Алчный Горизонт

— А в той стороне находится остров, населённый разумными грызунами, не поделившими звезду. Вот только та звезда является всего лишь сцинтиллаком, пускай и редкого цвета апоциан, — Форд неопределённо махнул рукой к левому борту, но во тьме не было видно абсолютно ничего. В конечном итоге разделавшись с горой всего за один точный выстрел, они взяли её остатки на буксир и держали путь в Падший город. Как бы дети ни просились посетить ещё какой-нибудь остров, прадяди строго качали головами и следили, чтобы корабль не отклонялся от курса, аргументируя это отсутствием запасов топлива. Но так как заняться на корабле было решительно нечем, братья по очереди рассказывали истории об этом загадочном месте. — Такого же, как шахматная фигурка? — Мэйбл вертела таковую в руках, разглядывая один из невозможных цветов. Здесь, под землёй, он выглядел действительно странно и неуместно, и вряд ли бы смог слиться с окружением на поверхности. — Да, определённо да, — Стэнфорд отвёл взгляд от фигурки, навевающей неприятные воспоминания о том, как они с Биллом играли в шахматы. Даже цвет тех фигур напоминал апоциан, и это выглядело злой насмешкой всезнающего демона, отравляющего жизнь даже сквозь воспоминания. — Да, я бы ради такой тоже развязала войну… — зловеще прошептала девочка, в ответ на что Стэнли добродушно расхохотался. Мэйбл нравились невозможные цвета и странная физика, ставящая в тупик Диппера. Ведь абсолютно очевидно, что свет действительно можно ловить зеркальными шкатулками, не так ли? И что дочь Солнца живёт на юге, а её дети бороздят море. Правда, похоже, одного из детей они и убили ради красивых внутренностей, но… Диппер назвал бы это естественным отбором, а Мэйбл предпочла просто проигнорировать неудобную истину. Ей этот мир определённо подходил больше, чем брату, несмотря на царящий вокруг мрак. И разве не прекрасны любовные истории про нечто, влюблённое в Солнце и теперь лежащее в городе острыми шпилями, или про остров, на котором всё живо во имя неугасающего сердца, или даже про королеву, что погубила всех ради своей любви? Эти истории, естественно, рассказывал Стэнли, потому как Форду отношения были чужды примерно так же, как умение вовремя останавливаться на достигнутом. С другой стороны, Стенфорд, сейчас развлекающий детей научными познаниями об этом мире, мог объяснить как и куда мигрируют острова, почему прореха на севере такая странная и при этом не связанная с измерением кошмаров напрямую, каким богам поклоняются местные и почему те вовсе не боги на самом деле. Все эти знания, бережно собранные по любопытным слухам и запретным историям, постепенно обретали жизнь на бумаге и теперь — в детском воображении. В Подземноморье определённо было нечто зачаровывающее, но вместе с тем жуткое, неправильное и неестественное. Удушливый аромат солёной воды, исчезающий ветер, дым с привкусом серы или состоящий из грибных спор. Плеск отсутствующих волн, лёгкий гул двигателей кораблей, трепет крыльев летучих мышей. Свет фальшивых звёзд в кромешной тьме, разрезаемой всполохами огня и редкими маяками. Затаившиеся монстры, живущие не только под водой, но и в зеркалах, ведущих в чужие сны. Этот мир не был ни к кому дружелюбен, но и не казался враждебным. Он просто лежал под землёй, как зарытый клад, или, если думать о мрачном, как гроб. Огни Падшего Города появляются на горизонте довольно быстро, что не удивительно — это судно намного быстрее, чем то, на котором Диппер и Мэйбл совершали своё путешествие изначально. Стэн говорит, что все здесь выходят в море на мелких лодках, а потом возвращаются на огромных кораблях, будто те растут в пещерах, как грибы, только почему-то при этом не дешевеют. А ещё из них не пытаются делать консервы, гнать вино… А ведь могли бы продавать корабли и в бутылках! Мэйбл находит все эти мысли смешными, но Диппер только отмахивается, вглядываясь в берег. Ему кажется, что под их кораблём плавает что-то большое и жуткое, и смотрит на них во весь свой глаз. Взгляд этот кажется знакомым, и от него бегут мурашки по спине. Достоверно неизвестно, как именно слепой громила узнал о приближении своих должников, но он уже стоял в порту у причала, и губы его рассекала острая улыбка. Уж не тупее ножа, припрятанного в кармане. Стэнли помахал