Лиделиум

Кристанская империя, седьмая планета Анаксонской звездной системы, южное полушарие, территория Диких лесов 11866 год

Кристанская империя, седьмая планета Анаксонской звездной системы, южное полушарие, территория Диких лесов 11866 год Почему сны всегда кажутся такими реальными? Настолько, что в первые минуты, когда открываешь глаза – пытаешься сопоставить действительность с только что произошедшим и лишь спустя несколько секунд осознаешь, что мира, в котором ты был буквально два моргания назад – нет и никогда не было. Но и это в лучшем случае. В худшем – твое столкновение с реальностью начинается с невыносимой головной боли и оглушающего звона в ушах. При малейшем движении тело ломило так, что было больно дышать. Глаза моментально заслезились от яркого света, и чем яснее становилась картинка, тем я чётче понимала, что место, в котором проснулась, имеет мало общего с моим домом. Игнорируя невыносимую головную боль и звон, я постаралась вспомнить, где нахожусь и как здесь оказалась, но каждая попытка собраться с мыслями будто ещё больше их рассеивала. Мне хотелось умереть. А ещё больше – пить. – Вы меня слышите? – эхом отозвался незнакомый голос. Щурясь от ядовитого света, я разглядела силуэты двух человек, склонившихся надо мной. Оба были в больничном обмундировании и масках, поэтому лиц их опознать так и не удалось, однако голос, что обращался ко мне, явно принадлежал женщине. С трудом приподняв правую руку, я протерла глаза. – Лейн, приглуши лампу, - когда ядовитый свет смягчился, врач вновь обернулась ко мне, - Так лучше? Как вы себя чувствуете? – Хуже некуда, - из пересохшего горла едва донесся слабый хрип, – Пожалуйста, воды. Врач поняла, прочитав по губам. В следующий момент ее помощник уже держал в руках стакан. Когда я попыталась приподняться - оглушающий звон в ушах усилился и картинка перед глазами плыла. Тем не менее мне удалось разглядеть пространство вокруг себя: я находилась в изолированном стеклянном блоке в огромном помещении, в котором было несколько десятков таких же небольших прозрачных аквариумов примерно два на два метра - с больничной койкой и аппаратурой. Испытательный изолятор? Медицинский центр? В голове проносились стихийные варианты. Признаться, ни один из них не вызывал у меня восторга. Врач и помощник выглядели озадаченно. Прямо за стеклом своего отсека я заметила еще двух молодых людей: один – смуглый, крепкий и темноволосый – с интересом оглядывая меня, что-то быстро комментировал на ходу. Второй казался выше и был явно менее доброжелательно настроен, чем первый. Стоя вплотную к стеклянной перегородке и скрестив руки на груди, он прожигал меня тяжелым взглядом. Я опустошила стакан с водой за несколько секунд. В этот момент врач успела прикрепить датчик к моей руке, чтобы изменить давление. – Показатели критические. Что вы чувствуете? Еще минуту назад я хорошо видела, а сейчас с трудом улавливала очертания силуэтов. В глазах поплыли черные круги и картинка становилась все менее четкой. Головная боль пульсировала в висках. – Могло быть и лучше, - все, что я сумела произнести перед тем, как почувствовала внезапный прилив тошноты. Кажется, справа от моей койки было мусорное ведро. Рассчитывая только на удачу, я резко повернулась, наощупь нашла его, и в следующий момент только что выпитый стакан воды и все, что еще оставалось в моем желудке, вышло наружу. Зрение исчезло полностью, кровь шумела в ушах, голоса врача и ее помощника потерялись в общем хаотичном потоке звуков. Мне оставалось лишь судорожно подвести итоги: во-первых, я без понятия, где я нахожусь, во-вторых, меня только что вырвало на глазах минимум четырех человек, в-третьих, кажется, я умираю. "Вот черт, надеюсь, это сон", - промелькнуло в голове перед тем, как мысли окончательно спутались и все погрузилось во тьму. К сожалению, это был не сон. Не знаю, сколько я еще пробыла в отключке перед