Благими Намерениями

Саймон вжался в стену по правую сторону от двери, стиснул табельный Глок у плеча, наготове. Мейсон занял позицию по левую сторону, встретил взгляд напарника. Саймон кивнул. Мейсон протянул одну руку, положил растопыренную ладонь на дверь — светлые ногти чётко выделялись на его тёмной коже — толкнул. Дверь тихонько скрипнула, с той стороны донеслись голоса. Направляя дуло пистолета в щель, Мейсон осторожно вгляделся. Затем толкнул дверь дальше, прошёл внутрь. Саймон следом. Голоса стали отчётливей. Женские стоны, возня. Первое что бросилось в глаза — мусор. Мешки, под завязку набитые бутылками из-под спиртного и упаковками дешёвых обедов, сваленные в кучу, занимали большую часть холла, отдельные обёртки из-под чипсов и презервативов усыпали пол вокруг. В воздухе стоял кислый запах пота, грязи и сигарет. Чёрт, почему в таких местах всегда так запущено? Аккуратно переступая сор, чтобы не шуметь, Мейсон подкрался к приоткрытой двери напротив, откуда доносились звуки, и вжался в стену, глазами велев Саймону проверить уборную и кухню. Тот подчинился, никого не обнаружив, вернулся к напарнику. Мейсон коротко отчеканил несколько сигналов одной рукой, Саймон кивнул, отступил в сторону. Тогда Мейсон замахнулся и с силой пнул в приоткрытую дверь, влетая в комнату со вскинутым оружием наперевес. — Полиция штата, не двигаться! От его громогласного голоса, Саймону на миг захотелось самому замереть с поднятыми вверх руками. Но вместо этого он ворвался следом, Глок наготове, нервы на пределе. Не понадобилось. Единственный присутствующий даже не ожидал вторжения. Хоть и видимо мощный, он был очень грузным и медленным. Заторможено оглянувшись и увидев двух офицеров, целящихся в него, он почти по-девичьи пискнул, вскинул руки, которые держал у себя где-то между ног, и, неловко пошатнувшись, скатился с дивана, сверкая голым хозяйством в приспущенных штанах. — Не двигаться, сказал! Мейсон подскочил к нему, на ходу отпинывая столик с пути. Саймон остался у двери, не опуская оружия, оценил обстановку. Захолустная квартирка, судя по всему, не основное пристанище этих ребят. Жильё кого-то из членов банды, скорее всего. Кого-то, фанатеющего по Звездным Войнам, судя по постеру на стене. И по старой технике, судя по допотопному железу, сваленному в углу, и старому телевизору у дивана. В самом телевизоре тем временем крупным планом раскачивались два крупных светлых полушария, насаживаясь на нечто тёмное и продолговатое. Женские стоны доносились оттуда же. Саймон позволил себе брезгливо скривить рот. Сам он предпочитал порноактрис постройней и потоньше. И желательно с тёмными волнистыми волосами. — Руки! — Мейсон встал коленом на спину бугаю, убирая оружие, достал наручники. — И без глупостей, малыш, напоминаю, статья сто четырнадцать, сопротивление при аресте... Саймон внимательно оглядел пепельницы — две разные марки сигарет; примятый и запачканный коврик — следы минимум трёх пар ботинок, свежие; гору грязного белья на кресле — несколько разных размеров, слишком разных. — Мейсон, тут должен быть кто-то ещё. — Не думаю. — Мейсон возился с бугаем, сковывая его. — Вторая группа однозначно подтвердила, остальные двое вышли. Их уже преследуют. Слышишь, малыш? — похлопал бугая по плечу, — накрылась ваша компашка. Не сходилось что-то. Саймон оценил бугая, присмотрелся к его рукам. Не курит. Снова глянул