В ритме твоего сердца

Драко в очередной раз зашипел сквозь стиснутые зубы, когда она вновь сбилась с шага и наступила ему на ногу. — Прости, — буркнула Гермиона. — Не надо делать шаг на первый счёт, делай его на второй, — ровно произнёс он, стараясь казаться спокойным. Он подошёл к проигрывателю, и помещение — маленький домик, находящийся поодаль от жилья персонала, — заполнилось музыкой. — Я просто никогда не танцевала этого. — Раз, два, три, четыре, — проговорил Драко. — Музыка заиграла, и твой шаг на счёт два, понятно? Наверное, он считал её идиоткой. Он взял её ладони в свои и чуть встряхнул. — Расслабься, — Драко глубоко вдохнул, и она повторила за ним. После они встали в стойку — хотя бы что-то Гермиона успела выучить. На это потребовалось всего-то каких-то… полчаса? На подходящем — как ей показалось — счёте она дёрнулась вперёд, но глаза Драко зло сверкнули. — Нет. На следующем они двинулись. Гермиона бесконечно повторяла в своей голове счёт, что правой ногой всегда вперёд, а левой назад. У них получилось сделать четыре шага до того, как она вновь наступила на его ботинок. Возможно, он всё-таки её убьёт.

***

Смущение от его близости прошло практически сразу — Драко был жестким и требовательным учителем. Казалось, во время тренировок он вообще не видел в ней девушку, а лишь её неловкое тело. Ей пришлось откинуть все мысли о том, какими сильными были его руки, как опаляли кожу его прикосновения — иначе она бы точно сошла с ума. Потому что Драко, не думая ни о каких границах, спокойно трогал её, направляя. Клал ладонь на оголённый живот — Гермиона после первого урока поняла, что одежды на эти тренировки нужно надевать как можно меньше, если она не хочет умереть от жары, поэтому теперь предпочитала короткие топы или завязывала под грудью рубашку, — помогая ей не крениться вперёд. Обхватывал пальцами её бёдра, показывая правильное направление. Ей даже по ночам начали сниться его резкий голос и фразы, на которые у неё уже была аллергия: — Раз, два, три, четыре! Ещё! Сконцентрируйся! Она старалась тренироваться и сама: пока родители уходили играть в гольф или раскинуть бридж, Гермиона повторяла выученные движения. От столкновений с мебелью на ногах появились синяки. Когда в очередной раз она оступилась, Гермиона со злостью пнула стул и тут же вскрикнула от прострелившей ступни боли. Стиснув зубы, она продолжала, проклиная своё упрямство и доброту в придачу. Снова и снова. — Раз, два, три, четыре! Не опускай пятку. — Я не опускала, — возмущённо вскинулась Гермиона, изо всех сил пытаясь удержать равновесие. — Опускала, — нахмурился Драко. — Послушай меня. Знать шаги недостаточно — надо чувствовать музыку. Пока Гермиона чувствовала лишь желание плюнуть на всё и пойти искупаться. Но, несмотря на всю его строгость, спустя несколько дней она поняла, что большую часть времени с ним было легко. Драко действительно жил танцами, и в эти моменты, когда у неё — у них — что-то получалось, Гермиона видела, как приподнимались уголки его губ, а глаза удовлетворённо щурились. Он не делал ей поблажек, но всегда приносил для неё воду. Он заставлял её работать до изнеможения, но давал положенные перерывы. Да, Драко был хорошим учителем. И — возможно — не таким уж козлом. — Мамба — это не просто счёт. Это ритм сердца, — он положил руку себе на грудь и отбил такт. — Вот, послушай. Драко взял её ладонь, и пальцы Гермионы коснулись его кожи там, где распахивалась рубашка. — Закрой глаза. Она прикрыла веки. Да, она уже привыкла к его близости, но это было что-то совсем незнакомое ей. Она чувствовала, как билось его сердце, как его ладонь накрывала её, повторяя ритм. А потом он двинулся — и она послушно последовала за ним. Они танцевали под стук его сердца, и Гермиона резко поняла, что это станет одним из тех мгновений, которое врежется в её память на всю жизнь. Июльская жара, его влажная кожа и биение сердца под её рукой.