тем, как шум отдаленных голосов вновь начал заполнять пустоту в сознании. Органы чувств просыпались постепенно: сначала вернулся слух, после – нюх, и в тот же момент в нос ударил едкий синтетический запах лекарств. Я приложила немалые усилия, чтобы пошевелить затекшими пальцами рук и медленно провести ими по простыне – осязание тоже было в порядке. Зрение вернулась в последнюю очередь: глаза еще несколько минут привыкали к неесественному, ядовитому свету. Я по-прежнему находилось в том же самом изоляторе – белоснежном и стерильным до омерзения, правда на этот раз в нем больше никого не было. Радовало лишь то, что чувствовала я себя гораздо лучше – головная боль больше не беспокоила, зрение полностью восстановилось. Тело, правда, по-прежнему ломило, и каждое резкое движение отозвалось глухой, но вполне сносной болью. Я огляделась. На этот раз в помещении мне удалось насчитать не менее двадцати человек. Часть из них – в белых халатах и планшетах – перемещались между другими боксами, которые по-прежнему пустовали. Остальные были рассеяны по всему периметру медицинского центра: справа небольшая группа из пяти человек о чем-то оживленно дискутировала, рядом с ней один из специалистов демонстрировал стоящему рядом человеку голограмму со своего планшета. Что именно было на ней – я не разглядела, но мужчина выглядел крайне озадаченным. Слева две молодые девушки, сидя за столом и изредка переговариваясь о чем-то, пили кофе. Недалеко от них я заметила еще несколько мужчин, среди которых узнала смуглого юношу, которого успела заметить в прошлый раз. При мысли о том, что, вероятно, пару часов назад меня вывернуло у него на глазах, я поморщилась. Не удивительно, что по иронии судьбы он был первым из всех, кто заметил, что я очнулась. Наши взгляды встретились. Кажется, он был удивлен, что я все-таки пришла в себя. Что сказать, я и сама не особо на это рассчитывала. Моя левая рука все еще была соединена датчиком со стоящей рядом аппаратурой. Я слегка коснулась его, надеясь самостоятельно найти способ открепиться, и в тот же момент перед глазами вспыхнула голограмма, на которой один за другими со звонким сигналом начали загораться и озвучиваться показатели: – Группа крови вторая положительная, давление 125 на 83, температура 36,9, – в момент внимание всех в помещении обратилось ко мне. Я лихорадочно пыталась отключить датчик ну или хотя бы заставить его замолчать, – нарушения работы опорно-двигательного аппарата не выявлены, нарушения работы дыхательного аппарата не выявлены. Проклятье! Я вновь оглядела всех присутствующих в надежде, что кто-то из них придет мне на помощь ну или позовет врача, однако все словно окаменели, с интересом наблюдая за моими жалкими попытками справиться с искусственным интеллектом. Две девушки в конце зала даже оставили кофе. – Нарушение работы желудочного-кишечного тракта не выявлены, нарушение работы пищеварительной системы не выявлены, нарушение работы мозга не выявлены. Черт! Черт! Черт! С трудом сдерживая панику, я бросила отчаянный взгляд в сторону смуглого незнакомца. Он слегка приподнял бровь, явно сомневаясь в верности последнего вердикта датчика, но в конечном итоге, что-то коротко бросил своим спутникам и быстрым шагом направился в мою сторону. Одна из стеклянных стен отъехала, освобождая проход. Парень приблизился и легким движением коснулся голограммы, после чего она потухла и голос стих. – Спасибо, - с облегчением выдохнула я. – Пустяки, - голос незнакомца прозвучал на удивление мягко, - Вот тут сбоку на датчике есть кнопка, она блокирует крепления, - я почувствовала прикосновение его теплой шершавой ладони, и в следующий момент моя левая рука была освобождена. На месте, где только что был датчик, остались красные следы. Я с благодарностью посмотрела на юношу. Вблизи он показался мне чуть выше, чем в прошлый раз. Его красивая гладкая кожа отливала ровным