Loves Darkness

      Эта ночь — создана для них двоих. После очередного тяжелого дня силы остались лишь на то, чтобы дойти до дома и плюхнуться в постель без задних мыслей. Стоило закрыться входной двери — Аки моментально схватил снимающего кеды Ангела за плечо и впечатал в стену. Тишину нарушила только покатившаяся в сторону обувь. Ангел будто ожидал подобных действий, отреагировав на выходку со стороны напарника на удивление спокойно. Аки слегка прижал Ангела своим телом, упёршись лбом в стену. Выдержав паузу — ударил кулаком недалеко от его нимба, зажмурил глаза. Ангел нежно прошелся ладонью по вытянутой руке, останавливаясь на складках жёсткой ткани пиджака.       — Все хорошо... — почти шепотом произнес тот.       — Это не так, — Хаякава открыл глаза и, слегка наклонив голову, опустил руку, удерживающую свободу Ангела. Затем — ловко скользнул ею по чужой талии, задевая карман пиджака, остановился у пуговицы.       — Это ужасно... — Аки ловко расстегнул ту, хватаясь за грубую ткань у петлицы.       — Я могу это исправить.       После того как Аки расстегнул нижнюю пуговицу, Ангел сжал запястье на краю чужого рукава и отстранил от себя руку. Нежно прошелся кончиками пальцев по торсу Хаякавы вверх и, крепко сжав расслабленный галстук, потянул на себя парня. Сняв с себя второй кед — направился к окну, возле которого находилась постель коллеги-охотника, повёл того за собой. Остановившись, Ангел толкнул Аки на кровать и тот, приземлившись на локти, сразу был прижат к белой простыне.       — Всё всегда можно исправить, — Ангел прижал к своим бёдрам чужие ноги, приседая, и, прогнувшись, приблизился к лицу Хаякавы — посмотрел ему в глаза. Зрительный контакт продлился недолго — Аки, будто испытывая неловкость, отвёл глаза в сторону. Ангел тут же схватился за галстук у узла — притянул к себе лицо Хаякавы, остановившись в сантиметре, вернув на себя взгляд. Опустившись к уху и едва коснувшись мочки — прошептал:       — Если бы ты мог дотронуться до меня без вреда себе... Что бы ты сделал в первую очередь?       — Я бы... коснулся твоих губ. Прочувствовал, насколько они мягкие, попробовал бы их на вкус — не смог бы от них оторваться. Сначала — вкусил бы верхнюю, пройдясь по твоему маленькому рубцу, что появился из-за твоих частых покусываний. Потом — перешёл бы к нижней, слегка искусав. В один момент — оттянув её на себя. После — не посмел бы остановиться: едва прикусил бы твою скулу — почувствовав, как от этого у тебя бегут мурашки по телу. Проник бы в твой рот — изучил бы в нём всего тебя, пробуя твой язык на вкус, узнал бы, каково это — ощутить на себе бифуркацию*. Нежно бы двигался губами вверх-вниз — полностью вбирая его в свою полость.       Уголки губ Ангела разошлись в легкой ухмылке. Ослабив хватку — нежно опустил Хаякаву, возвращая тому чувство опоры. Слегка приспустившись — расправил крылья пиджака и, нежно взявшись руками за талию Аки, принялся медленно покрывать места под ключицами поцелуями по белой рубашке. После — сместился чуть ниже к груди. Слегка прикусил кожу вместе с хлопчатой тканью — щекой двинулся чуть правее и остановился у сердца, приложившись к жизненному органу ухом.       — Что ещё бы ты хотел со мной сделать? — томно поинтересовался Ангел, разводя Хаякаве руки.       — Прикоснуться к тебе. Узнать, насколько мягка твоя кожа. Ощутить каждый сантиметр твоего тела — почувствовать, как ты дрожишь от моих прикосновений. Прощупать каждый твой позвонок — ощутить, как твои мышцы напрягаются, пока мои пальцы бродят по твоей спине. Я бы прикоснулся к твоим лопаткам — уловил бы, как ты их сводишь. Наслаждался бы каждым твоим изгибом. Запустил бы руки в твои волосы — пустил бы мурашки по макушке. И гладил, гладил бы тебя по голове, пока ты лежишь на мне — прижавшись к сердцу.       — Ты можешь погладить меня.       Ангел свёл крылья. Взявшись за рукав пиджака — положил ладонь Аки себе на спину. Ощутив тепло ладони под слоем одежды — тяжело выдохнул.       — Я бы хотел пройтись по твоей упругой груди. Оставить на ней парочку укусов, засосов — чтобы, когда вздумаешь её расправить, вспоминал бы обо мне с чувством лёгкой боли. Спустившись ниже, приник бы рукой к твоему прессу — не через ткань рубашки... — Ангел коснулся Хаякавы в обозначенном месте, нежно поглаживая — задевая маленькие белые пуговицы. — Прочувствовать его рельеф. С трудом оторвавшись — уделил бы внимание твоему члену. — Гладкая рука легла Аки на пах, прощупывая сформировавшуюся эрекцию за рабочими брюками. — Ласкал бы его. Руками и ртом. — Вскоре — принялся поглаживать отвердевший ствол Хаякавы через слой одежды. — Долго бы тебя дразнил, гуляя невесомыми поцелуями по твоей напрягшейся головке... — На этих словах — стал описывать парой пальцев круги у кончика члена Аки за брюками. — И только потом — погрузил бы её в свою полость рта, долго ходя по ней кругами. Ты бы ощутил плотный кончик моего языка на своей уретре — сдерживал бы стоны, мысленно прося о большем. А я бы специально мучал тебя — прежде чем взять глубже. Нарочно бы мычал, упирая твой ствол себе за щёку — чтобы свести тебя с ума от возбуждения. Не позволил бы взять себя за волосы — чтобы ты поскорее и ярче кончил. Я бы специально сделал паузу, достав твой увлажнённый слюной член изо рта — принялся бы целовать его по всей длине; вёл бы язык от кончика до основания ствола. Прошёлся бы по каждому миллиметру твоего горячего органа. — Ангел принялся скользить пальцами, чередуя их с приложением всей ладони. Вверх и вниз — ощущая, как ткань неприятно трётся о кожу; поднимая взгляд на Хаякаву — чтобы лучше разглядеть его неподдельные эмоции. — Я бы довёл тебя до предельной точки терпения — пока бы ты в дрожи не начал умолять взять твой член целиком. Удовлетворившись твоими просьбами — взял бы сперва только наполовину. Ты бы слышал, с каким наслаждением я тебе отсасываю — просто мыча от удовольствия, пока хожу губами по твоему стволу. Прочувствовал бы, как мои стоны пытаются вырваться наружу. Постепенно, лёгкими толчками — вбирал бы в себя всё больше. Ощутил бы, как твоя головка упирается в стенки моего горла. Жадно бы пытался ухватить воздух — когда твой ствол вошёл бы мне в глотку. И продолжал бы это делать — пока твоё семя не начнёт выстреливать в неё, стекая вязкими каплями по стенкам. Ты бы увидел, как остатки спермы, что я не в силах проглотить, оказываются на моих губах. Как моя слюна и белёсая капля тебя смешается в тонкой, тягучей нити, что, разорвавшись, частью останется на моих покрасневших губах, а частью — упадёт на твой опускающийся член. — Почувствовав, как после озвученных им фантазий член Аки отвердел, Ангел наклонился ближе к откинувшейся голове напарника. Быстро проскользнув к его покрасневшему уху — продолжил в шёпоте: — Я возьму твой опадающий после эрекции пенис в рот — и снова проглочу всего тебя. Схвачу тебя за запястье и приложу руку к своему горлу — чтобы ты понял, с каким наслаждением я тебя заглатываю. Чтобы каждая фаланга твоего пальца это ощутила.       Почувствовав влажность ткани, Ангел неожиданно остановился — убрал руку. Приподнялся над напряженным телом, слегка прогнувшимся в спине назад — обладатель которого наблюдал за перевёрнутыми (ввиду ориентации взгляда) многоэтажками с горящими в свете ламп окнами за окном. Резко схватился за предплечье — ощутив большим пальцем пуговицу, что прикрывала рот Хаякавы от стонов.       — Я не закончил!       Ангел в порыве снял с себя галстук — грубо связал руки в узел за спиной Аки. Притянул напарника за галстук, переместив его в сидячее положение. Уселся у раздвинутых ног — прижав своими его талию к себе. Поза — довольно удобная в сидячем положении, и Ангел, мёртвой хваткой взявшись за плечи парня, придвинулся вплотную своим членом к чужому.       — Я бы позволил твоим пальцам изучить мой рот. Смочил бы каждый — чтобы ты мог засунуть их в полость. Слегка растянул бы — чтобы я заглотил все сразу. Крепкой хваткой руки — поступательно двигался бы по твоему вновь вставшему члену, ощущая каждую венку на стволе. Параллельно — всё глубже принимая твои пальцы у себя во рту. Ты бы придерживал меня одной рукой за талию, а другой, что достал бы изо рта, — надрачивал бы мне, смотря в глаза. — Инстинктивно, Ангел принялся тереться своим членом о ткань чужих брюк. — Я бы контролировал каждый твой стон. После, на волне бешеного удовольствия, ты бы стал двигаться быстрее — наши блаженные звуки слились бы в унисон. Ты начнёшь судорожно дёргаться, доходя до предела, а я — изо всех сил вцеплюсь тебе в спину. Чувствуя, как ты меня наполняешь... — В завершение своих фантазий Ангел шумно кончил, в стонах и приятных судорогах. Расправив крылья — приткнулся назад, пока Хаякава пытался выровнять свой ритм дыхания. — Я бы не отпускал тебя. Свалился бы от бессилия тебе на грудь, прижимая дрожащими руками к себе — и не отпускал. Сплёл бы наши пальцы замок — и пролежал бы так всю ночь. Не позволил бы тебе отойти хоть на секунду.       Закончив описывать свои желания, Ангел взъерошил себе волосы свободной рукой и слез с Аки. Развязав руки — обнял его, прижимаясь к груди.       — Я бы не смог отпустить тебя, — Хаякава обнял Ангела, ответно прижимая его к себе ещё сильнее.