***

— Держи руки жёстко, — Драко отошёл назад. — Это моё танцевальное пространство, — он встал в стойку, — а это твоё. Я не вторгаюсь в твоё, а ты не вторгайся в моё. Иногда к ним присоединялась Пэнси, чтобы помочь. Гермиона в такие моменты изо всех сил старалась не думать о том, как никчёмно она выглядела на фоне Паркинсон. Особенно когда впервые попыталась станцевать на каблуках. Драко уже не так часто был с ней резок; ей казалось, что каждая тренировка стирает с него злую маску слой за слоем. Его близость ощущалась уже привычно. Но она всё ещё не могла не смотреть на его крепкое тело, на перекатывающиеся под тронутой загаром кожей мускулы. Его красота и привлекательность не померкли от частых встреч, не затёрлись, а словно стали ещё ярче. Гермиона старалась об этом не думать, но каждое его властное движение подчиняло её тело. А когда он начинал открыто улыбаться и одобрительно кивать, ответная улыбка сама по себе появлялась на её лице. Но это бывало в те моменты, когда она не косячила. Потому что его улыбок ей доставалось не меньше, чем язвительных замечаний. — Назад, ко мне, — громко говорил Драко. — Поворот, поворот, вниз, поддержка… Поддержку мы выучим потом. Дальше. Поворот, выпад. На выпаде она не удержалась и слишком сильно отклонилась, отчего и спина Драко выгнулась дальше положенного. Он сдавленно застонал, становясь на одно колено. — Прости-прости, — Гермиона закусила губу. — Ты меня что, убить хочешь? — зло выплюнул он. — Концентрироваться надо! Это что, смешно, по-твоему? — Очень, — вскинулась она, скрещивая руки на груди. — Я должна выучить танец за два дня, но ты ещё не показал мне поддержки, а я не запомнила пируэты. Я делаю это, чтобы помочь тебе, но мне уже давно хочется послать тебя в задницу. Он растерянно моргнул, а потом выпрямился. — Ещё раз.