в пепельницу. Один окурок ещё дымился. Шорох. Показалось? Саймон напрягся, оглядываясь. Прислушался. Сквозь искусственные стоны актрисы, снова услышал его. Неосторожное шарканье, где-то совсем недалеко. Взгляд притянула дверь на кухню. — Давай-ка, малыш, не стесняйся, — пыхтел Мейсон, пытаясь заставить бугая сесть на пол. Тот делал вид, что не понимает. Осторожно, неслышно, Саймон приблизился к кухне, оружие впереди. Заглянул в проём. Никого. Сделал ещё один шаг. За спиной кто-то ругнулся, и в следующий миг на голову обрушился удар. Брызнули искры из глаз. Саймон пошатнулся. На пол посыпались какие-то пластиковые квадратики. "Кнопки?" Стремительно, будто выстрелившая пружина, Саймон обернулся, вскидывая Глок на уровень головы. Дуло указало в чью-то шею. Саймон поднял пистолет выше, к лицу. Смуглый, высокий индеец стоял за дверью, держа в руках что-то чёрное и плоское. "Идиот. Говорили тебе, Фокс, двери и углы. То, где тебя поджидают. Всегда проверяй двери и углы. Мейсон дал бы мне подзатыльника, и поделом." — Perdón, — увидев пистолет, индеец вытянулся во весь свой немалый рост, вскинул руки, роняя предмет. Тот сухо стукнул об пол. — Я н-не хотел. Перенервничал. Саймон сморгнул проступившие слёзы, бросил взгляд вниз. Клавиатура. Прорехи в местах недостающих кнопок, сами кнопки рассыпаны по полу, кабель грустным червём улёгся у ног. — Ты... ты что, только что ударил меня по голове клавиатурой? — в месте удара под кожей медленно, но верно наливалось горячее пятно. Будет шишка. — Извините, офицер. Я... Я-я правда... Саймон, не сводя прицела, коротко кивнул ему выйти из-за двери. Индеец подчинился. Не опуская рук, старательно обошёл дверь, чуть ли не на цыпочках, пытаясь держаться от Саймонова ружья как можно дальше. Чёрт, но этот парень был высок. Саймон и сам был немелким, но этому типу доставал едва ли до подбородка. Да при таком росте этот индеец мог бы легко повалить и пришибить Саймона раньше, чем тот осознал бы. Но вместо этого он решил шарахнуть его по голове клавиатурой. Чудак. — Лицом к стене. Руки на виду. — Я-я не оказываю сопротивления. — индеец послушно повернулся. — Не оказываю ведь? Вы ведь не посчитали, что я... Ой. Саймон заломил ему руки за спину, перехватил покрепче, убирая ружьё в кобуру. — Позволь спросить, что ты делал на кухне с клавиатурой? — Я... За кофе пошёл, а она просто в руках осталась. Я паял... И правда чудак. — Стало быть, ты в этой банде хакер? В голосе индейца мелькнуло уязвленное достоинство, — Предпочитаю слово "техспециалист"... Ой! Наручники со знакомым кряканием затянулись на его запястьях. — Да хоть цифро-гуру. — Саймон взял парня за локоть, повёл вон из кухни. — Расскажешь об этом в участ... Он встал, уловив движение в холле. Всё ещё открытая входная дверь качнулась на сквозняке. Кто-то только что вошёл. Взгляд уцепил лишь край тени, исчезнувший в проёме комнаты, откуда ещё доносился голос Мейсона. Саймон выпустил индейца, рефлекторно вынул Глок, кинулся следом. — Ты делаешь хуже только себе, ублюдок! Шевелись на выход... -Мейсона перебил другой голос, неожиданно высокий, только что вошедшего. — Сдохни, черномазый! Прогремел выстрел. Мейсон вскрикнул. Саймон ворвался в комнату. Миг, что он оглядывал сцену, растянулся, навсегда впечатываясь в мозг. Мейсон, видимо стоявший спиной ко входу, там у дивана, медленно заваливался вперёд. Бугай рядом с ним, шевеля