Эвелина Миллер

      Я очнулась в кабинете. Некоторое время просто не могла понять, что происходит. Потом до меня всё же дошло, что кто-то настойчиво трясёт меня за плечо. Я вздрогнула и полностью проснулась. В голове всё спуталось, воспоминания (и без того скудные), мысли, чувства, сны, всё это слиплось в один большой ком. Потом, будто через слой ваты, до меня донесся чей-то голос: — Вставайте, пора выезжать! Ну же! Эвелин, просыпайся!       В голосе звучала наигранная серьёзность, так что я не испугалась. К тому же, в памяти наконец всплыло, куда это меня будят и что вообще происходит. Сейчас меня повезут в какой-то таинственный приют, что я, смутно помнила, как мрачное место для бездомных детей. Было и еще нечто важное, что я никак не могла вспомнить. Оно касалось края сознания и кажется, было как-то связанно с одним из полицейских, но как, я не понимала. На самом деле, в мире было (и есть) много чего я не понимаю, а когда я начинала, как мне казалось, что то понимать, как тут же приходило осознание, как многого я еще не знаю. Звучит несколько странно, но если подумать, то вы поймете.       Задумавшись, я зевнула, тем самым выдав, что уже не сплю. Полицейский еще раз встряхнул меня, наверно для верности, а потом сказал: — Ваш поезд отходит через полчаса, если вы не поторопитесь, то опоздаете. Одежда уже готова, вон, там на стуле висит. Первое впечатление — это очень важно. Так что постарайтесь не опоздать.       Договорив, он вышел.        Я, тем временем, открыла глаза, потянулась и села в кровати. Где-то внизу живота завязался узел тревоги и волнения. При мыслях о предстоящей поездке, дыхание сбивалось, а сердце начинало стучать как сумасшедшее. Наверное и правда пора одеваться.       Я соскочила с кровати и прошлёпала босыми ступнями к стулу с одеждой. Там была серая футболка, морковного цвета толстовка, черные спортивные штаны, пара кросовок, вязаная шапочка и черный тканьевый рюкзачок. Натянув вещи, я поняла, что сидят они идеально. Выглядело красиво, а главное было удобным. Наверняка это куплено в каком-нибудь сэконд-хэнде, но и на том спасибо. Заглянув в рюкзак, я обнаружила там зубную щетку и прочие гигиенические принадлежности, а также около 20 баксов, бутылку воды, пирожок в бумажном пакете, сменную футболку и легкие штаны. На самом дне лежала мягкая игрушка. Это была плюшевая лиса, маленькая, с глазками бусинками. Не знаю чем, но она мне очень понравилась. Я быстро забросила всё обратно и побежала к выходу из участка. В кармане штанов, я нашла билет и пачку жвачки. На выходе, меня поджидал рослый мужчина. У него была рыжеватая борода, такая спутанная, словно ее никогда не расчесывали. С трудом, но я вспомнила его имя: Джонни, так его зовут. — Привет!       Я постаралась улыбнуться как можно шире, стараясь затолкать поглубже странное волнение.       Джонни в ответ тоже улыбнулся, но ничего не сказал, только протянул руку. Я ухватилась за нее, и мы пошли в сторону вокзала.       Здание, в котором располагалась полиция, находилась очень близко к главной площади, на которой и был вокзал. Мы дошли туда за пару минут, и до отправки поезда еще оставалось время. Когда Джонни усадил меня в одно из купе, я тут же прилипла к окну. Рассматривала через стекло станцию и людей, ходящих по ней. Некоторые были с собаками, другие ходили семьями. Под колонной сидел парень и наигрывал на гитаре простенькую мелодию. Перед ним лежала шапка, изредка люди, большей частью дети, клали в нее монетки. Я открыла окно и тут же услышала оглушительный гудок поезда. Мы отправлялись в путь.        За стеклом замелькал перрон, но вскоре оборвался. Поезд выехал со станции и направился к горизонту. Вначале наш путь пролегал через город, но уже через десять минут, мы выехали из него. Показалась свинцовая поверхность моря.        Погода стремительно ухудшалась. Тучи налились водой и пришлось закрыть окно. По поезду забарабанили дождевые капли. Колеса мерно стучали по рельсам, дождь перешел в ливень. Под его барабанную дробь я и не заметила как заснула.       Проснулась от того, что меня снова трясли за плечи, как и утром. В этот раз я вернулась в реальность быстро и полностью.       По ощущениям, прошло не больше двух минут, но за окном поезда уже стемнело. Больше не было слышно стука колес, только люди вставали со своих мест, снимали с полок багаж и тихонько переговаривались в тусклом свете свисающих ламп.       Джонни взял меня за руку и повел к дверям. Они устало скрипнули, разъезжаясь.       Мы вышли в прохладу ночи, под моросящий дождик, на мокрую станцию. Небо над головой было черно-серым, через прорехи туч мерцали звезды. От перрона до городка шла утоптанная тропинка, размокшая под ливнем. Наши ботинки уныло прочмокали по ней.       