***

Драко уклончиво сообщил, что поддержку они здесь выучить не смогут, поэтому завтра после обеда отправятся куда-то на его машине. К несчастью, это оказался первый дождливый день за последние недели, и теперь Гермиона ёжилась в ветровке, следуя за ним. — Чёрт! — Драко ударил рукой о дверцу машины. — Я запер ключи внутри. Она выдохнула и плотнее запахнула куртку. Наверное, теперь ему придётся одалживать машину у кого-то из знакомых, и это означало, что ей ещё не одну минуту мокнуть под дождём. Но Драко внезапно подошёл к дороге, вытягивая один из столбиков, а потом с размаху выбил заднее стекло, после невозмутимо открывая ей переднюю дверь. — Прошу, — он махнул ей рукой. Гермиона лишь широко распахнула глаза и, не найдя слов, юркнула в машину. Они тронулись с места, и Драко выглядел так, будто всё в порядке вещей. Словно каждый день именно так и открывает машину. Гермиона нервно хихикнула и заметила, как уголок его губ дёрнулся. — Ты сумасшедший, — она не выдержала, рассмеявшись в голос. — Что? — он улыбнулся. — Ты сумасшедший! — выкрикнула она, не переставая смеяться. Он, видимо тоже осознав абсурдность ситуации, подхватил её смех. Они направлялись в горы, и через полчаса остановились возле леса. Гермиона не знала, почему он выбрал именно это место; дождь закончился, и она шла за Малфоем, наслаждаясь свежим воздухом и теплом. Впереди показалась небольшая река, которую окружал крутой склон, — перебраться на другой берег можно было только по перекинутому толстому стволу дерева. Драко остановился и начал разуваться, после чего прошёлся по бревну так, словно под его ногами был паркет, а не два-три метра пустоты. — Помни: в поддержке главное баланс, — он раскинул руки в стороны. Его шаги были пружинистыми и плавными, и Гермионе подумалось, что он напоминает хищника. Кого-то из семейства кошачьих — может быть, пантеру? Тут он подпрыгнул — на миг ей показалось, что он сейчас не удержит равновесие и упадёт в реку. Однако Драко прошёл несколько шагов вперёд, чуть покачиваясь, и снова стоял перед ней, совершенно невозмутимый. — Где ты научился танцевать? — спросила она, улыбнувшись. — Ну, к нам в город как-то приехал учитель. Мы тогда бездельничали, бродили по улицам — всё то, чем обычно занимаются мальчики, — он усмехнулся. — Учитель сказал, что устроит нам тест: если кто-то его пройдёт, он научит его всем танцам, которые знает сам, объяснит, как учить этим танцам, и всему остальному, — Драко выставил ногу вперёд и протянул к ней руку. — Что? — она недоумённо моргнула. Он с хитрой улыбкой поманил её пальцем. — О нет, нет, — Гермиона покачала головой и отступила назад. Чтобы уже через минуту босиком становиться на бревно. Нервно сглотнув, Гермиона глянула на бурлящую реку, но Драко пальцами приподнял её подбородок. — Не смотри вниз, смотри на меня, — он ободряюще ей улыбнулся. Его рука на её талии, её — на его плечах, сплетённые ладони. И счёт — раз, два, три, четыре. От страха перехватывало дух, но, когда спустя несколько движений она не скатилась кубарем вниз, а ощущение его крепкой хватки успокоило её, Гермиона начала даже получать удовольствие от всего этого. Когда она приспособилась к ритму, Драко отпустил её, и теперь они синхронно выполняли шаги — с правой вперёд, с левой назад. Ещё неделю назад Гермиона бы в первую же минуту оступилась и полетела вниз, но многочасовые тренировки сделали своё дело — ей было далеко до уровня Драко или Пэнси, но теперь она двигалась уверенно. Возможно, у неё была предрасположенность, о которой она и не подозревала? Как не подозревала о том, что ноющие мышцы и звуки музыки могут приносить удовольствие и радость. Когда она окончательно расслабилась и поняла, что не упадёт, они с Драко начали дурачиться, уже танцуя не мамбу, а просто двигаясь в каком-то своём ритме. Они приседали, махали руками — Гермиона даже решилась поднять одну ногу и отклонить её в сторону. Потом Драко повёл их на большую поляну, густо поросшую травой, и они наконец приступили к изучению поддержки — той, что должна была быть кульминацией танца. — Разбегайся и прыгай, не бойся. Но она боялась — сшибить его с ног, удариться своим лбом о его, упасть — и поэтому невольно тормозила перед тем, как он должен был подхватить её. Снова и снова Драко чуть приподнимал её над землёй — недостаточно — и повторял: — Давай снова. Один раз почти получилось — его ладони обхватили её бёдра, рывок вверх, — и она с тихим вскриком полетела вниз прямо на него. — Уже лучше, — сдавленно прохрипел Драко, когда она оказалась сидящей у него на груди и вцепилась пальцами в его плечи. Она рассмеялась, падая на ещё влажную траву рядом с ним, ощущая себя измотанной, но дико счастливой. — Знаешь, лучше всего учиться поддержке в воде, — задумчиво сказал он, как-то странно посмотрев на неё.

