home is where the heart is

Нил тосковал, сидя в опустевшей раздевалке. Он достал ключ из спортивной сумки и покрутил его в руках. Он будто всё ещё мог ощутить фантомное тепло от чужого тела, оставшееся на металле целых шесть лет назад. Липкое чувство скручивало его живот каждый раз, когда он просыпался в своей слишком большой для одного человека съёмной квартире в Колорадо, в огромной двуспальной кровати, когда ехал на тренировку один, управляя самым обыкновенным «Фольксвагеном». Нил скучал по родным стенам общежития, по навороченной «Мазде», крепким объятьям по утрам, светлым волосам, щекотавшим нос и смеху из соседних комнат, по совместным просмотрам глупых фильмов вечерами. Когда Нил возвращался в пустую тёмную квартиру, он готовил себе ужин. Поначалу ему было сложно привыкнуть не жарить котлеты на четверых людей, не варить целую кастрюлю макарон, но через несколько месяцев он привык. На то, чтобы не покупать мороженое во время каждой поездки в магазин, у него ушло куда больше времени. Нил тосковал по Лисам. Его новая команда не могла заменить ему семью, никто бы не смог. Несмотря на то, что последний год в Пальметто он провёл вдалеке от друзей, рядом были Эбби и Ваймак, новые ребята, с которыми Нил смог найти общий язык, Робин. Теперь он был один, в штате, где не было ничего родного, ни одного человека, который мог бы помочь ему со всеми внутренними демонами. Нилу пришлось купить новый телефон чтобы оставаться на связи с друзьями. Они старались разговаривать по «Скайпу» каждую неделю, но последние полгода они ни разу не собрались всей компанией, всей семьёй. Это было неудивительно — в Германии, куда переехал Ники, был другой часовой пояс, Кевин всё свободное время проводил на поле, как и Мэтт. Подопечные Дэн требовали слишком много внимания, и она оставалась на связи с ними даже в выходные, всегда готовая прийти на помощь. Рене ездила с благотворительными организациями в отдалённые участки Земли, и не везде был Интернет чтобы она могла присоединиться к друзьям. Аарон зачастую работал допоздна и мог забыть о звонке, это случалось несколько раз. Элисон проводила совещания в любое время дня и ночи, и иногда они накладывались на другие её планы. Нил не мог их винить. Он был последним из их компании кто выпустился из университета, у остальных уже давно была своя жизнь, полная радостей и печалей, которые они больше не делили друг с другом. Для большинства из их первоначального состава даже экси осталось в далёких воспоминаниях, которыми можно было поделиться разве что с будущими детьми и внуками. Больше всего Нил скучал по Эндрю. Джостен знал, что всегда мог позвонить Миньярду, какое бы время суток не стояло на дворе, что тот всегда был готов сорваться ради него на другой конец страны. Эндрю единственный никогда не пропускал общие созвоны, зная, как они важны для Нила. Это делало их жизнь чуть легче, но иногда Джостен нуждался в чужом тепле так, словно только оно могло спасти его от пожирающей изнутри пустоты. Нил и Эндрю жили порознь уже два с половиной года. Редкие встречи, по большей части во время игр, и межсезонья, которые они проводили вместе, то и дело переезжая то в Северную Каролину, в маленький дом Эндрю, наполненный уютом и знакомым запахом сигарет, то в Колораду, в квартиру Нила, то к Кевину в Калифорнию. Иногда они наведывались в гости к Элисон, Рене, Мэтту и Дэн в Нью-Йорк, и когда большая часть Лисов собиралась вместе под одной крышей огромного дома Элисон, Нил ощущал самое близкое к тому, что он мог бы назвать чувством домом. Только из-за двух месяцев, которые Нил мог провести вместе с Эндрю, огромная кровать, занимавшая больше половины комнаты, на которой Нил оставшиеся десять месяцев чувствовал себя слишком одиноким, оставалась в спальне. Возвращаться в пустой дом стало привычным делом, но чего-то всегда не хватало. Он периодически вертел в руках ключ от квартиры в Колумбии, вспоминая все те разы, когда Монстры заваливались туда после бурной ночи в клубе. Там было много места для них всех, и, несмотря на то что теперь у Нила было всё, о чём он мог мечтать: место в ведущей команде страны, блестящая карьера, любимое дело, иногда он хотел вернуться в Пальметто, сесть на переднее сиденье «Мазерати» и умчать