Над всем этим местом повисло такое унылое настроение, что обрывки прекрасного сна, окончательно покинули мои мысли.       Наконец мы вошли в город. Он выглядел на удивление ярким. По всюду горели фонари, яркие огни, рекламные вывески. На улицах ходили толпы народу, продавцы весело закликали людей. Но всё это не касалось тупиковой улицы, на окраине, где за чугунными воротами, высилось кирпичное здание.       Не смотря на новую покраску и опрятный садик, это место выглядело довольно мрачным. Во всей ее вычурности и подчеркнутому уходу, сквозил некий холодок. Идеально круглые кустики по сторонам тропинки, выложенной щербатой плиткой, по всей видимости несколько десятков лет назад, угнетали.       Квадратные кроны деревьев приковывали взгляд, раньше я никогда ничего подобного не видела и подумала, что это некий особый сорт растений, но из за одного из кустов вышел ссохшийся садовник, уныло щелкающий ножницами, развеяв мои подозрения. Я так засмотрелась на ровные лужайки и конусы елей, что не заметила, как приблизилась надпись на воротах, теперь даже я могла ее хорошенько рассмотреть, с трудом, по слогам, но я прочла: — При… Ю… Т, Ву - А - Ля? Что это значит?— вопрос я адресовала Джонни, но ответила на него проходящая мимо старушка. — Не Вуаля, деточка, а Вула, это имя-то этого, как его, ну главного у них там, он всем заправлял с восьмисотых годов, славный был старик, строгий чересчур, но какой порядочный, вот только сердце подвело, нагрузки, видите-ли не выдержало! Это ш надо так! Я тебе так скажу: бредни это всё! Он был сильным старикашкой, не мог просто взять и умереть, странное дело, лет шесть назад, нашли его мертвого, в собственной постели. Ничего не понятно, никаких повреждений на теле, полиция в тупике, доктора в тупике, собаки в тупике, ну и сам дом разумеется, в тупике, окна-то, да двери, всегда у него закрыты, ну и на этот раз тоже были закрыты, вот только не помогло ему это, ох, не помогло, добрались недоброжелатели, и убили, вы мне что хотите говорите, да всё равно, думается мне, что это убийство. Доктора-то, почему смерть от приступа поставили? Да всё по тому что ничего другого им не осталось! — было видно что старуха может говорить еще очень долго и Джонни решил вмешаться. — Вполне возможно, эээ… спасибо что объяснили, кто это такой, но нам пора,— голос у него был хрипловатый и я с удивлением поняла, что это первый раз когда полицейский заговорил при мне, после этого он потянул меня за руку, как раз по направлению к этому приюту. Честно сказать, тут мне стало не по-себе. При всем своем ухоженном виде, он выглядел мрачно, хотя я уже об этом говорила. Только тут я примерно поняла, что будет представлять моя жизнь в приюте. Это было место, унылое место, абсолютно не предназначенное для детей.       Я вцепилась в лямку рюкзака, когда мы вошли под тень дома. Он словно нависал над нами. Крайне неприятное ощущение. Но делать нечего — я поспешила вслед за Джонни.       Когда мы подошли к воротам, Джонни нажал на кнопку звонка, и судя по тому, как быстро кто-то поспешил к нам по дорожке, нас ожидали с нетерпением. С душераздирающим скрипом отворилась калитка и перед нами предстала бледная девушка, лет тридцати. Она молча окинула Джонни подозрительным взглядом, едва заметив меня, но всё же, после короткой заминки, полностью распахнула ворота, как бы давая нам разрешение пройти.       Честно сказать, таким желанием я не горела, как уже было сказано выше, от этого место так и веяло унынием и безнадегой. Но когда мой попутчик пошел по тропе ведущей к крыльцу, я не отстала. Мы прошли мимо сада с деревьями подстриженными в форме геометрических фигур и, могу поклясться, этот садовник в близи выглядел как настоящий убийца! Ржавые секаторы с надрывом щелкнули и я прибавила шагу, чтобы не отставать от Джонни и нашей молчаливой сопровождающей.       Где-то через пол минуты мы подошли к двери. Девушка распахнула ее перед нами, а когда мы зашли, громко захлопнула. Мне показалось что нас заперли в ловушке, хотя изнутри, дом выглядел гораздо уютнее, нежели снаружи. Холл, в котором мы сейчас стояли, освещался множеством слабых лампочек с желтоватым светом. На полу расстелен огромный ковер, некогда, вероятно он был ярко-алый, однако теперь по цвет напоминал скорее кирпичи. Скорее всего по нему прошлись немало пар обуви. Прямо в центре залы была широкая, каменная лестница, уходившая на второй этаж. Справа от парадной двери была еще одна, сильно потрепанная, с облезшей синей краской. Когда она внезапно распахнулась, я вздрогнула. От туда вышла еще одна девушка, довольно похожая на ту что нас привела, только на ее темно синем костюме было много каких-то оборочек, а по краям шли вялые кружева. Судя по бледному цвету одежды ее много раз стирали, причем безо всякой аккуратности. Эта девушка выглядела в чем то выше по статусу, чем первая. Тугой пучок на затылке, идеальная осанка, всё указывало на то что с ней лучше не шутить. — Добро пожаловать в приют Вула. — голос у этой дамы был гнусавым, и она немного картавила,— Вы, должно быть, Джоннатан. Верно?       