Челлендж коктейлей

(таймлайн: после текста “Еще один шаг навстречу”) В конце-концов, мы все-таки едем к маяку. Я жду с замирающим сердцем: как Даайе отреагирует?.. Я входил в его сны и сумел понять суть кошмаров. Но что именно он ищет в визите к приморскому маяку — мне неизвестно. Мы подъезжаем, Даайе спешивается — и идет к дому смотрителя. Маяк здесь настоящий, судоходный. К счастью, у смотрителя и его супруги, оказавшихся приятнейшими людьми, находится время не только побеседовать с нами, но и угостить чаем. Господин Смит, смотритель, с интересом расспрашивает Даайе: каково это — быть смотрителем иномирного маяка? Как тот устроен? А страшно это — идти наверх, когда стен нет? А кто занимается его техническим обслуживанием? А правда, что миллионы лет назад там было море?.. Я наблюдаю. Даайе охотно и с энтузиазмом рассказывает про свой маяк. Я вижу, конечно, тень грусти — ему жаль своего дома и потерянной силы, он в самом деле любил свою работу и маяк. А затем он просит подняться к лампе. — Хорошо, — поразмыслив, соглашается мистер Смит. — Но ненадолго. Мне ведь нельзя туда пускать посторонних. Я прошу пойти вместе с ним — и вижу, как Даайе колеблется. — …идемте, — все-таки говорит он наконец. Мы поднимаемся по ступеням. Здешний маяк выше маяка Даайе — в нем 45 метров. Так что я слегка задыхаюсь. А Даайе идет привычным ровным шагом. Невольно я вспоминаю, как впервые поднялся с ним на Зеленый маяк. Поднявшись, Даайе подходит к маячной лампе — и с грустной усмешкой повторяет знакомый жест: кладет обе ладони на стекло. И крупно вздрагивает, когда я, подойдя, оказываюсь у него за спиной. Сообразив, я мгновенно отхожу. — Не… Не делайте так больше, — едва сдерживая дрожь в голосе, просит Даайе. — Извини. Не хотел тебя напугать. Я стою слишком близко?.. — Н-нет… Все в порядке… Это из-за… Не важно. Он в общих чертах рассказал мне о произошедшем — о том, что я же с ним и сделал. И хотя, разумеется, мне известны подробности, я никогда не пытался поговорить с ним подробнее. Потому что даже если я изменил облик, рано или поздно маску придется снять. И тогда то, что я натворил, вновь встанет между нами. И решить эту проблему я могу только в облике Йеманда. Лишь в маске я могу доказать, что не желаю ему зла и не опасен ему. Только сейчас у меня есть шанс на прощение. — Что ты ищешь здесь, на маяке? — спрашиваю я, предусмотрительно держа дистанцию. — Ответы… — после некоторой паузы отвечает он. — Почему. В чем я был неправ. Чем я заслужил, что со мной так поступили. Почему это произошло. — Ты ничем этого не заслужил, — твердо отвечаю я. — А что до “почему”... А как ты думаешь? — Не знаю, — беспомощно пожимает плечами Даайе, — Если бы я знал, может, мне больше не было бы страшно. Тогда бы я знал, как сделать так, чтобы это никогда не повторилось. Я придерживаю мысль о том, что никакого способа сделать так, чтобы человек или фессе никогда не стал жертвой насилия со стопроцентной гарантией, не существует нигде в мире и мирах. — Что, если суть не в “почему это случилось”, а в “как быть дальше”? — спрашиваю я в ответ. — Хоть ты и стараешься построить жизнь заново после всех утрат — и это правильно и достойно, я думаю, но случившееся все равно тебя держит. Я разузнал кое-что и о твоих сексуальных похождениях после того случая ходит много слухов. Но это не было лекарством. Скорее, бегством. Ты никогда не задумывался: что и почему на самом деле мешает тебе оставить травму в прошлом и идти вперед, переступив через то, чего уже не изменишь? Что тебя на самом деле пугает? Что на самом деле болит? Даайе не успевает ответить: нас окликают снизу: — Господа, спускайтесь, пожалуйста. Время вышло, я должен вернуться к работе: корабли ждать не будут. Мы спускаемся, благодарим мистера и миссис Смит за гостеприимство и беседу — и возвращаемся в дом, дарованный Его Величеством. И уже вечером, когда мы сидим у камина с рюмками “Баньши” (мне показалось, что сочетание кофейного и бананового ликера с пюре как раз подойдет — успокоит растревоженные мысли Даайе и его сердце после посещения маяка), Даайе говорит вдруг, словно продолжая прерванный разговор: — …слабость. — Что?.. — Я боюсь быть слабым. Я ведь был боевым магом. И привык защищаться от зверей в лесу. Я никогда не думал, что настанет момент, когда я буду чувствовать себя беспомощным, жалким… Что меня можно так унизить и растоптать. Что кто-то может причинить мне такую боль. Мне страшно. Страшно, что я снова окажусь в такой ситуации. Страшно, что я слабый. Никчемный. Страшно снова пережить такую боль. Вы… ты прав: все эти скачки по чужим постелям были всего лишь бегством от себя. Потому что я не был готов снова кому-то доверять. Я хотел лишь доказать себе: я не боюсь. Вот, смотрите: меня не пугает секс, я все могу! Но это не так. Я не могу. Не могу защитить себя. Не могу не бояться и не убегать… Я не знаю, что мне делать и как жить дальше. Йеманд, как мне быть? Я молчу, не зная, что ему ответить. Как ему быть? А мне как?.. Хочется схватиться за голову. Или дать себе по морде. Что же я натворил?! И как теперь мне — и ему, — как нам быть? — У меня нет пока ответа для тебя, Kitz. Но, возможно, со временем мы найдем его вместе. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты снова научился доверять. И вот еще что: ты не слабый. Наоборот. Чтобы пережить травму и идти вперед, нужно много сил. И ты это делаешь. Не вини себя, что маленькими шагами — ведь и человек, сломавший ногу, не сразу начинает бегать. Однако рано или поздно кость срастается — и человек опять может ходить. И ты тоже сумеешь пересилить боль и оставить случившееся в прошлом. Я с тобой. На твоей стороне. И всегда буду. Если у тебя не хватит сил для чего-то — я буду рядом, чтобы помочь. Пожалуйста, поверь мне. После долгой паузы Даайе отвечает очень тихо: — …я попробую.