оливковым загаром, будто последние несколько месяцев он провел на Селиосе - одной из самых жарких планет в двойной звездной системе. Мой взгляд быстро проскользил по широким сильным рукам парня, по квадратному волевому подбородку, пухлым губам и столкнулся с внимательным встречным взглядом миндалевидных карих глаз незнакомца – в них читалось нескрываемое любопытство. – Мистер Хейзер, я смотрю вы нас опередили, - послышался голос позади. Я обернулась. Вслед за юношей в блоке показался высокий мужчина средних лет. На нем, как и на большинстве присутствующих не было больничного обмундирования, масок и белого халата, однако сразу стало понятно, что он здесь точно не случайный зритель. Пронзительный взгляд его бледно-голубых глаз из под очков несколько мгновений изучал меня, - Я рад, что наша гостья наконец очнулась. Вам лучше?- участливо поинтересовался мужчина. – Вполне. – Отлично. Наверно вам не терпится узнать, где вы и как здесь оказались. Я – доктор Джон Килси, а это – он указал на молодого человека, который появился вслед за ним – мой ассистент, его зовут... – Лейн, – даже без маски я узнала юношу - Спасибо за воду, -мой взгляд скользнул в сторону вычищенного ведра рядом с койкой. Кажется, юноша, что минуту назад спас меня от датчика, усмехнулся. Лейн смущенно кивнул. – Алик, – доктор Килси вопросительно посмотрел на мистера Хейзера, – оставите нас ненадолго? Я хочу побеседовать с ... – Мария Эйлер. Доктор Килси коротко кивнул. – С Марией, – закончил он. Только сейчас я заметила у него в руках устройство, которое он поместил на стол рядом с моей койкой. Сам доктор Килси опустился на соседнее кресло, Лейн остался стоять в дверях. – Могу предположить, что вы сейчас в смятении, – заметил Джон, обращаясь ко мне, – У вас есть предположения, где вы находитесь? Я еще раз огляделась вокруг. Все присутствующие по-прежнему оставались на месте. Их холодные, подозрительные взгляды внимательно изучали меня. Юноша, которого доктор Килси пару минут назад представил как Алика Хейзера, хоть и вышел за пределы бокса, но по-прежнему оставался вблизи. Может, мне показалось, но он был единственным в глазах которого я встретила сочувствие, а не презрение. – Не обращайте на них внимание, – прочитал мои мысли Джон, – У нас здесь не часто бывают гости. Повторю свой вопрос: у вас есть предположения, где вы? – Никаких, - тихо заключила я. – Вы находитесь на седьмой планете Анаксонской звездной системы на базе рианских повстанческих сил в Диких лесах. Вы представляете, где это? У меня похолодело внутри. Дикие леса считались одной из самых глухих и "черных" зон в Анаксонской звездной системе. Из-за геологических особенностей и сложного климата здесь практически не работали никакие средства связи, глушились все отслеживающие системы. Дикие леса были вне досягаемости спутниковых сигналов и космической нейросети, что делало эту зону идеальным убежищем повстанческих сил бывшей Рианской империи. За последние пару лет база в Диких лесах обросла мифами. Говорили, что это самое безопасное место в галактике для повстанцев, потому что здесь обосновались члены Лиделиума, присоединившиеся к восстанию. Говорили, что здесь собран запас ядерного вооружения, способный уничтожить всю звездную систему. Говорили, что база в Диких лесах находится так глубоко под землей, что ее просто невозможно обнаружить ни с воздуха, ни с суши. Говорили, что ее конструкцию разработал лично Нейк Брей - лидер восстания. Говорили, что попасть сюда невозможно, если ты не принадлежишь к высшим кастам. О да, я представляла очень много всего, когда думала о базе в Диких лесах. Жаль, что я не знала, что из этого правда. – Мария? – голос доктора Килси вернул меня в реальность. – Как я здесь оказалась? – О, это очень интересная история. Я обязательно расскажу вам все, но перед этим попрошу ответить на ряд простых вопросов. Это ради безопасности – вашей и нашей, не