home is where the heart is

Ich steh hier an den Gleisen, Я стою здесь, на платформе, Schau dir in die Augen, Смотрю в твои глаза, Dein Blick sagt mehr als jedes Wort, Wort, Wort Твой взгляд говорит мне больше, чем любые слова, слова, слова

Нил стоял в зале отправления огромного аэропорта и смотрел в карие глаза Эндрю напротив. Самолёты взлетали и приземлялись, люди сновали туда-сюда с чемоданами, пары целовались на прощание, родители отпускали своих детей в далёкие путешествия, стискивая молодых людей в объятьях до хруста костей. Нил пытался обмануть себя, убедить, что он больше не боялся просторных залов аэропортов, где было невозможно заметить слежку, но Эндрю видел его насквозь. — Перестань. Мы в безопасности. — сказал Эндрю, привлекая внимания Нила к себе. Последний кивнул, сосредотачиваясь на лице самого дорогого его сердцу человека. Им не нужно было что-либо говорить друг другу на прощание. Им оставалось всего несколько недель до очередной встречи в аэропорту, когда они смогли бы обнять друг друга, попросить у бортпроводницы места рядом, сесть в самолёт до Берлина и спать несколько часов подряд, подняв подлокотники и держась за руки. Нил не мог оторвать взгляда от Эндрю. На его лице не было ни единого признака эмоций. Любой прохожий сказал бы, что Эндрю бесчувственный, что ему всё равно на очередное прощание, но Нил знал, что это было не так. На дне карих глаз плескалось то, что давало Джостену силы двигаться дальше, продолжать бороться со своим прошлым, держать клюшку в руке и совершать новые подвиги: непоколебимое доверие, обещание защитить, даже если мир окончательно слетит с катушек, и нежность, которая была чужда Эндрю, но Нил мог чувствовать её в невесомых прикосновениях, действиях и взглядах. У них оставался час до взлёта, сорок минут до начала посадки и пять минут до того, как Эндрю должен был направиться к таможне. Нилу не хотелось отпускать Эндрю, не так скоро, но часы продолжали безостановочно отсчитывать секунды до их расставания и до следующей встречи. Нил скользнул взглядом по бледным щекам Эндрю, остановился на губах и снова посмотрел прямо в глаза, стараясь запомнить каждую черту, каждое мгновение. — Пялишься. — тихо, без тени злости или раздражения, сказал Эндрю. Его голова была слегка приподнята чтобы он мог беспрепятственно смотреть на Нила. Солнечные лучи, проникавшие сквозь панорамные окна аэропорта, запутались в светлых волосах, бликами подсвечивали глаза, окрашивая их в янтарный цвет. — Ещё скажи, что тебе не нравится. — хмыкнул Нил и приподнял бровь, скрестив руки на груди. — Ты красивый. — А ты наркоман. — парировал Эндрю, словно они обменивались фактами. В его глазах плясали смешинки. — Что, не поедешь к своей пассии на корт? У тебя вроде тренировка скоро. Как же твоя команда и клюшка справятся, если ты опоздаешь? У Нила было полно времени чтобы добраться до стадиона, и он не хотел оставлять Эндрю. У них оставалось всего несколько минут. От осознания этого факта сердце болезненно сжалось, брови непроизвольно сдвинулись к переносице, образуя глубокую морщину.

'Ne feste Umarmung Крепкое объятие Und ein paar leise Tränen И несколько тихих слёз