***

Ладно, она привыкла к тому, что во время тренировок на них было мало одежды. Но к тому, что эта одежда теперь ещё была и мокрой, а её футболка, чёрт возьми, просвечивала, — нет. Благо они отошли подальше от берега, и теперь она старалась немного приседать, чтобы над поверхностью были видны лишь плечи и голова. Вода в озере была тёплой, и Гермиона проплыла несколько небольших кругов, наслаждаясь ощущениями, — она всегда любила плавать. — Так, сгибай колени и прыгай, — дал указания Драко, обхватывая её бёдра. Она положила ладони ему на плечи, и — о чудо — вода будто сама подтолкнула её наверх. И вот Гермиона уже возвышалась над поверхностью, а единственной точкой опоры были вытянутые руки Драко на её бёдрах. — Зафиксируй позицию! И она старалась изо всех сил, держа спину ровно, как струна, носки натянутыми и раскидывая руки. Но вот она слегка покачнулась и… — Нет, нет, не падай… Пара секунд — и вот она уже летела в воду, ныряя с головой. Гермиона на миг с тоской подумала, что волосы, когда высохнут, превратятся в огромное пушистое нечто. Чуть хлебнув воды, она вынырнула и снова рассмеялась, как и Драко. Казалось, будто сегодня в их тренировке не было никакой серьёзности — лишь веселье и свобода на кончиках пальцев. Она подплыла к нему, обнимая за плечи и пытаясь восстановить дыхание, и почувствовала, как его рука оплетает её талию — таким привычным, почти хозяйским жестом. Гермиона сама даже не задумалась о том, могла ли она вот так спокойно касаться его обнажённой кожи. Как будто это было в порядке вещей. — Давай ещё раз, — он улыбнулся и провёл рукой по волосам, приглаживая мокрые пряди. — Хорошо. Её сердце часто билось, его близость ощущалась так правильно. Так… необходимо. И когда она почти одёрнула себя, потянувшись рукой к его очерченным губам, Гермиона поняла, что влюбилась — глубоко и бесповоротно.

***

— Даже не верится, что это сегодня, — нервно пробормотала Гермиона, пока Пэнси подшивала прямо на ней одно из своих концертных платьев. — Я боюсь, что, оказавшись на сцене, всё забуду. Нет, всё! Я не смотрю на ноги, глаза открыты, руки жёстко, спину прямо! — Спасибо тебе, — внезапно тихо произнесла Пэнси и посмотрела на неё с отпечатанной на лице грустью. — Я… Я хочу, чтобы ты знала. Я не сплю со всеми подряд, как говорит Кормак. Я думала, он любит меня, что он особенный. Это всё, что я хотела сказать, — она вновь опустила взгляд на платье, подкалывая его очередной булавкой. Гермиона видела это — она говорила правду. Успев узнать её поближе, Гермиона точно могла утверждать, что Пэнси не относилась к типу легкодоступных девушек. В ней были глубина и доброта, облачённые в яркую обёртку макияжа и цветных платьев, за которыми мало кто видел её настоящую. — Ну, как я смотрюсь? — улыбнулась Гермиона. — Прекрасно.

***

Гермиона даже радовалась тому, что софиты светили ей прямо в глаза, — из-за этого она не могла увидеть собравшихся зрителей, взгляды которых наверняка были прикованы к ним с Драко. — Всё будет хорошо, — шепнул он ей, стоя чуть позади и приобнимая. Сердце билось так громко, что она в первую секунду не расслышала за его грохотом в ушах заигравшую музыку. Драко закинул её руку себе за шею, а потом проскользил по её коже кончиками пальцев — в этот раз из-за страха она даже не почувствовала щекотки, как обычно. — Расслабься. О, она пыталась. Правда. Шаги — с правой вперёд, с левой назад. Натянутые руки, прямая спина. Поворот, присед, ещё один поворот. Одно за одним. Её успокаивало лишь его присутствие. То, что его касания уже были настолько привычны, будто вбились ей под кожу. Драко одобряюще смотрел на неё, и ей казалось, что серые глаза сейчас похожи на небольшие сверкающие лужицы расплавленного серебра. Он не обращал внимания на звуки из зала: хлопки, восклицания, разговоры. Будто в этот момент они существовали отдельно от всего остального мира, огороженные от него вспышками софитов, ритмом музыки и скользящими движениями. Она облажалась на поддержке — ожидаемо, вероятно, — затормозив в самый последний момент. — Продолжаем, — Драко раскрутил её, и для обычного зрителя, наверное, осталась незамеченной секундная заминка. Это всё длилось вечность и одновременно лишь один миг. Музыка смолкла, когда они встали в последнюю позицию, синхронно отклонившись назад.