ему рукой, и тогда улыбка потускнела. Стэнфорд лишь закатил глаза, взяв на себя маневрирование, пока они швартовались, вяло переговариваясь с Зусом — тот занимался канатами, местами задубевшими от соли. Прыгать с борта на большую землю было в высшей степени неразумно, так что пришлось дождаться, пока судно замрёт, прежде чем бросить трап и спуститься прямо в руки бандитов. — Достопочтенные граждане, не переживаем, следим за руками! — Стэнли развёл свои широким жестом, после чего из его рукавов посыпались ценные безделушки. — Мои внучатые племянники, к сожалению, не добрались до блестящих душонок, но мы готовы рассчитаться в не менее блестящей валюте! Конечно же Стэн Пайнс не был бы собой, если бы не попытался нагреть бандита, и ему это всё-таки удалось. Конечно, пришлось скрепя сердце раскошелиться, но всё равно сокровищ он отдал на сумму меньшую, чем дали Дипперу и Мэйбл на свершение преступлений. Главное, что их без проблем выпустили из порта. Может, потому, что никто не может устоять перед обаянием их старика, но скорее всего потому, что Форд погрозил спрятанным под курткой оружием, и на этом конфликт оказался временно исчерпан. Как бы дети ни просились подольше задержаться в городе, чтобы осмотреть его с новыми знаниями в безопасности большей, чем в первый визит, Стэнфорд качал головой и стоически игнорировал их капризы. Ему, конечно, хотелось показать им здесь всё-всё, но он понимал, что таскать детей по другим мирам или удивительным ответвлениям от основного стоит только с разрешения родителей и при должной подготовке. Время здесь течёт иначе, и не только потому, что мир оказался буквально законсервирован на долгие годы. Там, наверху, лето закончится быстрее, чем они успеют подняться к поверхности, если задержаться хоть ненадолго. Иногда быть взрослым — это значит говорить неприятные вещи, вести себя разумно и занудно, и удостаиваться за это обиженных взглядов вместо благодарности. Форд привык, а потому невозмутимо закупался топливом и провизией, пока Диппер и Мэйбл канючили всё подряд. Стэнли сдался первым, заверив их, что они могут сходить на рынок и купить что-нибудь интересное там, и он всё им позволит (то есть, скорее всего, украдёт). Что же, это было меньшим из зол. В море они выходят тем же днём, хоть здесь и трудно понять, что таковым является. Сами местные не сильно беспокоятся по этому поводу и считают сутки весьма условно и приблизительно, только в городе и морской навигации используя точное время. Остальным оно попросту не требуется. То, что день подходит к концу, больше понятно по бесконечным зевкам, запускаемым цепной реакцией. Форду тоже хочется спать, но он остаётся у штурвала, пока укладываются все остальные. Диппер прижимает к груди связку книг, раздобытых на рынке, Мэйбл раскладывает вокруг себя различные безделушки и довольно опасное оружие, Вэнди кутается в ткани, а Зус сонно булькает зупчиком, на грани сна кажущимся вполне съедобным. Мрак не опускается на корабль, потому как никуда и не исчезал, но огни Падшего Города остаются вдали. Отсюда относительно недалеко до одного из путей к поверхности. Есть и другие, добираться до которых может быть как и очень долго, так и невозможно вовсе. Воздух кажется чище, стоит только Падшему Городу исчезнуть во тьме. Быть может, когда-то и поверхность Земли очистилась, низвергнув его в пучины, буквально продемонстрировав ад. Подземноморье определённо не являлось худшим из мест, в котором доводилось побывать Стэнфорду, и он намеревался исследовать его позже от и до, но сейчас эта мысль ложилась спать, как и он сам. Даже хороший кофе не способен удерживать учёного на ногах сутками, да и не в его возрасте так пренебрегать своим здоровьем. В разнице образов жизни братьев определённо были свои плюсы, ведь их внутренние часы шли не вровень, что позволяло им сменять друг друга в управлении кораблём. Форд предпочитал спать тогда, когда все остальные бодрствуют, и считал это время своей законной возможностью уединиться с недописанным дневником в том числе. Диппер всё ещё слишком восторженно выспрашивал всё-всё о записях, и это мешало сосредоточиться. Стэнфорд Пайнс умудрялся лихачить даже на корабле, и это вносило в маршрут хоть немного разнообразия. Параллельно он учил племянников основам не только