Без тебя жизни нет

Почти всю ночь Вова изворочался на кровати, не в силах уснуть. В голове крутилась куча мыслей и не было места для сна, хотя спать хотелось. Только под утро Вова наконец-то уснул и проспал почти весь день, проснувшись часов в семь вечера. Поднявшись в кровати, Братишкин подходит к окну, чтобы посмотреть на происходящее на улице: холодный ноябрь, но ещё пока без снега, на дорогах лужи и слякоть, опавшие листья разбросаны по всей округе, голые деревья позволяют увидеть всё, что трудно было рассмотреть летом через листву. Вова ещё какое-то время стоит у окна, а затем берёт телефон с тумбочки, дабы проверить уведомления. Братишкин открывает телеграм и видит сообщение от Хеса, отправленное после их пренеприятного разговора в дискорде: —Я тебя люблю. Вова даже присел, уставившись на это сообщение. Любить можно по-разному: как друга, как парня, как брата и ещё дофига вариантов. Любовь бывает дружеская, которая не переходит какие-либо границы, а есть та, которую испытывает Вова: тёплую, нежную и одновременно страстную, горячую любовь. Как так вышло? Он не мог ответить себе на этот вопрос, потому что ответа не было. Когда ты любишь человека, ты просто любишь его, без всяких причин, а парень это или девушка — значения иметь не должно. Братишкин не сразу понял сам для себя, что все его гейские шуточки перестали быть шутками, присутствие рядом с Хесусом заставляло его испытывать приятные, тёплые чувства, сердце стучало чаще, да и сам Вова вёл себя совсем по-другому. Но при этом был в отношениях с Алиной. Она была для него и прикрытием, и нет одновременно, потому что он тоже её любил, но иначе, не так как Лёшу. Это трудно объяснить, хотя теперь уже без разницы. Вова свободен как вольная птица, но хорошо ли это? Может да, может нет. Хес написал в телеграме и спросил, дома ли Вова, тот ему ответил утвердительно и написал, что всегда дома, но пока не понимал, зачем Хесус спросил об этом сейчас. Не придав этому особого значения, Братишкин идёт в ванную, чтобы умыться, а потом топает на кухню за ужином, ибо в желудке начало неприятно урчать. Вова сделал пару бутербродов с чаем и сел за компьютер, включив себе свои старые совместные стримы с Хесусом. Ностальгия никогда не помешает, тем более это вызывало у Вовы тёплые воспоминания о тех временах, когда они вместе гуляли, рубились в игры, ходили друг другу в гости, занимались какой-то хернёй и чувствовали себя счастливо. Потому что были рядом друг с другом, в одном городе, в одной стране в конце концов. А сейчас... Вова тряхнул головой, отбрасывая ненужные мысли. Не хотелось думать о грустном, он только-только в себя пришёл и вновь вгонять себя в депресняк было не самой лучшей идеей. Прошёл ещё один день и наступил следующий, утро которого началось с пронзительного звонка. Вова не глядя берет трубку, уже наготове послать нахуй звонящего в семь утра человека, кем бы он ни был. Но услышав голос Хеса, это желание резко пропало и он лишь замычал в трубку, положив телефон себе на ухо, продолжая лежать в постели. —Спишь? —А сам как думаешь? —Думаю, нет. —Чего звонишь? —А че, позвонить нельзя? —Ну не в семь утра же, тебе че, старый, занятся нечем? — Хесус вместо ответа лишь смеётся по ту сторону телефона. Вова приулыбнулся, услышав родной ему смех. Хес говорит, что хочет сделать Вове сюрприз и просит его выйти в шесть вечера во двор встретить курьера. —Ты че мне там прислал из своей Америки, шо мне придётся лично встречать? —Ну увидишь, там такой сюрприз ахуенный, не проеби момент только. —Ладно-ладно, постараюсь. — Они прощаются, Вова встаёт с постели и весь