навстречу приключениям, сжимая в своей руке бледную ладонь водителя. Нил всегда носил ключ от квартиры с собой больше как напоминание, что было место, где его всегда ждали, что ему доверяли, и он всегда мог вернуться туда, где Натаниэль Веснински окончательно перестал существовать, и Нил Джостен обрёл полную свободу, куда приезжала Робин, когда скучала по кузенам и Нилу иногда также сильно, как он тосковал по своим студенческим годам. Он не виделся с Ваймаком, Эбби и Робин целый год, хоть те периодически звонили ему чтобы спросить, как он себя чувствовал. На дежурное «я в порядке» Эбби вздыхала, а тренер тихо скрипел сквозь зубы: — За что мне эти дети? Робин закатывала глаза и с приподнятой бровью говорила: — Я пишу Эндрю, ясно? Свою угрозу она никогда не воплощала в жизнь. Последний год в университете Робин была сдерживающим его эмоции фактором. Она была важна для Эндрю, она была частью семьи, и защищать её стало основной задачей Нила. Ей осталось учиться всего полгода. Нил надеялся, что когда-нибудь снова смог бы сыграть с ней на поле. Нил не понимал, почему чувства съедали его изнутри даже сейчас, когда он остался один в опустевшей раздевалке. Его команда давно разошлась, все хотели выспаться перед предстоящей игрой. Тренер уже раздал указания, игроки спешили к своим семьям. Моника, с которой Нил сблизился больше остальных, предложила подождать его и пойти перекусить вместе в пиццерии между их жилищами. С Моникой было легко, она единственная понимала его тоску по дому. Девушка сменила спортивное гражданство несколько лет назад, оставив всю свою жизнь в другой стране. Единственной её опорой была её девушка, с которой они съехались почти сразу после переезда Моники в США. Но она возвращалась на родину каждое межсезонье и уже забронировала билеты на предстоящее Рождество. Для Нила это было критическом отличием между ними — его родная спальня в общежитии теперь принадлежала не ему, его комнату заняла Робин и другие Лисы. Ему некуда было возвращаться. Моника же всегда знала, что в родительской квартире для неё было место. Сидя в чёрной толстовке и поношенных джинсах на скамейке в раздевалке, Нил вздохнул. Ему уже стоило задуматься о покупке билетов в Германию на Рождество. В этом году кузены решили собраться у Ники и Эрика. Кевин прибывал в раздумьях, стоило ли ему навестить Ваймака и Эбби на праздниках или отправиться в Европу вместе с ними. Телефон в кармане завибрировал. Нил вынырнул из своих мыслей чтобы ответить на звонок. Уже несколько лет он не вздрагивал, когда смартфон раздавался громкой трелью. На экране высветилось имя Кевина. Нил хмыкнул. Дэй всегда был лёгок на помине. — Алло, — сказал Нил. У Кевина на заднем плане что-то шумело, и по тяжёлым вздохам Нил смог понять, что он друг был пьян. Нил взглянул на время, но вовремя вспомнил, что в Калифорнии был уже вечер. На прошлой неделе команда Кевина одержала победу в последней перед Рождеством игре. Он мог позволить себе расслабиться. — Привет, Нил! Мы тут с Тэей подумали, и решили, что можно поехать в Германию на Рождество на неделю, а потом заехать в Пальметто, что думаешь? — Кевин звучал расслаблено, и Нил порадовался за него. Обычно Дэй был напряжённым, словно натянутая струна, никогда не мог отказаться от контроля. Тэя хорошо на него влияла. Нилу не потребовалось много времени чтобы обдумать это предложение. Он слишком скучал по Лисьей Башне, по корту, на котором он провёл больше времени, чем где-либо ещё. Там были Лисы, пусть лица и сменились, но игроки всё также носили родную ярко-оранжевую форму, Эбби, Ваймак и Робин, которая теперь несла на своих плечах роль капитана. Нил надеялся, что она смогла бы уехать из родительского дома на несколько дней раньше, чтобы встретиться с ними. Он хотел посмотреть, как она выросла, как выполняла обязанности, раньше принадлежавшие ему. Нил отчаянно желал обнять Эбби чтобы почувствовать материнское тепло и снова услышать приземляющие речи Ваймака. — Да. Да, мне нравится эта идея, поехали. Я только позвоню Эндрю и спрошу его. — Нил улыбнулся в трубку. Осталось не так много времени до их воссоединения, и каким бы невыносимым Кевин не был бы иногда, Нил скучал по нему. — Давай. Я буду брать билеты завтра. — Хорошо. Пока. — До