рефлекс

На что способны некоторые люди ради интересных снимков в свой профиль, лайков и подписок? Можно ли назвать это безумием? То, что они делают, только чтобы привлечь внимание других? Но ведь так и получается, что один сделал, а другие, увидев успех, хотят добиться того же. Это же так легко, правда? Серёжа уже и не помнит, когда последний раз делал нормальные фотографии, лишь заебаные фотки лица, полностью закрытого волосами. Да и смысла в этом не было никогда, разве что сравнивать то, на сколько волосы отросли. Каждая секунда словно вечно течёт, так плавно и мягко, что хочется забыться. Изгибы худощавого тела поглощает не только камера, но и чёрные, пустые глаза. Сейчас он позирует для Кира, только для него одного, не думая даже о том, что эти фото увидят тысячи людей, сейчас для него есть только Кир и звуки щелчка камеры. Старается? Однозначно. Давно ли проснулась та теплота? То, что сейчас Серёжа пытается скрыть работой и общей выгодой, но все равно срывается и приезжает после первого же сообщения. Да какие к черту деньги? Есть бездонные чёрные глаза, есть длинные руки с тонкими запястьями, красивые ключицы и худущая шея, обрамленная странной татуировкой, выцветшие волосы, пухлые губы с обворожительной улыбкой, ровные зубки с острыми клыками, что оставили множество следов, до сих пор напоминающих о видеоролике, который Серёжа боится включать, будто увидит там не себя, а лежащую под Киром худую и бледную блядь, которая фальшиво стонет и извивается, будто ее пытают. Он боится увидеть свое лицо, но видеть не того человека, каким является. А ещё боится, что он так трепещет только из-за присутствия Кира, его взгляда и советов о том, как Серёже лучше встать. Чувствует власть над собой и ему это нравится, когда за тебя решают все намного легче, ты можешь слушать и вставать в нужную позу, но и одновременно чувствует тошноту от того, насколько дешёвой шлюхой ты стал. Голоса в голове рвут на несколько частей. Один говорит: «Он нравится тебе, а ему нравятся послушные, ты будешь молодцом, если сейчас нагнешься по его просьбе. Ты сам хочешь того, чтобы тобой управляли, нравится слушаться, когда тебя хвалят. Он хвалит тебя и ласкает, не будь дураком и не теряй последнее, что у тебя есть.», в то время как другой твердит: " Ты грязный! Ты грязный! Ты грязный! Ты просто последнее дерьмо, ничего не стоящее! Самое время продаваться за деньги и быть шлюхой? А тебе подходит роль грязной суки, которая согласна на все! Ты ничтожество, пустое и сгнившее! Кусок мяса!», но собственный голос пытается перебить все:"Ради денег. Ради денег. Ради денег. Ради денег. Ради денег. «. Голова заболела. — Ты в порядке? Выглядишь так, будто ща в обморок упадёшь. Может тебе прилечь? — Ты ведь только ради подписоты и денег это делаешь? — Ноги ватные опускают хозяина на мятую постель, которая сразу начинает топить в резких кадрах из воспоминаний, словно из влажной грязи и спертого воздуха с примесью сладкой гнили. Рядом садится кто-то ещё. Справа красноволосый парень, который глазами своими выжег на каждом сантиметре тела свое имя, как печать о принадлежности. А слева остатки гордости. Хрупкие, будто стеклянная ваза, которая уже вся в трещинах и никто даже не старается попытаться склеить ее чем-то. — Не понял. К чему ты ведёшь? — Знаешь, мне кажется, что я как шлюха какая-то, но шлюхи же обычно ничего не чувствуют к людям, которые их снимают и трахают, правда? Получается я какая-то неправильная шлюха. — Ты че несёшь? У тебя случайно не температура? Я тебя не понимаю совсем. — Он все понимает. Понял давно, когда ещё заметил, как чувственно зелёные глаза время от времени впиваются в его черты лица, будто пытаясь запомнить каждую крупинку, как нежно его покрывали поцелуями, хотя они вроде как должны были быть фальшивыми, ведь они просто партнёры по их очень странному бизнесу. Он все давно понял и в красноволосую голову давно пришла мысль. Противная, грязная, циничная и мерзкая. — К чему ты ведёшь? — Я уже ничего не понимаю, ощущение, будто я с ума схожу, а ты не замечаешь даже. Каждая секунда в этой роли будто выжигается сука на коже. Я не могу так уже, да, у меня есть чувства и я знаю что они не взаимны, поэтому я лучше сдохну от голода, чем буду тупой, послушной вещью. Ему не ответят. Серёжа вскакивает с кровати и нервно рыскает по комнате в поисках телефона и рюкзака. Все эти вещи он уже зацепил взглядом, но продолжает делать вид, что ищет, лишь бы потянуть время, лишь бы «Останови! Скажи же что нибудь! Я не хочу терять тебя, останови! Останови! Останови меня!». Наконец все-таки берет в руки свои находки и идёт в двери. Его не провожают и не говорят ни слова. Шнурки выпадают и трясущихся рук, словно тоже хотят остаться в этой квартире. И их просьбы будут услышаны. — Останься, мне кажется я тоже в тебя влюблен. Не хочу терять тебя. Не уходи. Нежные объятья, с капельками собственных солёных слез, заставляют утонуть в родной и густой дреме. Ведь именно это ему нужно было услышать?