— Они подождут. Ты важнее. — мягко улыбнулся Нил. Эндрю закатил глаза от того, насколько пафосно и слащаво звучали эти слова. Он придвинулся ближе, сокращая оставшееся расстояние между ними и заключил Нила в крепкое объятье. Джостен сжал талию Миньярда, желая, чтобы этот момент никогда не заканчивался. — Мне пора, Нил. — сказал Эндрю, отрываясь от Нила. Он на секунду засунул руку в карман и вытащил оттуда сложенную пополам бумажку. — Это тебе. Дэн забрала, когда ездила в Пальметто последний раз и отдала её мне. Я думаю, что будет лучше, если она будет у тебя. Нил принял подарок. Ему не нужно было разворачивать бумажку чтобы знать, что на ней было изображено, но он всё равно это сделал. Со старого снимка на него смотрели Нил и Эндрю, которые сильно отличались от тех мужчин, которыми они стали. Эндрю стоял в похожем пальто, но его глаза на фотографии умоляли Нила остаться, в них поселилось отчаянье. Джостен не знал, как он мог не заметить этого тогда, но сейчас он видел Эндрю насквозь. На фотографии у Нила не было шрамов от ожогов на лице и руках, у Эндрю только-только пропал маниакальный взгляд. За эти шесть лет они изменились до неузнаваемости. Нил перестал бежать, он больше не пугался каждого шороха, не беспокоился о своём будущем. Эндрю не пил таблетки, жил полной жизнью и отдавался на корте так, словно экси ему действительно нравилось. От взаимного недоверия они пришли к полному пониманию, и, если для того, чтобы сохранить это, они должны были жить вдали друг от друга, Нил мог это выдержать.

Dann dreh ich mich wieder um und bin fort, fort, fort А после я разворачиваюсь и снова ухожу, ухожу, ухожу

— Пока, Нил. — Эндрю обвил руку вокруг шеи Нила и притянул его к себе для быстрого поцелуя. В вечной спешке аэропорта никто из пассажиров и провожающих не заметил быстрое проявление чувств между двумя мужчинами, и Джостен был рад этому, хоть и меньше, чем поцелую. Им нужно было продолжать поддерживать образ соперников, который каким-то образом сочинили фанаты и медиа. Эндрю и Нилу это играло лишь на руку, и разрушать иллюзию ненависти ни один из них не хотел. — До встречи, Дрю. — улыбнулся Нил, смотря, как Эндрю развернулся и направился к затонированным дверям, за которыми невозможно было что-либо разглядеть. Они махнули друг другу на прощание, прежде чем Нил пошёл в другую сторону, к выходу, парковке, своей машине.

Ich trag sie bei mir, Я ношу их с собой, Unsere Bilder Наши фотографии Dein strahlendstes Lächeln auf einem Polaroid. Твою самую лучезарную улыбку на полароидном снимке.

По пути Нил спрятал фотографию в карман, напоследок огладив потрёпанные временем края. На его губах расплылась улыбка. До тренировки оставался час, но дорога до стадиона была куда короче. Нил не любил долгие поездки на машине, но ему нужно было проветрить мозги. Поэтому он свернул на шоссе, проносясь на максимально возможной скорости мимо заправок.

Wir reisen zusammen, Мы путешествуем вместе, Auch wenn Meilen uns trennen, Даже когда мили разделяют нас, Folgst du mir in Gedanken an jeden Ort, Ort, Ort. Ты преследуешь мои мысли в каждом месте, месте, месте.

