежа. Это я. У Душнова вырывается нервный смешок. Парен облокачивается на стенку, опускает взгляд вниз. К нему подходит его близкий друг и не прибегая к условностям, обнимает его крепко, хоть это и претит его высокой душе. Олежа гладит Антона по спине, укладывая свою голову на его плечо, чтобы быть ближе. У Звёздочкина слов не хватает, чтобы выразить всю глубину чувств, которые прямо сейчас переполняют его. Наверное, Олежа бы сейчас рассмеялся и ещё сильнее прижался к Антону, перед этим что-то пробубнив, если бы Антон начал их встречу после огромного количества времени с жеманных речей. Высоких, красивых, но долгих и по большей части бессмысленных. Ни одна такая беседа не сможет передать всю чувственность объятий, в которых находятся прямо сейчас Олежа и Антон. Два тела прижаты друг к другу, и кажется, что этот момент роднее всего на свете, что раньше для Антона казалось бесконечно дорогим, любимым, священным. - Дорогой друг, не потрудитесь ли вы мне рассказать, по какой причине решили стать народным героем? - Олегсей Михайлович, вы прочли это где-то или сами придумали? - Чаще прислушивайтесь к разговорам ваших последователей, мой друг. Антон усмехается, лишь крепче обнимая Олежу. Душнов специально говорит так, как Антон любил и любит, а Звёздочкин прекрасно понимает это. - Стараюсь, Олегсей Михайлович, стараюсь. У Душнова вырывается непроизвольный смешок. Да уж, не такую встречу сквозь века он ожидал. - Ты правда пришёл на митинг? – народный герой улыбается, поднимает руки на Олежино лицо, укладывая ладони на щёк, будто доказывая, что чужое лицо не муляж. - Да, пришёл. И, кстати, не удивляйся так сильно. Частично я согласен с твоими высказываниями. - Я рад. Антон ещё сильнее сжимает чужие щёки, думая, какое же милое лицо сейчас перед ним. У Звёздочкина, прямо как у Олежи, сердце будто прямо сейчас из груди выпрыгнет. - Я люблю тебя. И я очень сильно рад тому, что ты снова рядом со мной. - Я тоже, Антоша. И у Звёздочкина в груди приятное чувство ностальгии.