Без тебя жизни нет

Вова расстался с Алиной. Было ли ему больно? Да. Но больнее всего было тогда, когда Хесус уехал жить в Америку и даже не попрощался. Их отношения медленно, но уверенно трещали по швам, они постоянно срались, материли друг друга, мирились и вновь собачились из-за какой-то мелочи. Вова может и был ебланом, но он дорожил их дружбой, пытался сохранить её, но получалось только хуже. За несколько дней до расставания с Алиной, Вова посрался с Хесусом вновь из-за ебаной хуйни, оба послали друг друга нахуй и закончили общение, а расставание только добило его и тот отстранился от всех. Братишкин исчез из всех социальных сетей, твича, перестал общаться со всеми, отгородившись от всех каменной стеной боли и обиды. На тот момент Вова жил один в съемной хате, постепенно превращая её в свинарник. Пытаясь найти утешение в алкоголе и сигаретах, Братишкин постепенно травил себя, плакал каждый день: просыпался — плакал, засыпал — плакал, и так изо дня в день. Так прошла неделя. Когда Хесус узнал о расставании Вовы с Алиной, он высказался об этом на стриме, но после этого почти каждый день заходил на канал Братишкина, в дискорд, надеясь увидеть его онлайн. Но неделю не было ничего, ни ответа, ни привета. Хес начал переживать, несмотря на их недавнюю ссору, Вова все равно его друг, лучший друг, и Лёша переживает за него. Прошло ещё несколько дней. Братишкин не ответил ни на одно из сообщений Хеса в телеграме, а их накопилось больше двухсот, он даже не прочитал. В этот момент Хесус ни на шутку испугался, он уже послал нахуй все из ссоры, простил все косяки Вовы, лишь бы с ним все было в порядке. Никто не знал, что с Братишкиным, жив ли он вообще. Одна надежда на Алину и маму Вовы, которые наверняка что-нибудь знали. Пришедшее посреди ночи уведомление в телеграме заставило Хесуса проснуться и машинально схватить телефон. Голосовое от Вовы на пять минут, в котором он плакал как не в себя, спрашивал, почему Хес его бросил одного, не попрощался. «Люблю я тебя, блять, понимаешь? Люблю тебя, я жить без тебя не могу, я скучаю» За пять минут Братишкин излил всю свою душу, все свои чувства, всё то, что гложило его несколько лет. А когда признаться, да и как это сделать? Не в той стране живем, чтобы такими признаниями разбрасываться. Вова любил Алину, но Лёшу он любил намного больше и любит до сих пор, и ничего сделать с этим он не может. Утро выдалось дожливым. (На улице rain, на душе pain, хочется под train). Вова проснулся от тарабанящих капель дождя об подоконник, еле-еле открыл глаза и уткнулся в потолок. Дотянувшись до телефона, братишкин заходит в телеграм и видит кучу сообщений от друзей, но нет сообщений от хеса после отправленного голосового. Ну что ж, на нет и суда нет. Наступила последняя стадия — принятие. Братишкину уже все равно, всю жизнь страдать не будет, рано или поздно всё наладится. Или он себя просто успокаивал подобными мыслями? Пора взять себя в руки, прийти в себя и вернуться в прежнее состояние пока совсем не загнулся. Вова принял душ, привёл себя в более-менее божеский вид и принялся разгребать срач в хате, собирая бутылки со всех углов, окурки, одноразки и прочий мусор. К середине дня квартира выглядела уже лучше, оставалось ещё несколько дел, но их Вова решил сделать завтра, весь настрой он уже потратил. Оставшуюся половину дня Братишкин потратил на то, чтобы ответить всем в соц. сетях, объяснить ситуацию и расставить всё по местам, выпустив пару постов и голосовых в телеграм-канале. Аудитория конечно рада, что с Вовой все в порядке, но некие переживания по поводу его состояния все ещё присуствуют, хотя Братишкин постарался убедить всех, что с ним всё заебись и он скоро начнёт вновь стримить. Вечером, после ужина, Вова заходит в телеграм и видит сообщение от Лёши: «Жду тебя в дискорде». Несколько минут раздумий и он все же заходит в сеть, тут же получая звонок от Хеса. —Я слушаю. —Не спишь? —Ну как видишь. — с ноткой раздражения отвечает Братишкин, не понимая, зачем задавать дурацкие вопросы. —Как ты себя чувствуешь? —Не знаю, хуево и нет одновременно, не могу точно сказать. Но ты же не поэтому поводу звонишь, че хотел? —Я че, не могу узнать как состояние у моего друга? — слово «друг» прошлось по ушам как гвозь по стеклу. А друзья ли они теперь? —Ты стримишь что ли, а? —Нет, мне че, делать блять нечего? Я просто хочу поговорить с тобой, ты не выходил на связь долгое время, я переживал между прочим. —Ну вот, я живой, со мной все нормально. —Уверен, что с тобой все нормально? В голосовом ты мне другое говорил. — Вова вспомнил про него и почему-то почувствовал дичайший стыд. Надо удалить его к чертям собачьим. —Я бухой был, хуйню нёс. —Пиздишь и не краснеешь. Я че, не знаю тебя, когда ты пьяный? —Да какая уже блять разница, че ты хочешь от меня? —Вова...— Лёша не так часто называл Братишкина по имени, тот даже замолк на некоторое время. —Я переживаю за тебя, Вова. Ты пропал из сетей, перестал отвечать на звонки, сообщения, никто не знал, что с тобой, я места себе не находил, понимаешь? Если с тобой что-то случится, я себе этого не прощу. —Ты же говорил, что я тебе не друг. —Да забудь ты хуйню эту всю, мало ли что я говорил. — Хесус сам начал раздражаться от поведения Вовы, хотя ничего другого ожидать не стоило. Какая разница, что было раньше, если сейчас совсем другая ситуация и Хесу не до конфликтов и прошлых обид. Между ними повисло молчание, они не знали о чем дальше говорить, разговор изначально не задался. —Извини...давай поговорим в другой раз? Я не в духе сегодня. —Я понял, напиши если что. — Братишкин отключается и сдерживается, чтобы не дать себе в ебало кулаком. Почему нельзя было сначала вести себя нормально, а не как обиженая девочка? Ещё и отмазку придумал дебильную. Вот как с таким человеком можно дружить? Ночью на телефон приходит уведомление от Хесуса в телеграме: «Я тебя люблю», но увидит его Вова только утром.