Эвелина Миллер

      С очередным всполохом пламени, в кабинете появился профессор Дамблдор. На его плече восседал огненный феникс. Взмахнув полыхающими крыльями, птица перелетела на золотой насест, прямо под потолком кабинета.       Директор быстро прошел, по паркетному полу, к большому столу, возле окна. У этого стола было множество ящичков и полочек. На нем громоздились неизвестные приборы, постоянно издающие какие-то звуки. По центру стояло нечто, формой и размерами напоминающее табакерку. Из нее валил густой, лиловый пар.       На столешнице вертелись вредоскопы, тихо жужжали, парящие бубенчики, прикованные цепями. Настольные часы, с восьмью стрелками, тихо отсчитывали минуты.       Дамблдор сел за стол, достал откуда-то листок пергамента, чернила и перо. Написал несколько слов. Потом зачеркнул. Взял новый свиток, вновь занес перо над бумагой. Застыл на мгновение, обдумывая какую то мысль. Бросил перо на столешницу. Сплел длинные пальцы и закрыл глаза. Несколько минут старец просидел в такой позе не двигаясь. Потом встал со стула с массивной спинкой, чем-то напоминающего трон, пересек кабинет, подходя к пустому холсту в человеческий рост. Достал волшебную палочку, пару раз как-то замысловато ею дернул и произнес: — остенде       На холст словно упало множество капель дождя. Он зарябил, задрожал, начал расплываться перед глазами. Потом по полотну побежали золотые трещины, всё больше разрастаясь. Вскоре от потрепаной ткани, не осталось и следа. В раме плескалось и переливалось жидкое золото. Затем, словно кто-то поставил кляксу на пергаменте, появилось черное пятно. Оно достигло размеров ладони и перестало расползаться.       Альбус Дамблдор, обмакнул бузинную палочку в черную кляксу и используя ее вместо пера, вывел:

Гарри Джеймс Поттер

      На золотой поверхности проявилось графическое изображение земного шара. Он бешено завертелся, поворачиваясь то Африкой, то Южной и Северной Америками, то Антарктидой. Иногда четче начинали прорисовываться отдельные государства, или даже города. В такие моменты Директор подавался вперед, чтобы рассмотреть всё в мельчайших подробностях, но изображение тут же менялось.       Спустя еще полминуты, рисунок земного шара растворился в золоте. Вместо него появилась надпись:

Человека с таким именем не существует, либо он мертв.