более. Должен предупредить, что по информации, которой мы располагаем, вы, вероятно, перед тем как оказаться здесь пережили большие потрясения, которые могли исказить ваше восприятие реальности. Это защитная реакция сознания, здесь нет ничего особенного, но ваш мозг знает правду и обязательно выдаст ее. С помощью этого устройства – Джон Килси слегка хлопнул рукой по сенсорной панели на столе, – мы сможем проанализировать ваш эмоциональный фон и ассоциативный ряд. Так мы с точностью восстановим события последних дней, которые привели вас сюда. Все что от вас требуется – это честно и максимально подробно отвечать на мои вопросы. Это понятно? От размеренного механического голоса доктора мне было не по себе. – Я могу отказаться? – К сожалению, нет. Не волнуйтесь, эту процедуру проходит каждый, кто оказывается здесь. Гарантирую вам, что это абсолютно безопасно и безболезненно, – спокойно ответил Джон, – Пожалуйста, положите руку на сенсор. Я еще раз оглянулась на Алика Хейзера, надеясь вновь найти в его лице поддержку, но парень неподвижно стоял у стеклянной стены, не спуская с меня тяжелого, напряженного взгляда, от чего мне еще больше стало не по себе. Когда я опустила руку на сенсор, датчики тут же обхватили пальцы и в следующий момент, еще до того, как я успела опомниться, доктор Килси присоединил два других к моей голове. Я почувствовала себя животным, загнанным в клетку. – Начнем?- риторически спросил Килси, как будто у меня был выбор, - Ваше полное имя. – Я уже говорила... – Попрошу повторить, - спокойно отозвался Джон. – Мария Эйлер. – Сколько вам полных лет? – Двадцать один год. – Какой сейчас год? – Одиннадцать тысяч, восемьсот шестьдесят шестой по земному летоисчислению. – Месяц? – Шестой. – День? – Я не знаю, вы не сказали, сколько времени я провела без сознания. – Тогда назовите последний день, который вы помните, – доктор бросил на меня короткий взгляд. Я замялась, пытаясь восстановить в памяти последние события. – Пятнадцатое июня, - за стеклянными стенами бокса прошел шум, однако Джон Килси и бровью не повел, – Так сколько времени я пробыла здесь? – Я смогу ответить на этот вопрос позже. – Почему? Что такого в этом вопросе?- механическая невозмутимость Джона, размеренный тон, полное отсутствие эмоций на его лице и нежелание отвечать сводили меня с ума. Я чувствовала, как нервная дрожь постепенно охватывает тело. Где-то позади в зале громко хлопнула дверь и послышались шаги. Публика, не спускающая с меня глаз все это время, мгновенно оживилась, освобождая проход. К моему боксу направлялись двое людей – одного из них я узнала сразу, – это был второй молодой человек, что наблюдал за мной вместе с Хейзером. На несколько мгновений наши взгляды встретились. – Вы ничего не пропустили, – коротко сообщил Алик, когда прибывшие поравнялись с ним, - Мы только начали. Молодой человек слегка кивнул и вновь посмотрел на меня. Его спутник, которого я не смогла разглядеть до этого – сделал то же самое. Не в силах скрыть удивление, я пристально уставилась на него: второго незнакомца я узнала сразу – мы никогда не встречались лично, но тысячи раз его лицо я видела на экранах и голограммах в разных концах галактики. Пожалуй, это был единственный человек из Лиделиума, кого можно было видеть так же часто, как императрицу. Террорист, убийца императора и по совместительству лидер восстания – герцог Нейк Брей. Он казался ниже, грубее и старше, чем я его себе представляла, но это точно был он. Сейчас я была почти уверена. Кажется, Джон Килси, кем бы он ни был, не врал о моем местонахождении. Заметив пристальное внимание с моей стороны, Нейк Брей поморщился, и, устало осмотрев зал, что-то быстро и тихо сказал молодому спутнику. Кажется, я расслышала только "позовете, когда будет что-то интересное" или что-то вроде того, после чего он направился прочь. Я рассеянно проводила его взглядом. – Мария, продолжим, - голос