день ходит по дому с мыслями, что его ждёт от курьера, который должен прийти в шесть часов и в честь чего Хесус решил устроить ему сюрприз. Ближе к назначенному времени Братишкин выходит во двор и стоит возле подъезда, постоянно проверяя телефон, может сообщение какое-то придёт или позвонят. Но пока тишина. На часах уже начало седьмого и никого нет. Вова звонит Хесусу и начинает ругаться, стоя посреди дороги и высматривая вдалеке хоть кого-нибудь. —Старый, ну че за дела? Ты меня наебать решил что ли? Я стою как идиот посреди дороги, жду твоего курьера сраного уже минут десять. —Угомонись, он немного задержался, только ты в другую сторону повернись. —Не понял щас...— Вова поворачивает и вдалеке видит...Хеса, идущего навстречу нему с телефоном и чемоданом в руках. Сказать, что Вова был в шоке, это вообще ничего не сказать, он не мог пошевелиться, ноги будто приросли к земле. Может ему снится? Или это галлюцинации на нервной почве? Братишкин действительно видит Хеса, идущего к нему навстречу —Ну ты че стоишь как вкопанный? Не рад что ли? — Кричит Хесус, улыбаясь от уха до уха, становясь всё ближе и ближе к Братишкину, у которого скоро сердце выпрыгнет из груди. —Ебаный в рот, Хесус! Хесус! — Вова наконец срывается с места и со всех ног бежит к нему, врезаясь и крепко обнимая Лёшу. —Бля, Вова, задушишь же. —Заткнись, я соскучился по тебе пиздец, имею право. — Вова уткнулся носом в плечо Хесуса, сгребая его в свои объятия, ему всё ещё не верилось, что Лёша приехал спустя долгое время к нему. Они стояли на улице минут пятнадцать, пока наконец-то не направились к подъезду. Поднявшись в квартиру, Вова предлагает поесть, выпить, отпраздновать приезд Хесуса, но тот отказывается, мол устал, попросился в ванную и скрылся за дверью, пока Братишкин готовил спальное место для Хеса. Минут через десять Лёша вышел из ванной с полотенцем на голове, к тому времени Вова уже постелил другу на диване и ещё раз предложил хотя бы перекусить и чуть-чуть выпить на кухне. Хесус все же соглашается и радостный Вова достаёт из кухонной тумбочки, бутылку вискаря. —У тебя скоро ебальник от улыбки треснет. —Пусть треснет, зато я счастливый. Ты б знал, как рад тебя видеть, Хес. —Да я вижу, у тебя на лице всё написано. Братишкин смеётся, разливает алкоголь по бокалам и предлагает выпить за приезд Хесуса. Один, затем второй, третий, ещё несколько бокалов и бутылка виски на двоих испарилась за короткое время, затем пара глотков коньяка и оба уже изрядно пьяные, весёлые и счастливые, ведь они снова вместе, как в старые добрые времена. —Ты же видел моё сообщение в телеге? —Это которое «я тебя люблю»? Видел. А ты как меня любишь? Любить можно и по-дружески, давай мне конкретику. — Вова хохочет, начинает философствовать на тему любви, а Лёша внимательно смотрит на него, выжидая момент. —Конкретику тебе дать? —Да~а...— Вова тянется за своим бокалом, но не успевает. Лёша хватает его за шею и притянув к себе, целует в горькие от алкоголя губы. Братишкин выронил из рук бокал, вытаращив глаза. Его целует Хесус. Такое только присниться может. Вова даже не пытается как-то отстраниться, наоборот, он берет инициативу на себя, углубляет поцелуй, толкается языком в рот Лёши. Хесус еле отстранился от Братишкина, пытаясь отдышаться. —Пиздато целуешься. — с ухмылкой говорит Хес, чувствуя на губах чужой вкус. Вова улыбается и отвечает. —Ещё бы. Это ты так на вопрос мой ответил? —Тебе этого недостаточно? —Я хочу услышать это от тебя. —Ой бля...