***

Гермиона переодевалась на заднем сиденье машины, пока Драко вёз их обратно в пансион. — Ты хорошо справилась, — похвалил он её. — Поддержка не вышла, — недовольно заметила она. — Всё было хорошо. Ей показалось или она действительно заметила взгляд серых глаз в зеркале, направленный на неё? Хотя за время их тренировок на ней было не сильно больше одежды, но… Сердце забилось чуть быстрее. Она перебралась на переднее сиденье. Драко открыто улыбнулся ей, и Гермиона подкрутила колёсико радио, делая музыку чуть громче. Так они и добрались до места — в уютном молчании. Гермиона, несмотря на свои ошибки, за которые уже успела мысленно себя отругать сотню раз, всё равно чувствовала себя довольной. А может, на неё просто так влияла его близость? Драко остановился недалеко от домиков персонала. Он первым вышел из машины, приоткрывая ей дверь, — и к этому жесту от него она привыкла. Но не к тому, что он протянет ей руку, помогая выбраться, а потом не отпустит. Гермиона выдохнула, ощущая тепло его ладони. Чувствуя, как граница размывается, как его зрачки прожигают на ней дыры. На его губах играла ленивая усмешка, и ей захотелось приподняться на носочках и провести по ним пальцами. — Драко! — к ним подлетел взъерошенный Тео. Момент спокойствия раскололся, когда Гермиона увидела, каким перепуганным было его лицо. — Там… Пэнси… Они сорвались с места и помчались вслед за Тео. Страх прилипал к коже, пока они подходили к домику, возле которого собралась небольшая толпа работников. — Скорую вызвали? — спросил Драко, подлетая к бледной Пэнси, покрытой испариной. Она металась по постели и тихо стонала. И это всё выглядело плохо. Очень и очень плохо. — Она ждала тебя, — откликнулся Тео. — Ты же говорил, что врач с дипломом, — прошептала поражённая Гермиона. — Он не дал ей обезболивающего. Грязный нож и складной стол, — с лица Тео исчезли все краски. — Я хотел вмешаться, но… Гермиона не слушала дальше. Она знала, что должна делать, — бегом, сквозь прохладу летнего вечера, в спальню отца. Слёзы жгли глаза, но она не обращала на них внимания. Папа привык, что его будят по ночам, — специфика профессии. Поэтому стоило лишь ему приоткрыть веки и увидеть её, он спросил: — Кому плохо? — отец приподнялся. Гермиона подхватила его чемоданчик, который, как обычно, стоял неподалёку от кровати. Она всегда гордилась своим отцом. Тем, что он спасал множество жизней, что был готов прийти на помощь. Но, пожалуй, она впервые полностью смогла почувствовать эту огромную благодарность и уважение, когда он склонился над Пэнси. Потому что если он тут — значит, всё обойдётся. Значит, всё будет хорошо. Гермиона верила в отца больше, чем во что-либо другое. Он выставил всех за дверь, и они беспокойно ждали вердикта. Драко застыл, словно статуя, и Гермиона сжимала его локоть, деля с ним этот момент. Отец вышел через полчаса — хмурый, уставший. Обхватил её плечи и молча увёл за собой, даже не оглядываясь на Драко и Тео, которые попытались пожать ему руку и поблагодарить. — На это ушли мои деньги? Гермиона вздрогнула. Разочарование — весь он был воплощением этого слова, от напряжённых плеч до складки на лбу. — Папа, прости… — Я не ожидал от тебя такого. Её захлестнул стыд — горячий, едкий, колючий. Потому что она в первый раз в жизни так сильно сглупила, но всё же заставила себя выдавить: — Извини. И спасибо. — Я иду спать. Можно ли заново выстроить разрушенное доверие? Гермиона надеялась, что да.