Нил думал о том, что Эндрю, должно быть, уже находился в полёте. Перед глазами возникла привычная картина: Миньярд, уткнувшийся в книгу, даже не думающий бросить взгляд за иллюминатор, то и дело прикрывающий глаза из-за накатывающей тревоги. Нил вздохнул и сильнее сжал руль. Он хотел бы быть рядом чтобы успокоить Эндрю, не дать ему потеряться в своих страхах. Нил ехал в никуда, думая о человеке, который давал ему чувство безопасности, находясь рядом, чувство принадлежности и покоя, и от мыслей было не убежать. Эндрю летел к себе домой, а Нил стремился туда, где, возможно, когда-нибудь мог бы найти своё пристанище. Завтра его жизнь должна была прийти в обычный ритм, без Эндрю в его кровати, сильных рук, прижимающих к себе во сне, без мороженого в холодильнике, без быстрых поцелуев перед пробежками и тренировками и глубокими, тягучими, как только все дела заканчивались. Нил не мог перестать думать об Эндрю. Когда Нил подъехал к стадиону, до тренировки оставалось пятнадцать минут. Он припарковался как можно ближе ко входу, достал спортивную сумку из багажника и направился в раздевалку. Команда галдела, обсуждая прошедшие игры, делала ставки на победу «Волков» в этом сезоне, и Нил усмехнулся. Может, у «Волков» и был Кевин Дэй, лучший нападающей в национальной лиге, но им предстоял матч со «Львами», где играл Эндрю. За последние два года Кевин смог забить ему только четыре мяча во время игр, и Нил знал, что дразнить Кевина всё ещё было любимым развлечением Эндрю. Игра обещала быть интересной, и Нилу захотелось взять билеты в Нью-Йорк на выходные чтобы посмотреть на предстоящее зрелище вживую, но график тренировок не позволял ему этого сделать. Мысли Нила снова вернулись к Эндрю. Миньярду оставалось лететь около трёх часов. К тому моменту, как он должен был приземлиться, тренировка обещала подойти к концу. Но мысли об Эндрю отошли на второй план, стоило Нилу взять в руки клюшку и отправиться на поле. Он выполнял все упражнения без единой заминки, с лёгкостью обходил вратаря и забивал так, словно от этого зависела его жизнь и скорое воссоединение с семьёй. После нескольких дней с Эндрю у Нила открылось второе дыхание, и каждый в команде мог это видеть. Тренер поглядывал на нападающего с интересом, то и дело щурясь, будто обдумывая что-то важное. Нил не обращал на это внимания, полностью отдавая себя игре. Когда тренировка закончилась, Джостен бысто переоделся, кинул команде скупое прощание и первым направился к машине. Игроки, привыкшие, что Нил всегда уходил последним, недоумённо взглянули на его удаляющийся профиль, но ничего не сказали. Стоило Нилу сесть в машину, его сердце забилось чаще. Пульс отдавался в ушах громкими выстрелами, все органы сковало липкое чувство предвкушения. Оно не было радостным — Эндрю снова был далеко, их семья — раскидана по миру, и всё, что им оставалось — телефонные звонки, перебои в связи и голоса, искажённые динамиком. Заведя машину, Нил нажал на первую кнопку в быстром наборе. Пока шли гудки, он успел выехать с парковки и свернуть на трёхполосное шоссе, на котором почти не было машин в такое время в будний день.

Ganz egal wo du bist, Неважно, где ты, Wie sehr du mich vermisst, Как сильно по мне скучаешь, Wie viel Zeit uns auch trennt, Как много времени нас разделяет, Und wie schnell sie auch rennt, И как быстро оно бежит,