мореходства, но и местному жаргону. В городе это не так бросалось в глаза и уши, но Стэн уверял, что абсолютно все моряки заменяют «с» на «з», и это их особый язык. Звучало глупо, но Мэйбл обожала глупости. — Зудно! Зыр! Зпасатели! Зон! — она выкрикивала случайные слова, восторженно жестикулируя. Оказывается, быть морским волком достаточно просто, нужно всего лишь по всем открывать огонь да правильно заменять в словах буквы. — Прадядя Зтэн! — девочка указала в его сторону пальцем, но не успокоилась на этом. — Зэнди! — та усмехнулась, поправляя оснастку. — Зиппер! — Мэйбл, это не так работает, нужно заменять только первую букву «с», а не… — попытался напомнить брат, но это не возымело никакого эффекта. — Зови меня капитаном Зейбл! — она гордо хлопнула раскрытой ладонью по груди. — Зейбл Пайнз! — Моя школа, — ухмыльнулся Стэн, получающий от этого потока неадекватности явное удовольствие. Ему нравились путешествия, нравилась компания брата, но иногда тот был ужасно занудным, и привыкший к лёгким развлечениям вроде телевизора и жёлтых газет Стэнли скучал. Внучатые племянники буквально были для него глотком свежего воздуха, которым он всё не мог надышаться. — Зуз! — Мэйбл радостно бросилась ему на шею, уверяя, что ему на роду было написано стать крутым мореплавателем, даже имя менять почти не нужно, да и с зупчиком он примирился самым первым и единственным. Когда смех на палубе стал заглушаться шумом воды, Мэйбл и Диппер смолкли сами, понимая, что весёлое приключение в подземном море подходит к концу. Это звучали пороги, по которым они спустились, а значит поверхность уже близко. Вот только как подниматься наверх для них так и осталось загадкой. Мэйбл уже понадеялась, что у прадядь и правда есть гигантский абордажный крюк для таких целей, но те почему-то не спешили им воспользоваться. Появившийся на палубе Форд явно хотел сменить курс, но Стэн упирался изо всех сил, так что они чуть в очередной раз не подрались. История оказалась довольно прозаичной — Стэнфорд предлагал пройти через проход, находящийся чуть дальше, но имеющий таможенный пункт, а Стэнли упирался, что на таможню ему нельзя. Форд абсолютно не мог понять, почему, ведь в Падший Город они вошли без проблем, а там контрабанде уделялось большее внимание, чем в проходе к каналам, где самым частыми гостями были как раз контрабандисты. Устав от бесполезных попыток переубедить брата, имеющего явно криминальное прошлое, не располагающее к проявлениям любви по отношению к блюстителям закона, Стэнфорд просто сел на палубе, скрестив на груди руки, и велел рулить Стэну самому, раз тот не намерен пользоваться благами цивилизации. — Думаешь я не смогу? Ха! Держитесь крепче, мы отправляемся наверх! — Надеюсь, не на небеса… — буркнула Вэнди, спешно накидывая на себя верёвку, чтобы не сгинуть в пучинах на каком-нибудь особенно крутом вираже. У двигателя хватило мощности пройти пороги вверх и против течения, и где-то внутри Диппера на пару с ужасом от происходящего заскреблось премерзкое чувство нарушения законов физики, как было с зеркальными шкатулками. Впрочем, это же Стэн Пайнс — удивительно, как он умудрился не нарушить эти законы до этого. Когда корабль выбрался из сильного течения, Стэнли устало размял плечи и побрёл подремать, сетуя, что он чуть не сорвал себе всё, пока рулил их жизнями в бурном потоке. На лаконичное «сам виноват» тот лишь погрозил кулаком, но в очередную перепалку с братом вступать не стал. Оглянувшись назад, Диппер мог бы сказать, что оставшееся внизу море подмигнуло ему гигантским глазом, скрывшимся в волнах век. Говорят, такие кошмары преследуют многих мореплавателей, но было в этом взгляде нечто до неправильного знакомое… Словно всё, что было в том камне на поверхности, просто стекло вниз. Форд всё же показал, где находился проход к каналу, и тот был едва заметен даже в свете фонарей, уводящий по подземной реке далеко за пределы штата. Не удивительно, что его не удалось обнаружить без специальной карты, ведь ничто не указывало, что в одной из стен есть арка, за которой начинаются совершенно другие залы. Подъём к поверхности был не менее скучен, чем изначальный спуск. Почти все решили его проспать, и только Вэнди осталась порулить судном, получая явное удовольствие от управления транспортным