Rencontrons le temps comme il nous rencontre

- Антон Эдуардович, долго ли вы тренировались над этим произведением перед тем, как его сыграть мне? - Олежа улыбается и смотрит в глаза Антона, стоя возле красивого, чёрного фортепиано. - Знаете ли, Олегсей Михайлович, в моё время навык игры на музыкальном инструменте ценился очен высоко. Я помню это произведение ещё со своих времён. Думается мне, что я тренировался в идеальном исполнении веками только ради вас. - В вашем времени? В каком же из? - Олежа улыбается. У Антона руки как-то сами куполом ложаться и выглядят на белых и чёрных клавишах слишком красиво и будто обычно - Своими словами вы льстите мне, Антон Эдуардочив. Увы, в моём распоряжении есть лишь пол века и я совершенно не знаю, когда истечёт моё время играть и познавать. - Все времена мои, Олегсей Михайлович. Но, кажется мне, что даже в вашем веке исскуство ценится высоко, - Звёздочкин прикрывает глаза, играя какие-то ноты по очереди двумя руками, давя ногой на железную педаль ногой - Надеюсь, в ваше время продлитсяя больше половины века, Олегсей Михайлович. Я буду очень скучать по такому прекрасному другу, спутнику моих времён, родному страннику столетий... - Вы ведь можете придумывать подобные выражения обо мне бесконечно, не правда ли, мой пафосный друг? - Антон смеётся, его плечи чуть вздрагивают и он перестаёт играть - Антон Эдуардочив, думается мне, что такой пожилой человек как вы, - у Звёздочкина губы вытягиваются, когда он слышит слово, которым характерезует его друг. Становится грустно от того, что он уже не молодой и беспечный парень, не видевший войн. Но, наверное, так будет лучше, - знает намного больше, чем хочет показать. Вы умеете играть ещё на чём-то, кроме фортепиано? - Мне кажется или такими чопорными фразами вы силитесь избавить пространство музыкального кабинета от моей игры? Не считаете ли вы её неприятной для ваших ушей? - Антон смотрит на Олежу, укладывая свои руки на колени. Ему определённо нравится этот чудной разговор на манер прошых веков. - Что вы, Антон Эдуардович, - Олежа обнимает Звёздочкина сзади, чуть наклоняясь в перёд, чтобы обхватить лучше - Мне очень нравится внимать звукам инструмента, поддающимся вашим виртуозным движениям. - Олежа, так-то уж точно никто не говорит! - Душнов смеётся и говорит про то, что, похоже, немного переборщил - Да, мой милый, это совершенно точно так. Хотелось бы мне знать, где вы услышали подобные высокопарные разговоры. - Вы хотите, чтобы я снова говорил так, как полагается в двадцать первом веке? - Конечно. Может, я и живу чуть дольше, чем вы, - Олежа усмехается, лишь сильнее прижимаясь к шее Антона - вот только я знаю современный сленг. Возможно даже лучше вас, Душнов. - Да? - Антон улыбается и смеётся вместе с Олежей - Может мне начать употребять в своей речи такие слова, как кринж, бомбить и вайб? - Ну, как хотите, мой друг. Я-то вам не трибунал, чтобы судить и что-то запрещать. Я ваш друг. Делайте то, что считаете нужным, Олегсей. Я не буду вам указывать. Я поддержу, а не осужу. У Олежи что-то внутри переклинивает и он на некоторео время замирает, широко открытыми, слишком печальными глазами смотря на молодого человека, который повернул голову, чтобы видеть Душнова. Олегсей не помнит, чтобы кто-то действительно так себя вёл и говорит такую фразу, как прямо сейчас Антон. Вечные ссоры с родителями по поводу и без заставляли подстраиваться и выживать, а не опираться и доверять. Антон улыбается, смотрит своими янтарными, красивыми и бесконечно добрыми глазами. Такими, как Душнов всегда хотел видеть. От такой искренности и нежности, когда Звёздочкин встал, повернулся и крепко прижал к себе друга, гладя по спине, смотря в голубые глаза прямо, не стараясь отвести взгляд, у него заслезились глаза. Хотелось разрыдаться прямо в плечо Антона. - Антон Эдуардович, вы умеете играть на скрипке? - На чём я только не умею играть, - Антон проговорил предложение голосом старика, после чего погладил Олежу по щеке - Вы хотите, чтобы я сыграл для тебя? - Да, я очень сильно хочу. - Что же вы хотели бы услышать, Олегсей Михайлович? - Антон отошёл и взял в руки скрипку со смычком - Вы знаете какие-нибудь произведения на скрипке. - Наверное.. Рыбак которое играл? - Антон усмехается, вставая в правильное положение - Я не особо увлекался этим инструментом, я не знаю произведений на скрипке. - Ничего страшного, Олежа, я могу сыграть то, с чем выступал Рыбак. Душнов хотел возразить, но комната уже заполнилась дивной мелодией. Олежа слушал и, кажется, даже не дышал, боясь прервать игру. Антон играл уверенно, так, будто до этого репетировал произведение часов пять, не меньше. Олежа с горечью подумал о том, что стоило бы потратить свои школьные годы на изучение музыкальных произведений, а не на сухую учёбу. В Антоновых глаза, открытых лишь на некоторых особо сложных тактах музыки, блестел огонёк страсти. Олежа подумал о том, что действительно близкие к музыке люди не могут быть бесстрастными сухарями. Наверно, они такие же, как Антон: бесконечно весёлые, рассудительные, любящие жизнь и будто пылащие огнём мечтаний. Звёздочкин закончил игру непростительно быстро: Олежу бы возмутило это, если бы это не был конец произведения. - Я и не знал, что ты умееш настолько прекрастно играть. Особенно на скрипке. Ты удивительный человек, Антон. - Тепер вы так заговорили, Олегсей Михайлович? - Душнов стушёвывается, опускает взгляд вниз, чтобы не пересекаться с янтарными глазами - Олежа, мы знакомы не пять минут, чтобы обращаться друг к другу на вы. Нас связывает гораздо большее, чем какие либо условности. Давайте оставим высокий слог хотя бы в беседах между собой. Хотя бы в этом веке. - Я согласен, Антош. Звёздочкин глядит на Олежу своими красивыми, янтарными, полными любви и нежности глазами и Душнову хочется прямо сейчас кинутся в объятия друга. Что он и делает после того, как мужчина убирает скрипку на место.