— Привет, Наркоман. — послышалось из динамика. Нил не смог сдержать улыбку. Морщины под глазами стали глубже, а шрамы — заметнее, но любой мог увидеть в лице мужчины абсолютное счастье, стоило Нилу услышать родной голос. — Привет. Долетел? — Нилу не нужно было видеть Эндрю, чтобы знать, что тот закатил глаза. Если бы Нил мог прикрыть глаза, то он увидел бы перед собой напряжённые после полёта плечи, блеск в карих глазах, слегка растрёпанные после сна волосы и сигарету в зубах. Воспоминания об Эндрю всегда отпечатывались в его воспоминаниях чётче, чем остальные. — Как думаешь, если я тебе ответил? — слова звучали жёстко, но в них не было злобы. Нил уловил привычную насмешку в голосе и полностью расслабился. — Я уже в такси. — Хорошо. Полёт прошёл нормально? — Нил знал ответ на свой вопрос, но хотел понять, сколько стресса испытал Эндрю за последние несколько часов. За прошедшие пару лет Миньярд стал спокойнее относиться к самолётам и высоте. Помогли постоянные выездные игры, каникулы, которые они проводили в Германии и путешествия друг к другу, но это не означало, что Эндрю перестал бояться. Некоторые перелёты проходили легче, другие — хуже, и Нил должен был знать, насколько в этот раз устал Эндрю. — Сойдёт. — ответ был кратким и понятным. Нил кивнул сам себе и свернул на свою улицу. До дома оставалось не так далеко. — Там был ребёнок. Нилу захотелось выругаться себе под нос. Дети в самолётах были кошмаром наяву. От них не спасали ни беруши, ни наушники. Когда ребёнок плакал, Эндрю не мог сосредоточиться на книге и тем более уснуть. Маленькие исчадья ада пинали кресла, заставляя хвататься за припрятанные ножи в страхе, мешали с любым делом, которым только можно было заняться в самолёте. Нил вздохнул: — Ты не поспал? — Нет. Я собираюсь сделать это дома, и ни один грёбанный ребёнок не сможет мне помешать. — ответил Эндрю. В его голосе проскользнули стальные нотки, которые были знакомы Нилу. Так звучал уставший Эндрю, у которого слипались глаза, из рук которого выскользал контроль. Миньярд не мог себе позволить отключиться в чужой машине, это было бы слишком опасно, но оставаться бодрым становилось чресчур сложно. В университете им, студентам, хватало трёх часов сна чтобы учиться и тренироваться без устали, а после пить в Колумбии всю ночь напролёт, но их нынешние, «взрослые», тела справлялись с нагрузкой хуже, требуя восьмичасовой сон, правильное питание и пищевые добавки с витаминами, которые нужно было пить два, а то и три раза в день. — Дрю, оставайся со мной, хорошо? — попросил Нил. Он припарковал машину и вышел из неё, забегая в свой подъезд. — Сколько тебе осталось ехать? — Пятнадцать минут. Я буду охренеть как рад, если навигатор не врёт. — ответил Эндрю, пока Нил взбегал по ступенькам. Он не мог воспользоваться лифтом, ведь тогда пропала бы связь, но размятые на тренировке мышцы с лёгкостью справились с задачей. На другом конце провода слышались недовольные вздохи, и Нил позволил себе сосредоточиться на них. Пока дыхание Эндрю не замедлялось, всё было в порядке. — Может, в следующий раз оставишь машину на парковке в аэропорту? — Нил завалился в свою квартиру, кинул ключи на тумбочку, кое-как снял пальто, не отнимая телефон от уха, повесил одежду на крючок и плюхнулся на диван в гостиной.

Ich bin doch nur ein Herzschlag entfernt. Я всего в одном ударе сердца от тебя. Und du bist alles was bleibt, И ты всё, что остаётся, Auch wenn jeder Strick reißt, Даже если всё развалится,

— Хорошо. Но надеюсь, что следующего раза не будет, и ты сам притащишь свою задницу в мой чёртовый город. — сказал Эндрю. Нил усмехнулся. Ему до невозможности хотелось быть рядом с Эндрю. Квартира пропиталась его запахом за последние несколько дней, и Нила посетило нездоровое желание никогда больше не убираться, не проветривать жилище, лишь бы знакомый аромат чужого одеколона никогда не покидал этот дом. — Я скучаю. Так что да, мне придётся приехать. Или сделать пересадку у тебя, когда мы поедем к Ники и Эрику на Рождество. Я бы мог вылететь на несколько дней раньше, ты ведь тренируешься несколько дополнительных дней? Было бы здорово. — в груди Нила что-то закололо. Это чувство было интенсивнее, чем обычно, сказывалась сумбурная встреча и слишком быстрая разлука с Эндрю. Он почти не выходил на связь с друзьями — все были заняты перед приближающимся Рождеством, и мало у кого было время на разговоры. Из лёгких Нила вырвался вздох, который не остался неуслышанным Эндрю. Полностью сковав желудок, липкое противное чувство поднималось выше, оплетало рёбра. Дышать стало тяжелее. — Абрам. Прекрати. — сказал Эндрю, и из его голоса тут же испарилась вся усталость, вместо неё появились повелительные нотки. — Я всегда рядом. Даже если не физически. Я рядом. Мы говорим, ты меня слышишь, я тебя слышу, так что прекращай это сейчас.