***

Она знала, что не должна этого делать. Что правильно было бы лечь в постель и попытаться заснуть. Но Гермиона уже сделала столько всего неправильного, что это казалось мелочью — выскользнуть из своей спальни и направиться к дому Драко. Из-под щели в двери была видна полоска света. Она выдохнула и тихо постучала — вряд ли он спал. Через пару мгновений дверь распахнулась. Драко был в одних брюках, и, несмотря на свою усталость, она всё равно в очередной раз отметила, как же он красив. — Можно войти? — неуверенно спросила Гермиона. Он выглядел растерянным, но отступил в сторону, давая ей пройти. — У меня тут беспорядок, — Драко кашлянул и подхватил несколько висящих на кресле рубашек, откидывая их в сторону. — Всё хорошо. Тут замечательно, — она улыбнулась и присела на освобождённое кресло. — Мой отец, он был достаточно груб… — Не говори так, — Драко резко замотал головой. — Он помог Пэнси, это самое важное. Я у него в неоплатном долгу. Спасибо… Спасибо тебе. — За то, что в очередной раз побежала к папе за помощью? — она невесело хмыкнула. — На это требуется смелость, — он сжал губы. — Не знал, что есть такие, как ты. Ты стремишься улучшить мир. Чтобы пойти с этим к отцу, нужна отвага. Ты ничего не боишься. — Я?! — она повысила голос, не веря, что всё это Малфой действительно говорил о ней. — Я боюсь всего. Того, что я видела, того, что я сделала, того, кто я есть, — Гермиона выпалила слово за словом, боясь даже того, что стоит ей остановиться — и она не скажет того, что действительно хотела. Поэтому, вздрогнув и отбросив все сомнения, она продолжила: — Но больше всего я боюсь выйти из этой комнаты и никогда больше не почувствовать себя так, как я чувствую себя… рядом с тобой. Он приподнялся, не отрывая от неё взгляда. Пластинка, крутящаяся в проигрывателе, на пару секунд замолкла, а потом с тихим щелчком переключилась на другую песню. Гермиону пугала искренность собственных слов. Молчание Драко. Но она уже ступила на эту дорогу и идти обратно не собиралась. Поэтому встала и подошла к нему. — Потанцуй со мной, — попросила она. — Здесь? — Здесь. Всё началось с этого — с их первого танца, когда он, хитро улыбаясь, учил её совершенно немыслимым и неприличным движениям. Всё продолжилось танцами — их ежедневными встречами, касаниями, перебранками. И сейчас, цепляясь за его шею рукой, Гермиона знала, что это правильно. То, как вздымается его грудь. Как их бёдра двигаются в одном ритме. То, как он смотрит на неё: будто увидел впервые, будто она — самое прекрасное, что есть в этом мире. Гермиона оказалась в его объятьях, его губы прижались к её губам — сначала почти невесомо, медленно и сладко, а потом всё настойчивее и глубже. Она приподняла руки, позволяя ему снять с неё блузку. Она скользила пальцами по его поджарому торсу, вылепленному благодаря годам тренировок, пока Драко целовал её шею. Они не разговаривали — вместо них говорили их тела, двигающиеся в одном ритме. Гермиона не помнила, как очутилась на кровати, а он — на ней. Драко вновь поцеловал её, и она перестала думать о чем-то, кроме его губ, которые действовали на неё так опьяняюще. Они целовались, пока её сердце не начало колотиться, а кожа — гореть от удовольствия. И после Драко принялся исследовать её тело. Его пальцы прошлись по каждому дюйму, а потом его рука оказалась между её бёдер. Он повторил губами и языком огненный путь, который проложили его ладони. Драко останавливался на особенно чувствительных местах, и Гермиона, не в силах сдерживаться, стонала и выгибалась. А потом он двинулся ниже, и она замерла. — Драко, — окликнула она его хриплым голосом. Он в ответ лишь усмехнулся, а потом, не отрывая от неё взгляда, опустил рот. Когда он провёл языком, Гермиона вцепилась в простыни, решив, что у неё сейчас остановится сердце. Водоворот ощущений казался немыслимым. Это было почти чересчур, и она не могла лежать неподвижно, извиваясь под ним. Его ладони сжимали её бёдра, удерживая на месте. Тугой узел внутри неё скручивался и скручивался, пока вдруг не распался с ошеломляющей мощью. Наверное, прошла вечность перед тем, как она смогла открыть глаза. Драко приподнял голову, его губы опухли и блестели в тусклом свете лампочки. Высвободив пальцы из простыни, Гермиона подняла руку и потрогала его щёку — она так давно этого хотела, чёрт, — а потом провела подушечками по его челюсти, по мягким губам и ниже, по шее, ключицам. Он сделал вдох, и его грудь прижалась к её ладони, а Гермиона продолжала исследовать, впитывая ощущения от тугих переплетённых мускулов его живота. Тело Драко откликалось на её прикосновения. — Ты готова? Она лишь кивнула, заворожённо наблюдая за растёкшейся ртутью в его глазах. — Сначала может быть немного больно. Гермиона потянулась к Драко и поцеловала, показывая, что полностью доверяет ему. Что не отступит. Он двинул бёдрами вперёд — совсем немного. Она задохнулась от непривычного чувства наполненности. Ещё один толчок, и Гермиона поморщилась и зажмурилась от неприятного жжения. — Прости, — пробормотал он, касаясь губами её виска и останавливаясь. — Всё хорошо. Ей потребовалось время, чтобы привыкнуть. Она глубоко выдохнула, Драко по-прежнему неподвижно лежал на ней и ждал, поглаживая её шею. Гермиона нерешительно толкнулась бёдрами ему навстречу. Он вздрогнул и начал медленно двигаться. Осторожно, будто она — хрустальная ваза. Она закрыла глаза и обвила руками его шею, позволяя себе потеряться в нарастающей буре ощущений. Неприятное жжение прошло, сменившись чем-то иным — непривычным тянущим чувством. Ею руководил какой-то первобытный инстинкт, заставляя её двигать бёдрами в такт с его. Комната наполнилась приглушёнными вздохами и негромкими стонами. Её ноги обвились вокруг его талии. Драко просунул руку ей под голову и обхватил плечо, а другой сжал бедро. Его движения становились всё быстрее, глубже, сильнее. Она вцепилась в него и вслепую нашла губами его рот, а его ладонь скользнула между ними. Его большой палец нашёл чувствительную точку, и напряжение опять взорвалось. Она вскрикнула, когда её захлестнуло ощущениями более сильными и острыми, чем прежде. Она разбилась на миллионы осколков и собралась воедино. Его тело всё ещё билось о её, и она затуманенным взглядом видела лишь его сверкающие серебристые глаза. Его мускулы под её руками напряглись, и Драко со стоном откинул голову назад и, содрогнувшись, сделал самый глубокий толчок. Гермиона не знала, сколько времени они так лежали, пока их влажная кожа остывала, а дыхание выравнивалось. Она лишь знала, что чувствовала себя такой счастливой, как никогда прежде.