доктора Килси вернул меня к реальности, – Какой касте вы принадлежите? Народу за стеклом становилось все больше. Мгновенно мне стало душно, нервная дрожь усиливалась. Я судорожно попыталась сопоставить в голове факты и понять, что здесь может делать Нейк Брей, а что еще важнее, что здесь делаю я. Взгляд переходил от одного человека к следующему, от одних глаз к другим. Семнадцать, восемнадцать, девятнадать – я пыталась быстро посчитать присутствующих, но снова и снова сбивалась. – Мария, вы слышите меня? - повторил Килси. – Что все тут делают? Зачем они здесь? – Это не имеет значения, не смотрите на них и отвечайте на мои вопросы. Ваша каста? – Пятьдесят третья, - когда я ответила, по залу прошел шум и аппарат впервые издал резкий сигнал, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. – Что это за звук, что он означает? – Не обращайте внимание, – холодно отозвался доктор, – Откуда вы родом? – Пятая планета Галисийской звездной системы, бывшая Рианская империя. – Вы там проживаете последние годы? – Нет, я покинула ее несколько лет назад. – Где вы находились после этого? Казалось, что из помещения выкачали весь кислород. Неужели мне одной так плохо? Почему другие этого не чувствуют? – На Мелнисе, третья планета звездной системы Каас. Там находится еще одна повстанческая база, – я с мольбой посмотрела на мужчину, – Мы можем продолжить в другой раз? Мне не очень хорошо сейчас. Всего на несколько секунд Джон Килси замялся и бросил короткий вопросительный взгляд в сторону высокого черноволосого юноши, который по-прежнему находился рядом с Хейзером. Тот коротко кивнул. Доктору понадобилось пару мгновений, чтобы побороть сомнение и вернуть прежнее невозмутимое выражение лица. – Боюсь что нет, вам придется немного потерпеть, – ответил он. – Пятнадцатого июня, в самый последний день, что вы помните? Вы находились там? – Да, - на мой ответ устройство вновь противно запищало. Воздуха не хватало, и я почувствовала, как покрываюсь холодным потом. Вы уверены? – Да. Когда очередной сигнал вновь прозвенел в тишине, я почти дрожала. Алик Хейзер с волнением наблюдал за происходящим. Лицо незнакомца рядом с ним оставалось непроницаемо. – Опишите последнее, что вы помните, – продолжил Джон Килси. Я устало потерла ноющие виски, пытаясь восстановить в памяти последние воспоминания. – Я не уверена, - голову заполнила глухая ноющая боль, словно я пыталась пробиться к ним через толстый мрак, - Кажется я была в своем доме. Сигнал. Виски стали пульсировать сильнее. – Пожалуйста, давайте прекратим, - взмолилась я. – Мария, кажется мы добрались до того момента, где ваши воспоминания могут быть искажены, - впервые голос Джона Килси прозвучал сочувственно, – Осталось немного. Вы были одна в тот момент? – Кажется, да.. Сигнал. – Или нет... Снова сигнал. - Я не помню. Синал и сразу же еще и еще один. – Разве это имеет значение? – задыхаясь, выкрикнула я, – Что все это значит?! – Мария, я обещаю, что позже отвечу на все ваши вопросы. Сигнал, еще сигнал - устройство словно сходило с ума. Мой взгляд упал на сенсор под рукой – тот горел красным. – Продолжайте, мистер Килси, – когда я услышала за спиной низкий голос, то не сомневалась, что он принадлежит Нейку Брею. Откопав стул где-то в середине зала, он придвинул его к стеклянной стене и устало опустился, – Кажется, мы подобрались к самому интересному. – Мария, постарайтесь восстановить в своей памяти пятнадцатое июня, – по-прежнему настаивал Килси, – С утра и до момента, который помните последним. – Нет, – я покачала головой. – Простите? – Я больше не буду отвечать, пока не узнаю, что происходит. Сенсор орал под моей рукой, когда я попыталась унять дрожь. Доктор Килси растерянно оглянулся на Брея. – Продолжаем, – отозвался тот. И тут я внезапно возненавидела его, возненавидела их всех. Воздуха становилось все меньше, когда устройство, наконец, издало