23-я улица

— Женя, какого хера?! — заорала подруга, когда я ее стукнула по плечу, чтобы она уже заткнулась. — Потому что заткнись, — я не стала церемониться, потому что мне было неприятно то, как она отзывалась о новой пациентке, которую мы только что подобрали с пола какой-то обшарпанной квартиры. Именно мне выпала честь натянуть на нее кофту, так как та лежала в состоянии после принятия червяка, а значит была не в курсе, что с ней делают или куда веду. — Какая разница?! — продолжала возмущаться подруга. — Ты погляди на нее. Она же вообще не вдупляет, что делается. Скорее всего, она из тех пациентов, которые обычно орут, что ее подставили, и что она здорова. — Диспетчер ясно сказала, что это был самовызов. — Ну, значит, ей что-то привиделось, и она решила слететь с наркоты, а через три дня будет биться о стены головой. — Жи, просто заткнись, — сказала я, цепляясь за поручень, потому что нам на эту смену достался совершенно безбашенный водитель. Мы в отличии от пациента не могли себя пристегнуть в кабине. Я не знаю, почему меня так взбесила Жи сегодня. Я одевала эту красивую девушку, но я не чувствовала от нее запаха как от наркош, который характерен на этой стадии. От нее приятно пахло. Она была сравнительно чистой, и что самое главное - ее волосы были такими же чистыми и ухоженными, словно она недавно снималась в какой-нибудь рекламе. Она была совсем невесомая, когда я подняла ее на руки, решив не пользоваться подъемником. Она была такая хрупкая, что хотелось защитить ее любой ценой.

______________

В следующий раз я ее увидела, когда через три дня она пришла ко мне на прием. Сама пришла. Я вела наблюдение за ней с тех пор, как мы подобрали ее в той квартире. Благодаря ей, мое расписание снова заполнилось, и мне не надо было выезжать с медиками на вызов. Таковы были правила, но кто сказал, что они мне нравились. Никогда нельзя было угадать, кто мне мог достаться в пациенты. Этери... какое необычно имя... она была одна из самых спокойных пациентов, что не радовало, а пугало. Она зачастую сидела на одном месте часами, обхватив себя под коленями, раскачиваясь при этом. Она редко моргала или поднимала на кого-то взгляд. Ее состояние едва ли улучшилось, но я надеялась, что она все же пойдет на поправку. — Этери, проходите, — я улыбнулась ей и махнула на кресло напротив моего стола. Она дошла до него и села на пол, чтобы снова обхватить колени и начать раскачиваться. Я обошла стол и села рядом. — Вы пришли на терапию? — осторожно начала я, боясь любой ее реакции. Она кивнула, отчего я сделала вывод, что она слышит и понимает меня. — Вы будете со мной говорить? — пыталась я зацепиться хотя бы за что-то, чтобы начать ее раскручивать. Она отрицательно помотала головой, и ее красивые кудри разметались по плечам и спине. Мне хотелось ее обнять, но это было недопустимо. Как минимум на этой стадии нашего общения. — Можно положить руку вам на плечо? — что-то побудило меня спросить. Она утвердительно кивнула, подняв на меня взгляд, отчего перехватило дух. Там переплетались одиночество и безразличие ко всему. Она внимательно следила за тем, как я усаживаюсь удобнее в своей узкой юбке и медленно тянусь к ее плечу. Когда оставалось совсем немного, она дернулась в сторону, толкнув кресло, и замерла. — Хорошо, — я быстрее убрала руку и подняла руки так, чтобы она поняла, что я больше не буду ее касаться. — Мы можем посидеть вместе? Она утвердительно кивнула, не сводя с меня взгляда. Я прислонилась спиной к столу, а она вновь вернулась к созерцанию пола. В этот момент я поняла, что меня все это время бросало то в холод, то в жар от нее; от ее внимания ко мне; от того, насколько она была близко. Мы так сидели, пока на улице не начало смеркаться. В кабинете стало намного темнее и в какой-то момент раздался тихий, хриплый голос: — Заберите меня к себе домой. Я обещаю, что не буду употреблять. Сердце сжалось от того, насколько она снова показалась мне хрупкой. Мне показалось, что ее можно сломать, едва дотронувшись. Мне хотелось ее обнять. — Простите, Этери. Я не могу. У вас курс полгода и... — Да-да, — раздраженно сказала девушка, прежде чем с неожиданной для нее прытью вскочить на ноги. — Не те отношения. Доктор не имеет право быть в близких отношениях с пациентом. Она ураганом скрылась за дверью, а я продолжила смотреть на дверь, пытаясь до конца осознать, что сейчас произошло.