скованными руками за спиной, сучил ногами, пытаясь подняться. Посреди комнаты, спиной к Саймону, мелко тряслась невероятно лохматая фигура, руки вытянуты вперёд. Услышав Саймона, фигура обернулась, в руках, поймав гранями свет из окна, блеснуло дуло короткоствола. Тело Саймона инстинктивно пригнулось, вставая в готовность, зрение собралось в точке по-над мушкой Глока. — Оружие на п... — начал Саймон. — А-а-а!.. — тонко зарычала фигура. Женщина. Безумные глаза вытаращены. Пистолет в её руке взлетел к нему, целясь в грудь. Думать было некогда. Вдох. Зрачки сузились, дыхание встало, и палец сжался на триггере. Гром. В мышцы ударила знакомая отдача. В барабанные перепонки ударил звуковой взрыв. И почти сразу — ещё один. Женщина перед Саймоном сначала дёрнула плечом назад, роняя руку. Затем резко, рванула голову вверх, будто болванчик на нитках, и, рассыпая в воздухе шлейф кровавых брызг, улетела спиной на столик. Беззвучно, он подломился под ней. Беззвучно она провалилась на пол между осевших обломков. Совершенно беззвучно завопил там поодаль бугай. Саймон только видел слетающие с его рта капельки слюны, его покрасневшее лицо, вздувшиеся на шее вены. Ни звука, в ушах только противный протяжный писк. Чёрт, но он ненавидел стрелять в помещении. Неловко раскачиваясь, как пьяный пингвин, бугай наконец поднялся на ноги, опираясь плечом о диван. Сделал шаг в сторону женщины, замершей нелепой кучей в груде обломков. Затем, передумав, развернулся к распростёртому на полу Мейсону, тяжело подступил, замахнулся ногой, целясь тому в голову. На нём были тяжёлые рабочие ботинки. Такие при желании раскроят и череп человека, а уж с подобным весом за ударом... Всё ещё не дыша, Саймон направил Глок на него. Бесконечный миг нога бугая сходилась с траекторией выстрела перед глазами. Бесконечный миг капелька пота собиралась на виске Саймона, обжигая солью кожу. Бесконечный миг скованный напряжением палец на триггере набирал силу, чтобы сжать дужку в третий раз. Удар. Отдача. Колено бугая разорвалось ошмётками джинс, крови и кости. Нога ушла из-под грузного тела, импульс развернул бугая почти на сто восемьдесят градусов, и он повалился рядом с Мейсоном на бок. Его свистящий, истошный вой донёсся до Саймона даже сквозь звон в ушах. Саймон выдохнул. Слух медленно возвращался. Правая нога начала трястись от напряжения — он всё ещё стоял в полуприсяде. Поднялся. Не сводя прицела с корчащегося на полу бугая, подошёл, усилием заставляя себя не подпрыгивать. Адреналин всё ещё кипел в крови, в висках стучало. — Мейсон? Тот слабо пошевелился. Саймон рискнул бросить на него быстрый взгляд. — Мейсон, ты как? Бугай завывал. Будто спятившая сирена. — Мейсон! Крови видно не было. Лишь размазанная катающимся по полу бугаем лужа из простреленного колена. Саймон отнял одну руку от ружья, зажал кнопку рации на плече. — Говорит Фокс. Вторая группа, доложите! — затараторил он, с некоторым удивлением обнаружив, что челюсть дрожит, и зубы чеканят фокстрот. — И медика ко мне, срочно! Офицер полиции ранен. Повторяю, офицер ранен! — Принято. — короткий ответ оператора. — Не драматизируй, салага. — Мейсон закряхтел, тяжело поворачиваясь полубоком. Попытался подняться. Не смог. — Он угодил мне в жилет. Облегченный выдох Саймона прозвучал каким-то странным, нервным почти смешком. — Она. — А? — Мейсон болезненно сморщился, замер. — В тебя