— Лёша демонстративно закатил глаза и сказал. —Я люблю тебя как парня. Доволен? — Братишкин расплывается в широкой улыбке, как дитё и, притянув Хеса к себе ближе за руку, вновь целует, уже мягче, нежнее, рукой поглаживая шею. Но этого было недостаточно, постепенно поцелуи стали жадными, страстными, глубокими, а кухня сменилась спальной комнатой. Вова садится на кровать, усадив на бедра Лёшу, целует его, стягивает футболку, кинув на пол, прикоснулся губами к шее, оставляя засосы, провел языком по кадыку, прикусывал мягкую кожу, постепенно спустился вниз к груди, продолжая оставлять алые следы, кончиками пальцев задевает соски, касается их языком, прикусывает. Лёша слабо застонал, чувствуя как по телу пробежались мурашки. Уложив Лёшу на кровать, Вова продолжает обласкивать каждый миллиметр любимого тела, уделяет внимание каждой части, стараясь зацеловать всё, что можно и нельзя. Поцелуи накрыли торс и бока, руки потянулись к краю джинсов, стягивая их и откидывая на пол, дабы освободить Лёшу от лишней одежды и в полной мере насладиться телом любовника. Хесус хоть и был тощим, что не очень хорошо, но для Вовы он был самым красивым. Братишкин устраивается между ног Лёши, целует, кусает нежную кожу, оставляя следы на внешней и внутренней стороне бёдер, одновременно поглаживая их руками. Хесусу даже делать ничего не надо было, только лежать и получать удовольствие от умелых ласк любимого, изредка постанывая и прикусывая губы. Оба трутся стояками друг об друга, всё ещё не решаясь перейти черту дозволенного. —Хес, я хочу тебя, пиздец как сильно хочу. —Я знаю, я весь твой. — Шёпотом отвечает Лёша, щекоча ухо Вовы своим горячим дыханием, прикусывает мочку, от чего тот вздрагивает, а по телу прошлась волна мурашек. Братишкин снова берет инициативу в свои руки, действуя уже более уверенно, получив ответ от любимого. Дотянувшись до ящика тумбочки, Вова достал пачку презервативов и смазку, смазывает пальцы тёплой жидкостью, разводит чужие ноги в стороны, дабы подговить Лёшу. Кажется, Вова никогда не был таким обходительным и заботливым с кем-то, только с Хесусом он такой. Братишкин раскрывал рядом с Хесом свою добрую, мягкую натуру, он может быть таким, правда не со всеми, а только со своим любимым другом. Лёша глухо застонал, как только чужие пальцы оказались внутри него, пытаясь осторожно растянуть узкое нутро. Могли бы они подумать, что когда-нибудь их безобидные дружеские отношения превратятся в подобное. Братишкин не может наглядеться на тело Хеса, вспотевшее и вздрагивающее от его прикосновений и поцелуев. Убедившись, что Лёша готов, Вова рвёт зубами упаковку презика, раскатывает по члену и, нависнув над Хесом, медленно входит в него, делает толчок и входит полностью, заставив Лёшу вскрикнуть. —Блять...Вова... —Прости, я стараюсь. — Братишкин выдерживает момент, чтобы он и Лёша привыкли. Происходит сейчас всё как в тех фанфиках, которые они читали на стриме и вне стрима, угарая над содержанием, вкидывая очередные шуточки, а сейчас... Они уже не были пьяны, полностью осознавали, что они делают, но они оба этого хотели. Вова постепенно начинает двигаться внутри Лёши, с каждым толчком наращивая темп, одной рукой держится за край кровати, другой поглаживает талию. Хес обнимает спину Вовы, царапается, оставляя болезненные красные полосы на коже. —Вова...а~ах...Вова..