последний оглушающий сигнал и стихло. Экран погас, датчики отвалились сами собой и по потухшему стеклу у меня под ладонью расползлась паутина трещин. Задыхаясь, я в ярости посмотрела на Джона. – Я больше ничего не скажу. В следующий момент провод, который соединял устройство с источником питания, лопнул. Это вернуло меня к реальности. Механизм был сломан, а я даже не заметила, как это произошло. Посмотрев на доктора Килси, я впервые увидела в его глазах страх. Мой взгляд лихорадочно блуждал по растерянным зрителям вокруг. Казалось, поломка нисколько не удивила только Нейка Брея, на лице которого было все то же устало-скучающее выражение. – Это же не единственный хертон?– невозмутимо обратился он к Джону, – Неплохо бы поскорее закончить, не разочаровывать же зрителей, – пренебрежительно съязвил он, бросив брезгливый взгляд в сторону толпы. Пытаясь скрыть дрожь в теле, я сомкнула руки в кольцо. – Достаточно, –темноволосый спутник Брея, которого я уже видела раньше рядом с Аликом Хейзером и который до этого молчаливо наблюдал за происходящем, бросил короткий взгляд в сторону Джона Килси. В следующий момент он приблизился ко мне. – Мария, я прошу прощения, что не представился ранее. Меня зовут Андрей. Мне жаль, что мы заставили вас пройти через это. Пожалуйста, присядьте, – юноша указал в сторону койки. В тот момент я была готова на что угодно, лишь бы вновь не проходить через ужас допроса, но что-то в голосе парня меня успокоило. Когда я опустилась, он сел на стул напротив, заняв место доктора Килси, и впервые за все время долго и прямо посмотрел на меня. Теперь, наконец, мне удалось разглядеть его получше. Мой новый знакомый был выше и крепче, чем показался в первый раз. Я подумала, что мы должно быть ровесники. Черные вьющиеся волосы отдельными прядками падали ему на глаза, подчеркивая широкие, заостренные скулы и прямой нос. Несмотря на идеально правильные черты лица, что-то в парне не позволяло назвать его смазливо-привлекательным. Было что-то в его внешности – что-то неправильное, дикое, из-за чего вряд ли кто мог описать его так. Я подумала, что он поразительно красив, но красив по-другому, не в общепринятом понимании этого слова. – Сегодня двадцать второе июня, – начал Андрей, – С пятнадцатого июня, последнего дня, который вы помните, прошла неделя. Девятнадцатого июня база на Мелнисе, где вы проживали последние годы, была уничтожена при крайне странных обстоятельствах. Я не верила своим ушам. – Что вы хотите сказать? – Утром девятнадцатого июня сигнал базы на Мелнисе исчез с радаров. На протяжении следующих несколько часов никто так и не вышел на связь. Когда наши люди добрались до базы, то все ее жители за редким исключением были мертвы. Кристанские миротворцы за несколько часов обратили ее в пепел . Я чувствовала, как в одно мгновение мой мир рухнул. Свою семью я потеряла уже несколько лет назад, но сейчас, кажется, утратила последнее, что у меня оставалось – дом. – Сколько выживших? – словно в тумане спросила я. – Несколько сотен, – только те, кто успели вовремя добраться до бункеров. – Боже... – я опустила голову на ладони. Боль, разрушения, страдания, смерть, – однажды я уже пережила подобное. «Пожалуйста, – мысленно взмолилась я, – пусть все это окажется сном, чудовищным, коротким сном, лишь бы не проходить через это снова. Пожалуйста, только не снова...» – Мне очень жаль, что вы узнаете это сейчас и при таких обстоятельствах, – тихо добавил Андрей. «Пожалуйста, только не снова...» – Я все еще не понимаю, – сглотнув, слабо отозвалась я, – Что вам нужно от меня? – Мы опросили почти всех, кто выжил. В чем-то хронология событий по их рассказам расходится - что не удивительно: стресс всегда сказывается на восприятии реальности. Но все до единого согласны в одном – целью кристанских войск было не уничтожение базы. Миротворцы Диспенсеров оккупировали ее утром шестнадцатого июня и