стреляла она. — он кивком указал на груду в обломках. Мейсон оглянулся. — Говорит Питерсон, — донеслось из рации. — Докладываю, мы взяли Дружка Паоло, но Матушка сбежала. Повторяю, Матушка ушла. Саймон снова взялся за рацию. — Она, кажется, здесь. — оглянулся следом за Мейсоном на женщину. Та не шевелилась. Тёмная лужа медленно расползалась под ней на полу, огибая обломки. Безвольная рука, выглядывающая из кучи, на фоне всего этого выглядела особенно белой. — Кажется? — переспросила рация. — Дуй сюда, Питерсон. Нам нужно подкрепление. — Проклятье, — прошептал Мейсон. — Это ты её?.. Саймон не ответил. Он не был уверен. Всё произошло слишком быстро. — Последишь за этим? — он указал дулом на бугая, который наконец перестал выть и теперь лишь тихонько скулил. — Послежу. — кривясь от боли, Мейсон подобрал свой оброненный пистолет, приподнялся, опёрся спиной о стену. Саймон двинулся назад, к груде обломков. Адреналиновый заряд наконец схлынул, накатила усталость. Ноги подкашивались, и Саймон опёрся рукой в бедро, чтобы опуститься на корточки. Вгляделся. — Белая, лет пятидесяти, русые с проседью волосы, следы перелома носа. — пока всё совпадало с описанием. Саймон оценил раны. Плечо разворочено, рукав пропитан кровью, пыль и щепки пристали к влаге. Голова упала на бок, открывая аккуратную дырочку от пули во лбу над бровью, и тоненькую дорожку крови, сбегающую к глазу. Пуля вошла ровно в ребро черепа, скорее всего осталась внутри. Саймона самую малость замутило. — Тату, салага. — Подал голос Мейсон, — Тату на шее. Верно. Саймон усилием воли оторвал взгляд от темной дырки в голове женщины, нехотя протянул руку и отогнул ворот её влажной рубашки. — Шипастая лоза, обёрнутая вокруг шеи. — Матушка Гусыня, собственной персоной. — Мейсон скосил глаза на Саймона. — Поздравляю, салага. Было бы с чем. Саймон поднялся, снова оглядывая Матушку. Одна из самых опасных и безбашенных преступниц округа, собравшая вокруг себя самых отчаянных головорезов и отморозков всех мастей. Терроризировавшая соседний штат долгих десять лет, не так давно переключившаяся на Коннектикут. Мертва. Лежит грудой безвольного мяса в тесной квартирке под постером со Звёздными Войнами. Показалось, или в животе занялось какое-то чувство? Странное, щекотящее внутренности, будто лёгкий нервный смех. Только более искреннее. Расслабляющее. Приятное. Саймон поймал себя на том, что растягивает губы в кривой, почти маниакальной улыбке. Остановил её, похолодев. Его замутило сильнее. Уже от себя самого. — Твою мать через забор калёным... Саймон оглянулся на голос. Индеец, пойманный на кухне, стоял теперь в пороге комнаты, скованные руки за спиной, плечо подпирает косяк, распахнутые в ужасе глаза бегают по комнате от раненого бугая до трупа женщины и обратно. Саймон почти забыл об этом типе. — А это кто? — Мейсон нахмурился, оценивая здоровяка. — ...сос семь раз и поперёк, — голос индейца упал до сиплого шёпота, сам он, сползая по косяку, медленно осел на пол. — Это? — Саймон убрал Глок в кобуру, присел на подлокотник дивана, — Это наш джекпот. Индеец перешёл на испанский. — Это тот самый хакер, который покрывал делишки Матушки Гусыни. Мейсон вскинул бровь: — Хан? — Во плоти. Индеец перешёл на новый язык, возможно, его родной. Саймон не понимал ни слова, но сделал вывод, что хакер продолжает то же, что на английском и испанском. Отчаянно матерится.