______________

Она была другой. Она была абсолютно другой. На этой стадии зависимые бились в припадках, чтобы получить дозу. Она лишь сидела или лежала, отвернувшись к стене, где бы ее не заставили присутствовать. На этой стадии зависимые молили о том, чтобы их вернули домой. Она лишь молчала и ни с кем не разговаривала, кроме пожилой медсестры, которая почему-то только рядом с ней начинала улыбаться. На этой стадии зависимые молили, хотя бы об одном червяке или жуке, а потом они начнут терапию “заново”. Она лишь смотрела на всех пустыми глазами и молчала. Она продолжала приходить ко мне в кабинет. Видимо ее направляли ко мне, как того требовало лечение, но ничего не происходило. Мы сидели вместе на полу и смотрели в пол. К концу двадцатого сеанса, спустя два месяца, она стала украдкой смотреть по сторонам, стараясь оставаться незамеченной, а я как положено не подавала виду, что вижу ее любопытство. К концу двадцать третьего сеанса она заговорила. — Простите меня за то, что было тогда. Я не сдержалась. — Я принимаю ваши извинения, — я кивнула и посмотрела ей в глаза. Она вздохнула с облегчением и поднялась на ноги - окончание нашего сеанса.

______________

Пять с половиной месяцев я наблюдала за самой интересной для меня девушкой и... представляла нашу с ней жизнь. Я ничего о ней не знала кроме того, что она сама вызвала себе помощь и полностью поправилась. Теперь она постоянно пропадала в парке или на берегу небольшого озера на территории клиники. Ее вес пришел в норму, а также она стала заниматься спортом. В глазах появилась жизнь, но грусть никуда не исчезала. В наш последний сеанс она вновь уселась на пол, и я последовала за ней. Вот только она все время смотрела на меня. — Вы очень красивая, Евгения, — она слабо улыбнулась и провела по волосам. Нет, она не нервничала, а... это просто был ее привычный жест. — Спасибо, Этери, — я кивнула и продолжила смотреть на нее. Она разглядывала мое лицо еще минут пятнадцать, прежде чем уставиться по привычке в пол. Наше время подходило к концу, когда Этери раньше времени поднялась и села в кресло. — Вы мне очень нравитесь, Евгения. Берегите свое сердце. Мне не хотелось с вами говорить, потому что я не хотела быть вашим пациентом, но думаю, что мне нужно кому-то сказать то, почему я начала употреблять. Мне окончательно станет легче, и я продолжу жить. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, когда она остановила меня движением руки. — У меня была девушка. Два года я делала все, чтобы мы могли жить хорошо. Я использовала связи, деньги и свою любовь к ней, она же сидела дома или выбиралась потусить со своими друзьями. Жила она на широкую ногу, прося все больше и больше денег, не задумываясь, как они мне достаются. Я же хотела, чтобы она меня любила. Потом все было банально. Однажды я проследила за ней и увидела, что она мне изменяет и довольно давно, судя по тому, как они смотрелись вместе. Я думала, что я простила. Я не могла отказаться от нее. Затем была другая, потом был какой-то парень. На четвертом человеке я решила расслабиться и забыться, приняв червяка. Я верила, что я сильнее, чем обычная зависимость. Один раз не такая уж и трагедия, я просто хотела вернуться в воспоминания, где мне было хорошо. А дальше все по накатанной, — Она закусила губу и снова заговорила. — Мне нравились ее внимание и забота, потому что внезапно она увидела, в каком я состоянии. Мне льстило, и я не собиралась бросать. Зачем? Это давало мне столько бонусов: мне больше не надо было добывать деньги, она это делала. Мне больше не надо было облизывать ее с головы до ног, чтобы получить хотя бы каплю любви или внимания, у меня все это было в достатке. И главное, она заботилась обо мне. Этери замолчала ненадолго, чтобы снова продолжить. — Много всего было, а потом она продалась какому-то диджику за машину и квартиру со шмотками. Она бросила меня и... я увидела ее настоящую, но было уже поздно. Однако, не это заставило меня обратиться за реабилитацией, а то, что я увидела себя мертвой в тот день. Это не было миражом, это была я. Словно из другой реальности или измерения... но это была я. И тогда я приняла еще одного червяка, прежде чем решила дать себе еще один шанс. Тишина внезапно опустилась на нас, и негромко щелкнули часы, подавая сигнал, что все закончилось. Я поднялась на ноги одновременно с Этери и поняла, что не хочу с ней прощаться. — До свидания, Евгения. Жизнь долгая, может быть, когда-нибудь мы с вами встретимся еще раз, — она протянула руку и положила мне на плечо. — До свидания, — едва разлепив губы, произнесла я. Как только за ней закрылась дверь, я взяла телефон в руки. Короткие гудки... — Я увольняюсь.