вплоть до девятнадцатого числа держали всех жителей в заложниках. – Зачем? Я знала, что имперские войска не имели привычки оставлять кого-то в живых. – Они искали. – Искали что? – Скорее кого. Этого мы не знаем, но миротворцам понадобилось трое суток, чтобы установить личности несколько десятков тысяч людей перед тем, как подорвать базу, – тихо произнес Андрей, после чего вновь посмотрел на меня, – Вы сказали, что вечер пятнадцатого июня – последнее, что вы помните. Также вы одна из немногих, кто остался не только жив, но и практически невредим после взрыва. И что-то подсказывает мне, что ваш пробел в памяти, который приходится именно на даты событий, что мы пытаемся восстановить, не случаен. – К чему вы ведете.. – не поняла я, – Что я выжила не случайно? Вы думаете, что я – причина этих событий? – Я думаю что вы, возможно, наш ключ к пониманию того, что на самом деле произошло с шестнадцатого по девятнадцатое июня на Мельнисе, – Андрей оперся локтями о колени и таким образом оказался еще ближе, – Мария, я даже не могу представить ужас, который вы сейчас переживаете. Я хотел бы дать вам больше информации, но, к сожалению, нам больше ничего неизвестно. Вы – один из немногих свидетелей в здравом уме, что у нас есть. И у нас есть все основания полагать, что ваша память была искажена, также как есть причины думать, что вы можете представлять ценность не только для нас, но и для войск Диспенсеров. – И поэтому вы хотите "прочитать" мой мозг с помощью полиграфа... – Хертон имеет немного общего с полиграфом, но в общем вы правы, – кивнул юноша, – Других способов докопаться до того, что возможно ваш мозг скрыл от вас же самих, у нас нет. Поэтому я прошу вас начать с начала и довести сеанс до конца. Я медленно выдохнула, пытаясь успокоиться и унять дрожь в руках. – Вы просите меня разрешения залезть в мою голову, но откуда мне знать, что вы говорите правду? – я посмотрела на Андрея, – Уверена, вы сами вряд ли бы на это согласились. Несколько мгновений, юноша не шевелился, явно раздумывая над моими словами. После чего внезапно обратился к Лейну, который все это время оставался неподалеку: – Я могу попросить тебя принести два хертона? – Не думаю, что это хорошая идея, – опомнился Килси, осознав, что тот собирается сделать. – Спасибо, доктор, –просто ответил Андрей, освобождая проход Джону, который все это время скромно ютился узком пространстве между столом и задней стеной бокса, - Думаю, дальше мы справимся без вас. Когда доктор Килси отрешенно покинул стеклянную коробку, юноша вновь повернулся ко мне: – Вы правы, у вас нет никаких оснований мне верить. Если я подключусь к аппарату вместе с вами, вы согласитесь, начать все сначала? Я отвечу на все вопросы, которые у вас возникнут. Я напряженно вглядывалась в глаза Андрея, пытаясь понять, блефует он или нет, но они словно окаменели – взгляд юноши был абсолютно непроницаем. Я начала осознавать, как высоки ставки, раз трагические события на базе и моя память заинтересовали самого Нейка Брея. Несмотря на то, что помещение явно находилось глубоко под землей, мне было очень жарко. Быстро проведя рукой по влажному лбу, я бросила короткий взгляд на прочих зрителей за стеклом. Лейн исчез. В глазах Хейзера читалось напряжение, всем своим взглядом он словно кричал Андрею "Ты уверен в том, что собираешься сделать?", девушки, что некоторое время назад пили кофе, тихо о чем-то переговаривались. Несколько специалистов в белых халатах уткнулись в свои планшеты, словно надеясь найти в них решение сложившейся ситуации. Мужчины в конце зала, которых я заметила только сейчас, также о чем-то тихо спорили. Спустя несколько мгновений один из них подошел к Нейку Брею и что-то коротко сказал, на что тот лишь усмехнулся. "Не зуди, Карл, – небрежно бросил он, – пусть развлекаются" . Я повернулась к Андрею. – Любые вопросы? Он кивнул. – Хорошо, - сдалась я, - давай попробуем.