средством без прав. Тишина и темнота уже не так давили, поэтому девушка просто наслаждалась моментом. Скоро покажется солнце, будет встреча с семьёй, попытки объяснить им, где она была так долго… От мыслей об этом даже захотелось развернуться. К моменту, когда в пещере начал появляться естественный свет, все уже были на палубе, устроив завтрак из консервов. Оказывается, в банку можно закатать буквально что угодно, включая блёстки, которым там явно не место. Но то, как они искрились в едва появившемся солнечном свете, было восхитительным, как и возможность сойти на твёрдую землю, находящуюся не под другой землёй. Городок Гравити Фолз ни капли не изменился за их отсутствие, разве что на машине Стэна стало больше грязи, но решено было заняться её мытьём гораздо позже, когда они доберутся до хижины и отдохнут. К тому же, их там наверняка заждались. Лето и правда подходило к концу — уже начинала желтеть трава, и хвоя выглядела не такой яркой, как было раньше. Солнечный свет поначалу даже делал больно глазам, но всё равно казался чарующе приятным. Удивительно, как сильно начинаешь ценить самые простые вещи, стоит их на время лишиться — естественный свет, зелень вокруг, вкусную еду, общество знакомых людей, родные стены. Вернуться домой было в высшей степени приятно несмотря на то, что приключения под землёй ещё звали хором различных голосов, суля богатства, загадки и, возможно, погибель. Мелоди очень рада видеть Зуса целым и невредимым, и показывает ему результаты работы — она собрала несколько новых экспонатов, распродала остатки ужасных футболок с монстром в виде (и в лице) пятна кетчупа, а ещё переклеила стык в стык обои в одной из комнат. Она даже не разозлилась на отсутствие связи, заверив, что отношения на расстоянии научили её стойко принимать перебои со связью. Главное — доверие. Когда покончено с приветственными объятьями, руганью и звонками родным, они все собираются в Хижине, чтобы поделиться историей небольшого путешествия в огромный неизведанный мир подземного моря, где большие острова меняют положение на карте, а маленькие нападают на корабли, где сияют во тьме фальшивые звёзды на каменном небе, где люди остались в прошлом, заживо погребённые под землёй и прошедшими годами, где свет ловят в зеркальные шкатулки, а документы подписывают чернилами невозможного цвета. Всё это звучит как сказка, вычитанная в книжке, но впечатления — реальны, как и привезённые вещи. Странные ткани, не похожие на те, что можно купить в магазине, причудливые игральные кости, в конце концов пресловутый зупчик с неидентифицируемым составом, и жуткая бутылка грибного вина. Всё это займёт свои места на полках, где сольются с обычными сувенирами для туристов, что не смогут узнать о настоящем происхождении вещей. Легенды, рассказанные честно, с искренней верой в произошедшее, всегда уступают банальной лжи во имя маркетинговых уловок. Некоторые знания не стоит разглашать всем подряд. Диппер внезапно бросает кости на стол, предлагая сыграть в «Подземелья, подземелья и ещё больше подземелий» по новой тематической карте, которую он придумал во время путешествия. Бортовой журнал, исполнявший и роль дневника, становится руководством мастера. Форд тоже достаёт свой, вручая Дипперу, потому что не может устоять перед соблазном сыграть в большой компании заинтересованных людей, да и хочет поведать историю. Они вместе рисуют карту, намечают на ней острова. — Однажды Базаар и Солнце вступили в романтические отношения, и это не закончилось ничем хорошим. Если не углубляться так, как сделал это Базаар в недра Земли, то теперь у него есть время семи городов, чтобы исполнить свою волю… Но вы, наверно, спросите меня, кто это такой? Итак, вам нужно выбросить двадцать семь, чтобы узнать эту часть предисловия, — улыбнулся Форд, с молчаливого одобрения Диппера приняв на себя роль мастера игры. Про Мастеров из Падшего Города самому Дипперу хотелось узнать до дрожи в ногах, так что он готов был попросить Стэна помочь ему смухлевать, бросая кости. Никому не стоило бы знать, из чего на самом деле делаются дьявольские кубики, но, может, завеса тайны приоткроется позже. До конца лета ещё есть время, а «Подземелья, подземелья и ещё больше подземелий» можно исследовать едва ли не дольше, чем само Подземноморье.