Unser Weg sich auch teilt, И даже наши пути расходятся, Ich will nur dass du weißt, Я хочу, чтобы ты знал, Ich bin doch nie mehr Что я не дальше Als nur einen Herzschlag entfernt Чем в одном ударе сердца

Тревожность отступила, стоило Эндрю произнести эти слова. Нил выдохнул и улыбнулся. Даже в самые плохие дни Эндрю оставался рядом, им не обязательно было находиться в одной квартире, лежать на одной кровати или касаться друг друга, чтобы быть ближе, чем кто-либо мог себе представить. Нил улыбнулся. — Хорошо. Тебе долго осталось ехать? —спросил Нил, откинувшись на подушки. Ответом ему было мычание. — Я подъезжаю. Три минуты, и я дома. — Эндрю звучал тише, чем обычно, усталость снова взяла над ним верх, но он продолжал говорить, и это успокаивало Нила. Перед глазами всплыл дом Эндрю — небольшой, с минималистическим дизайном внутри, но пропитанный теплом, с мороженым в холодильнике, большим телевизором и огромной кроватью. Нил подумал, что ожидание в двадцать дней — ничто, по сравнению с тем ощущением уюта рядом с Эндрю, в его доме, который возможно, всего лишь возможно, когда-нибудь мог бы стать их общим. — Выспись дома. Я не прощу себе, если из-за меня ты проиграешь предстоящий матч. — Нил услышал тихое хмыканье по ту сторону. — Я не проиграю. И в любом случае это будет из-за моих жизненных решений, Наркоман. Не льсти себе. — слова Эндрю были жёсткими, но тон — мягким, и Нил знал, что только он и, может быть, Бэтси, могли уловить нежность в равнодушном для окружающих голосе. — Я приехал. — Отлично. Тогда до завтра? — как бы Нил не хотел ещё немного повисеть на линии, Эндрю нужно было отдохнуть после перелёта. — Да. Я позвоню тебе вечером. Спокойной ночи. — Нил услышал, как Эндрю повернул ключ и отворил дверь. В доме Миньярда было тихо. Безопасно. До квартиры Нила часто доносились шаги с лестничной клетки, громкие разговоры соседей, шум машин, но у Эндрю дома всегда было спокойно.

Doch jeden Moment bin ich bei dir, dir, dir. Но каждый момент я с тобой, тобой, тобой. An manchen Tagen, В некоторые дни, Verblassen all diese Farben, Все краски тускнут, Dann stell ich mir vor du wärst bei mir, mir, mir. Тогда я претворяюсь, что ты рядом со мной, мной, мной.

— Спокойной ночи. — улыбнулся Нил. Он оглянулся. Без Эндрю его квартира стала пустой, безжизненной, ярко-оранжевый диван стал почти бесцветным. Нил уткнулся носом в подушки и прикрыл глаза чтобы притвориться, что Эндрю был рядом с ним, и Миньярд отошёл всего на несколько минут, чтобы заварить кофе перед вечерним просмотром фильма. Вот только кофемашина не шумела, и даже чайник не издавал противный шипящий звук. Никто из мужчин не спешил бросать трубку. — Нил. — тихо позвал Эндрю. — Я рядом. Всегда. Нил улыбнулся. — Я знаю. И я, Дрю. — Нил выдохнул, сглотнув горький ком, застрявший в горле. — Пока? — Пока. До завтра. Нил кивнул. Через секунду на том конце провода послышалась тишина, а после — прощальные гудки. Нехотя отняв трубку от уха, Джостен прикрыл глаза, не отнимая оранжевую подушку от своего лица. Эндрю оставался рядом даже когда был в тысячи километров от Нила. Они всегда были всего в одном ударе сердца друг от друга.