      Альбус Дамблдор изумленно всмотрелся в слова.       Не в силах поверить, старик повторил процедуру еще два раза. Все они закончились одинаково, также как и первая. Приходилось признать, холст упорно считает, что Гарри Поттер мертв.       Но директор Хогвартса, не собирался сдаваться. Круто развернувшись на пятках, он прошествовал в центр кабинета, где на полу, под махровым ковром, была начерчена руна. Она предназначалась для усиления заклинаний, и Дамблдор использовал ее лишь в крайних случаях, когда была важна предельная точность. Сейчас был именно такой случай, ведь надо было убедится в том что избранный мертв… ну, или жив, хотя на это оставалось мало шансов.       Директор поправил свои извечные очки-половинки на крючковатом носу, выставил перед собой бузинную палочку и взмахнув ею, подумал: «кьюарэрум». Тут же, из кончика магического артефакта, вылетела синеватая молния. Дамблдор провернулся вокруг себя, очертив светящийся круг. Внезапно, линия, только что обрисованная старцем, вспыхнула невероятно ярким, холодным светом. Все предметы в комнате приобрели некоторый нереальный, сюрреалистичный, вид, при этом синем свечении, их границы смазались, как это часто рисуют в комиксах, а тени напротив обрели резкость.       Портреты предыдущих директоров Хогвартса, висевшие на стенах кабинета, проснулись, от подобного светопреставления. Люди на картинах завозились, несколько человек издали удивленное восклицание, при виде творящегося заклинания. Один из них, тот что висел в правом верхнем углу, недовольно поцокал языком и вышел за раму своего изображения.        Тут, от сияющего круга оторвалась ослепительно-яркая молния. На секунду она застыла в воздухе, а затем, вылетела в окно, собравшись в шаровую форму. Молния облетела весь мир, в мгновение ока, в поисках одного человека, но нигде, не в Африке, ни в Европе, она не задержалась.       Через мгновение поисковое заклятие вернулось в кабинет. Дамблдор нахмурился и поведя дланью, погасил круг.       Внезапно, лицо старца просветлело, словно где-то внутри, под испещренной морщинами кожей, зажглась лампочка. Седовласый директор Хогвартса в очередной раз взмахнул волшебной палочкой, произнеся заклинание: — Экспекто патронум!        Из ее конца появилась серебряная птица, напоминающая ту огненную, что сидела под потолком, на золотом насесте. Дамблдор обратился к новоявленному фенексу: — Передай Гарри Поттеру, что…— маг запнулся, придумывая послание — что, я люблю земляничное варенье.       Ничего не произошло. Птица всё также сидела на полу перед ним, склонив сияющую голову в сторону и грустно глядела в глаза, за очками половинками. — Я сказал: «Передай Гарри Поттеру, что я люблю земляничное варенье» — чуть громче повторил Дамблдор. Патронус не шевелился,— передай Гарри Поттеру, что я люблю земляничное варенье, — вновь сказал старик, еще повышая голос.       Серебряный феникс мелодично вскрикнул и растаял в воздухе сияющей дымкой, не в силах помочь хозяину.       Дамблдор покачнулся, но устоял на ногах. — Нет, нет, нет, не все еще потерянно,— забормотал он садясь за стол и открывая верхний левый ящик, — есть кое-что еще… да где же он… должен быть здесь, или здесь,— директор уже засунул руку, чуть ли не по локоть, в ящик, но так и не нашел, что искал. Спустя еще пять минут поисков, он наконец вытащил ладонь со свитком на поверхность,— Ага! А вот и оно!— воскликнул старик развернув пергамент и пробежавшись по нему взглядом,— так, так, так, не здесь, чуть дальше… это? Нет… может это?.. тоже не то… аааа вот тут, — он ткнул тонким пальцем куда-то в середину листа,— সংৰক্ষিত বস্তুটোৰ ওপৰত সম্পূৰ্ণ প্ৰয়াস কৰা হ’ল। তাৰ ফলত বস্তুটোৰ পূৰ্বৰ শাৰীৰিক আৰু মানসিক অৱতাৰবোৰত অস্তিত্ব নোহোৱা হৈ গ’ল। কিন্তু এই মুহূৰ্তত বস্তুটোৰ আত্মা ইয়াত অৱস্থিত...— на этом моменте директор оборвался, так как дальше пергамент был первозданно чистым,— ну хоть что то. Раз даже охранные чары говорят что он мертв, видимо это так,— тяжело вздохнув, он взмахом палочки заставил свиток туго свернуться и возвратиться на свое место, где-то в глубинах ящичка.       Дамблдор рассеянно подпер щеку рукой и замер. Около получаса он просидел абсолютно неподвижно, полностью уйдя в свои мысли: «Надо как-то сообщить об этом в Министерство. Но как это объяснить?» «Нужен новый Избранный, который победит Волан-Де-Морта» «Весь план коту под хвост» «Как поведет себя Северус? Наверное лучше ему не говорить…» «Почему защита не сработала?» Эти, и многие другие, вопросы требовали немедленного решения.       «Всё же, самое главное сейчас это Министерство и Пророк» — решил Дамблдор в первые несколько минут. «Надо написать Корнелиусу, попросить его сообщить в ״Пророк״, но не слишком афишировать. Напечатать где-нибудь в углу, мелким шрифтом. Хорошо, что Северус газет не получает. И нужна другая новость, которая бы отвлекла на себя внимание, например…. Пророчество! Пророчество о новом страже добра, в борьбе с Волан-Дэ-Мортом. Таким способом я убью двух зайцев одним выстрелом, разберусь с Минестерством, и с героем. Но кого же выбрать на эту роль? В первом предсказании говорилось о мальчике родившемся в конце июля, от родителей, трижды бросавших вызов Темному Лорду. Под это определение подходят двое. Один умер, остался Невилл. Значит, решено. Нужно сфабриковать новое пророчество, о якобы герое пришедшем на смену великому Гарри Поттеру, чтобы закончить его дело и одолеть зло.»       Дамблдор тут же схватил очередной листок пергамента и быстро застрочил по нему, своим косым почерком. Несколько раз он останавливался, в задумчивости прикусывая кончик пера, но уже через секунду, его рука продолжала свой полет над письмом. Минут через пять, старик быстро пробежался взглядом по тексту, удовлетворенно кивнул и из того же ящичка, в котором находится свиток с заклятьем, вытащил за лапки спящую сову. Птица очумело огляделась по сторонам, явно не понимая где находится. Тем временем, директор успел привязать письмо к левой ножке и поднеся ее к окну, выкинул прямо в летние предрассветные сумерки. Сова на лету расправила крылья, быстро набирая потерянную высоту и наконец полностью выровняв полет, направилась к Лондону.       Какое-то мгновение Дамблдор смотрел на быстро сжимающуюся в точку птицу, а потом вновь сел за стол. Два пункта выполнены, с Северусом он быстро разберется, защитные чары — дело не срочное, а вот план… надо подстраиваться к непредвиденным обстоятельствам.