На это утверждение Джонни молча кивнул. — А ты, следовательно, Эвелина Миллер.       Я полностью повторила движение своего провожатая. — Отлично. Пройдемте ко мне в кабинет, там вы предоставите мне бумаги, подтверждающие вашу личность и нашей новой подопечной.       Она шагнула к одной из дверей и приглашающе махнула рукой. Но стоило ей увидеть как я попыталась последовать за Джонни, как произнесла: — Нет, ты деточка, останешься здесь. Сейчас мы с дядей всё решим и вернемся. Это не займет много времени. Если хочешь, можешь пока осмотреться. Только не ходи на второй этаж.       Мне ничего не оставалось кроме как послушаться. Сделав вид, что что-то в дальнем углу залы привлекло моё внимание, я пошла туда.       На стене и правда висела необычная картина. На холсте была изображена девушка без бровей, со странной полуулыбкой. Под ней была надпись, но не очень большая. Мне пришлось нагнуться прямо над ней, чтобы разобрать слова. Там было написано «Мона Лиза, Леонардо Да Винчи, копия». Мда. Ничего интересного.        Немного левее от места где я стояла, был круглый столик с разными статуэтками на нем. Моё внимание привлек фарфоровый тигр. Я подошла к столику и взяла фигурку. Немного повертев ее в руках, заметила какие то циферки на пузике, не знаю зачем они там. Еще несколько минут я разглядывала остальные статуэтки, но потом это мне надоело.        Я перешла к каменной лестнице. Интересно что там наверху? Я шагнула на первую ступеньку, как в этот момент скрипнула дверь кабинета, и Джонни с управляющей вышли в холл. — Эвелин! Я же сказала тебе не ходить наверх! — крикнула девушка, потом обратившись к Джонни сказала: — Дальше я справлюсь сама, вы можете уходить. Полицейский кивнул и вышел за дверь. — Ну, что ж, малышка, пойдем, я покажу тебе твоих новых друзей — сказала она, улыбнувшись. Но в этой улыбке не было радости.       К горлу снова подступил ком, а внутренности словно скрутились в узел от непонятного волнения. Но все же, превозмогая себя, я улыбнулась в ответ. Девушка протянула мне руку, предлагая схватить ладонь. Так я и сделала. Потом она потянула меня за запястье, и я последовала за ней, наверх, по той самой лестнице. — Как вас зовут, М-Мисс? — мой голос самонепроизвольно дрогнул, от чего вопрос прозвучал как то особенно по-детски. — Луиза — коротко ответила женщина, — А.. а меня Эв- Эвелин — мой голос совсем вышел из под контроля. Возможно это потому что я впервые общаюсь с женщиной? Конечно в участке тоже были дамы, но мы с ними мало пересекались. — Я знаю — вновь ответила она — а фамилия Миллер. — Д, да — чёртово волнение, даже ответить нормально не получается!       Лестница была покрыта тем же, некогда алым, а сейчас приобретшим кирпичный оттенок, ковром что и в зале. Из за этого покрытия, наши шаги звучали приглушённо. Наступившая пауза, прерываемая лишь стуком каблуков, затянулась. Почему то, от этого становилось лишь хуже. Мне захотелось прервать эту неловкую тишину, но я не знала о чем говорить, поэтому ляпнула на обум: — А много здесь детей? Луиза окинула меня удивлённым взглядом. — Конечно, около 1000 с лишним. Это один из самых больших приютов в округе. — она помедлила, а потом добавила — ты обязательно найдешь здесь друзей.

***

      Друзей я не нашла. Но зато, оказалось, что многие дети не рады новенькой. Так что несколько неприятелей я себе точно нажила. Этот день закончился очень быстро, все что я успела сделать – это познакомиться с соседками по комнате, да разложить немногочисленные вещи в тумбочку. Так получилось, потому что я приехала только в восемь вечера, а в девять уже отбой. Получается на все про все у меня был лишь час. А это не так много.       Вот я и лежу в холодной постели уже пятнадцать минут к ряду. Сна, как говорится, ни в одном глазу. На мне местная пижамная рубашка и свободные штаны. Весь комплект в пыльном, сером цвете. Так же мне выдали футболку, юбку чуть ниже колена и шорты, на каждый день, подобные тем в которых здесь ходит любой ребенок. Теперь, я такой же ребенок как и все остальные. Почему то, эта мысль была очень горькой. Я не хотела быть обычной девочкой. "Но чем я от них отличаюсь? К примеру от той же Хлои (соседка справа, днём у нее было два пшеничных хвостика), цветом волос?" "Я другая, не такая как они. Лучше"       Это была странная мысль, словно не принадлежавшая мне. Как будто, кто то это сказал прямо внутри моей головы. "Ладно, уже поздно, надо постараться уснуть, завтра будет большой день". С этой мыслью я перевернулась на другой бок и забылась беспокойным сном.