встречи. — сказал Кевин и положил трубку. Нил не смог спрятать свою улыбку. До встречи с большей части семьи оставалось меньше месяца. Он не мог сдержать радость, которая переполняла его лёгкие. Нил набрал Эндрю, но тот не ответил. Его тренировка уже должна была закончиться, но, возможно, телефон был слишком далеко. Нил не стал пытаться дозвониться до него снова. Он доверял Эндрю, уважал его личное пространство, в которое не собирался вторгаться без разрешения. Нил повесил спортивную сумку на плечо и направился к выходу. Он запер дверь в раздевалку и захлопнул входные ворота на стадион. Вещи отправились на заднее сиденье машины, и Нил сел за руль. Его настроение заметно улучшилось после звонка Кевина, но мужчина знал, что липкая темнота лишь притаилась в засаде. Перед тем, как поехать домой, Нил заехал в магазин. Ему нужно было купить продукты и новую толстовку — старая порвалась на прошлой неделе, а сил стирать каждые четыре дня у него не было. Он вернулся домой в половину восьмого, включил на фоне спортивный канал, где как раз крутили повтор прошлой игры экси двух северных команд. В одном из игроков Нил узнал Мэтта, который с довольной улыбкой отдавал точные пасы своим игрокам. Джостен не смог сдержать усмешку. Нил успел запечь мясо и пожарить картошку, когда в дверь постучали. Мужчина нахмурился. Он не ждал гостей, с соседями особо не общался, а знакомые предупредили бы его о своём визите. На всякий случай Нил спрятал складной нож в задний карман джинсов и направился в прихожую. Он не смог заметить силуэт сквозь замыленный глазок, который давным-давно нужно было поменять, и на свой страх и риск открыл дверь. На пороге стоял Эндрю. Его волосы растрепались, он выглядел сонным и немного взъерошенным, но радостным. Нил заметил как расслабились его плечи при виде Нила, обратил внимание на чуть порозовевшие, словно от бега, щёки и руки, вот-вот готовые обнять его. — Дрю. — произнёс Нил на выдохе. Эндрю склонил голову на бок, делая шаг вперёд, вставая вплотную к Нилу. Под рёбрами последнего поселилось тепло, обволакивающее сердце, эйфория колола кончики пальцев рук, заставляя их дрожать. — Да или нет? — спросил Эндрю и, дождавшись тихого, еле слышного «да», поцеловал Нила так, словно от этого зависела его жизнь. Джостен почувствовал, как напряжение полностью покинуло его тело впервые за несколько месяцев. Он и не думал, что всё это время ему нужен был только Эндрю, прижимавшийся к его губам своими, родная ладонь, вмиг оказавшаяся на затылке, прижимая ближе, и знакомое до боли чувство тепла, трепыхавшееся в груди. Когда они оторвались друг от друга и Нил пустил Эндрю в квартиру, вопрос повис в воздухе между ними, и Нил набрался сил озвучить его: — Что ты здесь делаешь? — Что, не рад меня видеть? — Эндрю знал, что отвечать вопросом на вопрос было как минимум невежливо. Ему было наплевать. Нилу, впрочем, тоже. — Я взял отгул на два дня. По плану тренировок там всё равно ничего интересного, плюс я захватываю один выходной. Они собираются сократить тренировки на час и обсуждать соперников в оставшееся время, а я всё это слышал слишком много раз. Так что я здесь. Нил вздохнул. Он коснулся руки Эндрю, не веря, что тот стоял в его квартире в своём дорогущем пальто, настолько красивый, что Нил не мог отвести взгляда. Их пальцы переплелись сами собой, и Джостен улыбнулся. Он слишком соскучился. — Ты устал после перелёта? — спросил Нил. Эндрю не смог бы добраться до Колорадо на машине, а полёт скорее всего занял добрых три часа. Нил хотел хоть как-то компенсировать всю ту ненависть и раздражение, которое Эндрю, должно быть, испытал во время перелёта. — Ужин уже готов. Дождавшись кивка, Нил, не отпуская руку Эндрю, который шёл за ним, направился на кухню. Они вместе накрыли на стол, обмениваясь счастливыми взглядами и краткими репликами. Прижав Эндрю к себе крепким объятьем, прежде чем сесть за стол, Нил поймал себя на мысли, что чувствовал себя так, вернулся назад во времени, на крышу общежития, где они, на последнем году учёбы Эндрю, сидели плечом к плечу, не говоря ни слова, но понимая эмоции и желания друг друга по мимолётным жестам и выражению лиц. Нил на секунду подумал, что так, наверное, и должен ощущаться дом. Да. С Эндрю Нил снова был дома.