***

      Старушка засунула дрожащую руку в карман, доставая помятый носовой платок и допотопный мобильник. Утерла слезы тряпицей и быстро забарабанила узловатыми сморщенными пальцами по кнопкам, набирая номер полиции. Лишь раздались гудки, сухопарая ладонь поднесла устройство к уху. Спустя десять секунд, тишину темного переулка разрезал ее надтреснутый голос: — Алё, это полиция? Приезжайте скорее, здесь произошло массовое убийство. Где я? На углу улиц Голицыной и Барбариса. Да-да, убийство! Приезжайте как можно скорее…        Ее голос оборвался, а из динамика понеслись короткие гудки. Миссис Фигг убрала всё обратно в карман и осталась ждать в окружении трупов. В темноте ночи она и не заметила что одного, самого маленького, из тел не хватает, а на скамейке, под тенью дома появилось новое.       Лишь через полчаса, когда луна всё также озаряла место преступления холодным светом, раздался визг сирены и из-за поворота показалась полицейская машина. Из нее влез мужчина средних лет в специальной форме, да еще несколько человек и две собаки. Казалось сирена вопила что есть мочи, стараясь разбудить как можно больше людей, озаряя проулок беспорядочными вспышками.       Мужчина обежал взглядом трупы и наконец нашел старушку, сидящую на лавке. Он подошел к ней. Кашлянул и четко поставленным голосом, произнес: — Вас просят пройти в участок, чтобы дать показания, а также для предварительного задержания по обвинению в массовом убийстве. — М-меня обвиняют в убийстве? — дрогнувшим голосом переспросила Миссис Фиг. — Да, обвиняют. Вы единственный свидетель этого преступления, пока все данные указывают на вас. — Оххх… — она тяжело вздохнула,— надеюсь что мои показания, вы, всё же, рассмотрите, несмотря на то что меня считают способной на такое… кхм… на такое… — Конечно — заверил ее офицер,— будьте добры пройти со мной в машину, сейчас здесь всё оцепят… Надеюсь вы ничего не меняли? Наш частный детектив заинтересуется этим. — Не знала что у полиции есть собственный детектив,— произнесла старушка поднимаясь с лавки и направляясь к машине, — До этого момента не было, но в связи с этим необычным делом наш начальник нанял одного. Кингсли вроде… или типо того. Говорит, вероятнее всего, отравление газом, но глотки им не просто так же разрезали? К тому же и знает он не очень много, думаю, как осмотрит, предоставит более действенную теорию. Да и крови здесь море… странно, не находите? — двое уже подошли к машине и полицейский учтиво открыл дверь перед старой кошатницей. Только забравшись на сиденье, она буркнула нечто утвердительное.       Дверь с грохотом захлопнулась, когда офицер сел на водительское место. Взвизгнули колеса и машина тронулась с места, оставляя позади трупы и троих полицейских.       В ту же секунду, как уехали Миссис Фиг и офицер, во всю мочь залаяли собаки. Животные бросились к темному участку стены дома, куда почти не падал свет. Там различалась скамейка и темный силуэт на ней. Полиция побежала к тому месту, чтобы проверить, что могло столь сильно взволновать псов.       Когда они подошли к скамье, собаки уже успокоились и только с интересом обнюхивали фигуру. Один из людей зажег фонарь, и тот осветил темноту у стены.        Луч света озарил лицо девочки. На вид ей было пять-шесть лет. На ней не было не единой царапины, только волосы всклокочены. Казалось она просто спит, но полицейские было подумали, что она мертва, как и все остальные, пускай тело было без повреждений.        Но тут, к огромному их шоку, малышка распахнула темные, почти полностью черные, глаза. Некоторое время зрачки оставались расширенными, не реагирую на яркий свет фонаря, потом резко сузились в маленькие точки. Она моргнула, несколько раз и села.       Полиция шокировано молчала, глядя на ребенка. Девочка же, щурилась, прикрывая огромные глаза ладошкой. Так прошло несколько минут. Наконец, тишину нарушил голос, того полицейского, который держал фонарь: — Здравствуй, — аккуратно поздоровался он.       И вновь тишина. Девочка то ли не хотела, то ли не могла ответить. — Как тебя зовут?       Малышка судорожно глотнула, на глазах проступили слезы. — Что здесь произошло? — спросил другой полицейский.       Девочка также не отвечала, только слезы потекли по лицу, закатываясь в рот. — Надо увести ее в участок,— предложил третий. — В-вы кто? — наконец, заикаясь спросила девочка. — Полиция. — Почему я здесь?       Полицейские переглянулись: — Мы хотели спросить у тебя тоже самое. — Я не помню — тихо прошептала она,— ничего… совсем ничего. — Думаю вы правы, Джон, — громко обратился тот что с фонарем, к тому который предложил вести девочку в участок,— надо доставить ее в ближайшее отделение полиции, — он шагнул к скамье и взял малышку за руку,— а там как-нибудь разберемся…— все они выглядели растерянными,— Найтон, вызовите подкрепление, пускай заберут ее, и еще несколько человек нам в помощь. Кажется это дело будет сложнее чем мы думали. — Так точно,— отозвался тот которого назвали Найтоном.       Тем временем, другой, который всё так же держал девочку за руку, провел ребенка ко второй машине. — Как тебя зовут?— мимоходом спросил полицейский,— Или тоже не помнишь? — Не помню,— ответила она,— а вас как? — Роберт,— девочка слегка нахмурилась, словно пыталась что-то вспомнить: — Рада знакомству. — Взаимно.       Остаток пути до машины, они прошли в молчании. Когда двое остановились у самого транспорта, полицейский обошел автомобиль сзади, подходя к багажнику. Открыл его, достал вязаный плед и термос с чаем. Вернулся к девочке. Открыл перед ней дверь, попутно усадив на кожаное сидение. — Посиди здесь, сейчас подъедет подкрепление и мы отвёзем тебя в участок, там уже придумаем что делать, — мужчина вручил чай и одеяло в руки девочке, а потом хлопнул дверью. Щелкнул замок. Темноволосая девочка осталась одна.