— Лёша будто специально слащаво стонет ему на ухо, дразнится, запускает пальцы в густые крашенные волосы. Братишкин осветлился, но сейчас пробивается его родной цвет, который нравился Лёше больше всего. —Хес блять... —Нравится? — Усмехается Хесус, получая вместо ответа поцелуй и резкий толчок, выбивая из Лёши звонкий стон. —Будешь меня провоцировать, выебу без всяких церемоний, понял меня? — рычит Вова, продолжая резко и быстро толкаться внутрь Лёши. С каждым толчком стоны Хеса становились звонче, громче, среди которых звучало имя Братишкина, Вова уже не на шутку разошёлся, навалившись всем телом и втрахивая Лёшу в кровать. Хес перешёл на крик, как только член Вовы задевал чувствительные точки внутри него. Лёша не сдерживал своих стонов, эхом расходящихся по всей квартире, продолжает царапать и так покрасневшую спину, кусает плечи, шею, кадык, ставит засосы. В один момент Хес берет инициативу в свои руки, столкнув с себя Братишкина и, уложив его на спину, садится сверху, упираясь ладонями в грудь Вовы, двигая бёдрами в умеренном темпе, постепенно освоив позу наездника в совершенстве. —Хес я... —Назови меня по имени, ты так редко это делаешь. — Вова ухмыляется и делает резкий толчок, заставив Лёшу вскрикнуть. —Попросишь по-другому, назову. — Братишкин издевается над Хесом, у которого уже сил не оставалось, но ради собственного удовольствия можно и постараться. —Пожалуйста, Вова, назови меня по имени. Братишкин приподнимается, одной рукой притягивать ближе Хеса к себе и шепчет в губы низким, слегка хриповатым голосом. —Лёша...я люблю тебя. — Лёша тает от этих слов, впивается поцелуем в чужие губы, продолжая плавно двигаться на члене, изящно прогибается в пояснице. Вова гладит ладонями ровную спину, подушечками пальцев чертит линию позвоночника, обводит талию, касается выстующих рёбер. От всех этих прикосновений у него мурашки по коже, Вова замечает это и улыбается. —Тебе так нравится, когда я касаюсь тебя? —Да...— простонал Лёша, чувствуя приближение оргазма. Вова тоже чувствует подступление своей разрядки, потому начал делать резкие толчки, придерживая Хеса за талию. Лёша кончает первый с протяжным стоном, пачкая тёплым семенем чужой торс, после кончил Вова. Несколько минут они пытались прийти в себя, отдышаться, глядя друг на друга. Хес слезает с Братишкина и, переводя дыхание, предлагает пойти в душ. Вова соглашается, берет полотенца, чистую одежду и идёт следом в ванную. После душа, Вова меняет постельное белье и ложится вместе с Хесом, обнимая его и прижимая к себе, довольно быстро засыпая. Утро выдалось солнечным. Лёша просыпается от того, что солнечный луч светит ему прямо в лицо, но вставать и закрывать шторку было лень, потому он просто разворачивается к Вове и утыкается ему в грудь. Примерно к девяти часам проснулся Братишкин, протёр глаза и огляделся, замечая спящего рядом Хеса. В какой-то момент он думал, что ему приснилось всё происходящее прошлой ночью, но нет: разбросанная одежда, презики на полу, смазка, и так далее. Вова аккуратно встаёт с постели, стараясь не разбудить Лёшу, и идёт в ванную, чтобы умыться. Каким бы счастливым он не был, мысль о том, что Хесус рано или поздно улетит обратно в Америку, расстраивала его сильнее, чем что-либо. Вова не хочет снова расставаться с Хесом, они наладили отношения, в любви друг другу признались, в конце концов потрахались, а теперь от всего этого останутся одни воспоминания. Братишкин почистил зубы, умыл лицо и вышел из комнаты, застав Хесуса в коридоре. —Доброе утро, Вова. —Ага...