***

Две оставшиеся недели отдыха пролетели для неё одной секундой — бесконечно радостной, полной любви секундой. Она проводила с Драко всё время, что могла. Они ускользали к нему в дом, уезжали к озеру, запирались в танцевальной комнате. Их дни были наполнены долгими разговорами, не менее долгими занятиями любовью, танцами и смехом. Гермиона парила в своей влюблённости, впервые ощущая себя такой живой. Пэнси шла на поправку — отец каждый день навещал её. Он всё ещё злился на Гермиону, но она знала, что он простит её. Она заслужит его прощение и вернёт доверие. Гермиона сжала ладони Драко и приподнялась на цыпочках. — Значит, всё? Уезжаешь? — он грустно улыбнулся, проводя пальцами по её щеке. — А ты остаёшься? — в тон ответила она, целуя его в ладонь. — Сезон закончится только через месяц, — Драко коснулся губами её виска. — Хотя эти дни без тебя покажутся мне вечностью. — Я буду скучать. Гермиона знала, что они расстаются на время, однако в груди всё равно образовалась ноющая трещина. — Когда встретимся в следующий раз, я научу тебя танцевать сальсу, — пообещал Драко. У них оставались минуты до того, как она развернётся и побежит к машине отца. И она хотела, чтобы всё закончилось тем же, чем и началось. — Потанцуем? — она улыбнулась и положила ладонь ему на грудь, чувствуя пальцами биение его сердца. Он вернул ей улыбку, обхватил талию, и они начали двигаться, танцуя без музыки, лишь под ритм его сердца.