***

      Они сидели в тесной комнате. В помещении почти ничего не было, только стол и два стула. На столе стояла тусклая лампа. На каждом из стульев сидел человек. С одной стороны, в тени, восседал офицер полиции, напротив жался ребенок.       На ее плечи был накинут сидцевый плед. Черные глаза глядели затравлено, в глубине их зрачков таился страх. Девочка то и дело забавно выпячивала губу, чтобы сдуть колечко волос с глаз. В руках у нее, была большая кружка. От напитка внутри чашки шел густой, ароматный пар. Время от времени, девочка делала из нее короткий глоток, не отрывая взгляда от темного лица мужчины напротив. — Так ты говоришь, — нарушил тишину следователь, — что ничего не помнишь?       Девочка кивнула. — Но большинство слов ты знаешь, так же как и грамматику английского языка?       Еще один кивок. — Что такое громатика? — спросила она, — Структура речи,— заметив, что ребенок напротив всё также не понимающе смотрит на него, полицейский уточнил — как говорить на английском. — Понятно… — Еще раз, что самое первое ты помнишь? — устало спросил допрашивающий,— то как в тебя светят фонарём? — Нет, до этого у меня еще был сон. Яркая-яркая вспышка зеленого света и страшный хохот, я испугалась и проснулась. Тогда и увидела фонарь,— поправила его девочка. — Попробуй вспомнить что было до этого.       Малышка нахмурилась, зябко повела плечами, глотнула из чашки, прикусила губу. — Не получается, только вспышка света и смех. Всё… — Ладно, — устало кивнул взрослый, — ммм… ты здесь уже больше недели, но никто так и не ответил на объявление. Мы переведем тебя в детский приют, до поры до времени, пока никто не захочет тебя усыновить, или не объявится какой-нибудь родственник. В округе сейчас свободных мест нет, но где то загородом Лондона согласны тебя взять. Тебе выдадут все необходимые вещи. Сегодня вечером садишься на поезд. Он отходит в 10 вечера, Джонни тебя проводит,— полицейский махнул рукой в сторону приоткрытой двери. Из-за нее, словно по команде, вышел еще один мужчина,— сейчас у тебя есть около двух часов свободного времени. Можешь делать что захочешь. — Спасибо, — она встала и пошла к двери.       За дверью находился коридор, по обеим его сторонам шли двери, около пяти штук. За третьей справа, было нечто вроде кладовки, там и поселили девочку.       Ее шаги гулко отдавались в пустом пространстве. В коридоре толпились какие то люди. Краем уха она слышала обрывки дежурных фраз, разговоров, обсуждений преступлений. Внезапно ее внимание привлекли слова одного из людей: — Ну как, продвижения есть? Я имею ввиду то дело. По показаниям старухи выходит что там орудовал сумасшедший. А Эвелин ничего нового не говорит.        Эвелин, так теперь ее зовут. Это имя она выбрала сама, в первый день в участке. — Да, звучит вполне убедительно, вот только столько людей и не смогли защитится? Не уверен я Ларри. — Может у него был пистолет? — девочке всё равно нечего было делать ближайшие два часа, так что она решила остаться и немного послушать этих двоих. — Может и был. Но у убитых их было пять. — У тебя есть более убедительная версия? — Пока нет, но я работаю над этим. Версия с сумасшедшим объясняет отсутствие мотива и способ убийства. Я имею ввиду вспоротые глотки. Возможно их отравили газом? Не понимаю. — И почему он не убил Эвелин? — Может это ее родственник? —А почему тогда не заберет ее отсюда? — Либо не может, либо не хочет, — пожал плечами тот, — Пф… в каком случае не может? — Ну, если, он, например, мертв, или, возможно, в другой стране. — А в каком не хочет? — Смотрите, если он придет и заберет ее, то это будет значить, что он, с большой вероятностью, и есть преступник. Понимаете? — Понимаю.       