доброе. Как спалось? —Заебись. — Улыбается Лёша. Вова приулыбнулся ему в ответ и прошел на кухню, чтобы приготовить завтрак: заваривает кофе, жарит яичницу и делает бутерброды, все время думая о своём. Он настолько задумался, не заметив как порезался. —Ай! сука блять! —Че такое? —Да так, ножом палец зацепил. —Промой под водой, я щас пластырь принесу. — Вова послушно моет руку, приходит Лёша и аккуратно заклеивает поврежденный палец. —Ты осторожнее в следующий раз, а то так и руку отхуячить недолго. — Братишкин кивает головой в знак согласия и садится с Хесусом завтракать, но из-за плохих мыслей кусок в горло не лезет. —Вов, что случилось? Ты че такой мрачный? —Ты улетишь обратно в Америку? —Ну да. — Вова разочарован. А на что он надеялся? Что Хесус останется? С какой это радости спрашивается? —Я тут всего на неделю, только ради тебя и прилетел. —Почему ты не можешь остаться здесь? Будем жить вместе, стримить, гулять, хочу, чтобы ты был моим парнем. Нахуй ты вообще съебал отсюда? —Вов, не начинай блять, прошу тебя. Так надо было. —Кому надо? Ты даже не попрощался со мной, когда улетел, отстранился от меня. —Вова готов снова заплакать от обиды. Он не хотел ругаться, но всё шло именно к этому. —Вова, давай не будем об этом. Прости, что я молча уехал тогда, но мне в любом случае придётся улететь. —Ладно, я понял, извини. — Братишкин встаёт из-за стола и идёт на балкон, чтобы покурить. Аппетит у Хеса пропал окончательно, он оттолкнул тарелку и закрыл лицо руками. Неделю они прожили в квартире Вовы: проводили время вместе, гуляли, трахались, ругались и снова трахались. Братишкин старался подальше откинуть мысль о предстоящем расставании, уговаривать было бессмысленно, а запретить он не имел права. Утро воскресения. Хесус собрал вещи и Вова повёз его в аэропорт. На часах половина девятого утра, вылет в двенадцать дня, они заранее поехали, дабы не застрять в ещё больших пробках. Они приехали в десять утра, до вылета два часа. Хес выгрузил чемодан из багажника и подошёл к Вове, чтобы попрощаться. —Прости меня, я должен лететь. —Да я понял уже, хорошего полёта. Вова улыбается, но внутри себя он хочет рыдать. Лёше ничего не остаётся, как крепко обнять Братишкина на прощание. Наконец, они расстаются и Хесус идёт в сторону аэропорта, Вова смотрит ему вслед и сдерживает слезы. Он снова один. Сев в машину, Братишкин берёт телефон и пишет сообщение: «Я всё ещё люблю тебя. Буду очень сильно скучать» Вернувшись домой, Вова вновь оказывается в пустой квартире, наедине с собой и тоскливой тишиной. Лёша сидит в зале ожидания, читает сообщение от Братишкина, листает совместные фотки в галерее, вспоминает всё, что произошло за неделю, слова Вовы: «Я люблю тебя, Лёша....>> Хочу, чтобы ты был моим парнем... >>Мне плохо, я жить без тебя не могу...». Витая в своих мыслях, Хес не замечает, что до вылета остаётся меньше часа. . . Вечер, восемь часов. Вова ждёт доставку еды, лёжа на диване и покуривая одноразку. Он уже смирился со всем, не судьба, так не судьба, чего убиваться. Раздался звонок в дверь. Братишкин идёт открывать, но на пороге стоит не курьер, а ебаный Хесус. —Старый? Я не понял, ты че тут делаешь? Ты же улететь должен был ещё днем. — Они как в дешёвом сериале про любовь, с самым банальным сюжетом, по крайней мере, Вове так казалось. Лёша молча смотрит на Братишкина, хватает его за шею и целует. —Я не смог, блять, не смог, понимаешь?! Я люблю тебя, не смогу я там один жить, я с ума сойду нахуй. —То есть, ты остаёшься здесь, со мной? —Да-да-да! —Навсегда? —Навсегда. — Счастью Вовы нет предела. Он долго и крепко обнимает Лёшу, не в силах отпустить. Они провели совместный стрим, на котором заявили о своих отношения, чувствах друг к другу, Хес сообщил о своём возвращении в Россию. Фанаты оказали огромную поддержку своим любимым стримерам, они были рады за них, друзья из сквада так же поддержали их, вкидывая шуточки про свадьбу. А Вова с Лешей счастливы, они любят друг друга. Через что они прошли и к чему пришли, и такой конец не может не радовать.