Втроем.

Каждое утро в нашем заведении начинается одинаково. Это уже обычай, традиция, можно сказать ритуал. - Просыпаемся, на уколы. Подъем, не спим. Мальчишки, я все понимаю, но ничем помочь не могу. И яркий свет по глазам. На часах шесть утра.       Сегодня Аня, она старается скрасить недоброе утро, что начинается с уколов антибиотика. И голос у нее мягче, и рука легче, чем у напарницы, тоже, кстати, Ани. Только ту зовем Анна, чтоб не путаться. Димка сравнивает ее с Анной Иоановной. Видимо, за властность и слишком громкий голос. Она была вчера. Моя задница это хорошо знает, а душа радуется, что сегодня у нее выходной. И у Анны Иоанновны и у моей попы. - Кирюша, ты первый? Поворачивайся на бочок. Ой-ой, я тебе после обхода йодную сетку сделаю, тебе уже колоть некуда. - Д-да. Спасибо. - Леш, как ты? Поворачивайся на бочок. - Ага. Нормально. С добрым утром. У Лешки все веснушки сияют. - Дим, минутку, сейчас тобой займусь отдельно. - Доброго утра. Да-да, я подожду. Через пару минут. -Так, всем термометры, меряем температуру.       Нас тут трое в палате. Я, Димка и Лешка. И лежим мы в профильном травматолого-ортопедическом отделении НИИ Скорой Помощи. Мы с Димой попали сюда с разницей в один день. И он – раньше. А Лешку привезли через три дня. Только до выписки нам всем троим, как до Китая пешком и без тапочек. - Кирь, тебе чаю? – спрашивает Лешка. - Веревку и мыло, - отвечаю я. - А мне чаю и йогурт мой, если не трудно. Дима всегда такой вежливый. Он лежит здесь с осложненным переломом ноги. И единственный из нас, кому запрещено вставать с кровати. Даже в туалет. От этого он жутко смущается. Мы с Лешкой понимаем, отворачиваемся или вообще в коридор выходим. Но в коридоре обычно гулять нельзя, особенно с утра. Потому что пересменка, и больным надо сидеть по палатам тихо, как мышки. Мы с Лешей умываемся у раковины, разбрызгивая воду. Мне с загипсованной от плеча до кончиков пальцев рукой вообще никак не умыться. Диме даем влажное полотенце, протирать лицо. И снова садимся на свои койки. Леша грызет яблоко. В нашей палате есть даже холодильник. Хоть и маленький, зато свой. - Дим, яблоко хочешь? - Нет, спасибо. Дима как-то совсем грустит. Нам с Лешей хоть ходить можно, а ему лежать на вытяжке. - Вот когда лег сюда, думал, хоть отосплюсь, - признался Дима, - а тут в шесть утра подъем. - Ага, и в двенадцать ночи тоже будят, - добавил Леша, - на уколы.       У Леши перелом ребер, прыгал из окна заброшки, когда сторож их застукал. Сам он детдомовский, живет в «Радуге», которую курирует сам Разумовский. Сергея я знаю, встречались на светских «мылоприятиях», куда отец таскал меня в цели «знакомства с нужными людьми. Леше уже восемнадцать, но он и и его сестра Лиза пока живут в Радуге. Сам Макаров говорит, что когда ему будет двадцать один, ему разрешат оформить опеку над Лизой.       Дима рассказывает о себе, что он – стажер полицейского отделения. И во время своего первого задания умудрился так неудачно упасть. - На ровном месте? – схохмил я. - Не совсем. Сорвался с крыши, там всего третий этаж, но вот так получилось. Хорошо, напарник мой, майор Гром, сумел догнать воров. А то бы те снова на дно залегли, ищи их потом. И так висяков полно. - О, я тоже с высоты третьего этажа сорвался, - сказал Леша. - Ну, вы даете! Высотники оба. Куда уж мне, автомобильщику. - Или – аварийщику? Я попал сюда на «Скорой» после аварии. - Моя «Ламба» теперь в ремонте, битая-перебитая. И поездил на ней всего то полгода. Жаль, такая тачка… - Ламба? Ого, она стоит дофига! У Леши глаза горят. Он бы и сам не прочь посидеть за рулем спорткара. - Ты водить-то умеешь? - Откуда? Вот, были б деньги, пошел бы в автошколу. - Так, завтрак, мальчишки. Это баба Тоня, санитарка. Может и прикрикнуть, если что. Сама говорит, что проработала тут сорок лет. - Сорок лет? И без повышения? - А полы кто мыть будет? Да и я из деревни, как приехала в шестнадцать, сюда пришла, так и работаю. Давайте, кашу ешьте. Пшенка сегодня, полезная. Вот чай… Леш, дай Димину чашку. На тумбочки ставят тарелки. Еще куски хлеба и шайбочки масла, ломтики сыра. А чай у нас свой, потому что пить их сладкую бурду невозможно. Только Леше нравится, он у себя в «Разуге» к такому пойлу привык. После завтрака приходит медсестра, раздает таблетки. Уже ен Аня, какая-то другая. Я их всех не запоминаю. - Ребят, скоро обход, приберитесь тут. - Вот еще! Это не наша работа, - фыркаю я, - и вообще, не имеете права нас заставлять. Леша делает круглые глаза, машет руками за спиной медсестры. Она, недовольно поглядев на меня, выходит из палаты. - Зря ты так, Кирь, - говорит Дима, - я б с удовольствием навел бы порядок тут. Если б вставать мог. - Им за это деньги платят. А Леша осторожно, стараясь резко не двигаться, берет швабру с тряпкой. - Ладно, Кирюш, мы вот в «Радуге» все сами делаем. И тут тоже несложно ведь. Я сижу на своей кровати. И борюсь с нарастающим раздражением. Мне просто ужасно скучно тут, в больнице.