Один из них посмотрел на наручные часы. — Мне пора, был рад с вами переговорить. — До свидания, Кингсли.       Тот, которого назвали Кингсли кивнул и поспешил к ближайшей двери. Кажется там был его кабинет. Некоторое время девочка просто стояла, а потом вошла следом за человеком. Ей говорили что этот Кингсли работает частным детективом и был приглашен в полицию для расследования убийства. Что ж, ей представился удачный случай разведать обстановку. Например узнать что с ней собираются делать. Мужчина прошел к столу, поворошил там какие то бумаги. Потом потянулся. В руке он сжимал какую-то палочку. Снова согнулся над столом с бумагами. Вновь поворошил кучу документов. Выудил из-под низа странный конверт с печатью (Эвелина присмотрелась, но не смогла разглядеть надпись). Быстро оглянулся через плечо. Девочка стояла в тени, так что ее не заметили. Сунул конверт в карман и вышел через дверь, на противоположной стороне комнаты. Эвелин поспешила за ним. Вслед за Кингсли, малютка попала в очень странную комнату. Больше всего ее поразили летающие свечи, прямо под потолком. Они освещали всю комнату золотистым, дрожащим светом. С бронзовых подсвечников капал воск, но исчезал, не долетая до пола пару сантиметров. В комнате также был камин и несколько мягких кресел. Девочка быстро скользнула в один из не освещенных углов и застыла. Было ясно что происходит нечто странное.       Детектив еще раз огляделся, но никого не заметив, облегченно выдохнул и лениво махнул рукой с зажатой в ней палочкой. В ту же секунду дверь захлопнулась. Щелкнул замок. Кингсли еще несколько раз взмахнул палочкой, пробормотав какие-то слова. Потом уселся в одно из кресел, обращенных к огню, и открыл конверт, который всё это время держал в другой руке. Из конверта вылетел листок бумаги. Он взвился под потолок и там взорвался, с громким хлопком. В ту же секунду по помещению разнесся громовой раскат. И только через секунду девочка поняла, что это чей-то голос. — Подготовь всё к девяти. Я прибуду обычным способом. В том же месте, что и тогда. Сохрани информацию. До встречи.        После столь странной речи, голос замолк. Эвелин совсем ничего не поняла, но видимо Кингсли услышал именно то, что и хотел. Детектив уже шагнул к камину, попутно доставая какой-то порошок из горшка на полке, как вдруг девочка оглушительно чихнула. Мужчина мгновенно обернулся. Его взгляд обежал комнату и остановился на ней. Рука тут же метнулась к карману, из которого торчала палочка. Он схватил ее (Эвелин не поняла чем ему она может помочь) и направил в лицо девочке. — Обливиэйт       Ощущение было такое, словно бы по голове врезали тяжеленным камнем. Девочка пошатнулась и медленно осела на пол.       Кингсли подбежал к ней и прощупал пульс. Потом встал и сокрушенно помотал головой. Не надо было этого делать. У девчонки и так проблемы с памятью, а тут еще заклятье. Это могло привести к непоправимым последствиям, но времени разбираться уже не было. Пора бежать на встречу к директору Хогвартса, у него есть какие-то новости. Волшебник вздохнул. Надо отнести девочку к ней в комнату.       Кингсли поднял ее на руки и вынес в коридор. К счастью там уже никого не было, и они беспрепятственно дошли до кабинета. Там Кингсли положил ее на кровать и поспешно вышел. Время было на исходе, нельзя терять ни минуты.