Я твой

***

У Драко Малфоя была цель. Он прошел по балкону, на который выходили окна бального зала Министерства магии, одетый в свою лучшую парадную мантию, с двумя бокалами шампанского в руках. Шум из бального зала здесь был приглушен, а воздух был свежим и бодрящим. Заметив ту, кого он искал, он направился к ней, протягивая бокал. “Грейнджер, почему ты здесь одна, в углу?” -- спросил он слегка упрекающим тоном. “О, мне надоело смотреть, как танцуют другие люди. Решила подышать свежим воздухом", - сухо сказала она, принимая шампанское из рук Драко, наклонив голову. Она разгладила пышную юбку своего пыльно-голубого платья свободной рукой, выглядя взволнованной. Грейнджер выглядела потрясающе. Тонкие бретельки ее воздушного платья спускались с плеч к расшитому бисером корсажу, демонстрирующему ее изящные ключицы и абсолютно эффектную грудь, которая, к сожалению, обычно была скрыта под слоями скромной офисной одежды. Юбка, которую она беспокойно теребила, была сшита из невесомой ткани, которая развевалась вокруг нее так, что определенно наводила на мысль о магии, хотя явно была маггловского дизайна. Драко не видел ее такой очаровательной с первого Святочного бала, на котором они оба присутствовали, шесть лет назад – в год, когда Хогвартс принимал Турнир Трех Волшебников. Драко прочистил горло: “Я заметил, что Уизли здесь с Браун”. Драко почувствовал нерешительность. Ему отчаянно хотелось спросить ее об этом, но он не был уверен, как она отреагирует. Драко был уверен, что Рональд Уизли был преданным – хотя, по мнению Драко, недостаточно преданным – парнем Грейнджер; по крайней мере, до тех пор, пока несколько минут назад он не появился на ежегодном Святочном балу Министерства магии. Он был потрясен, когда вошел в бальный зал и увидел, как Ласка пускает слюни на белокурую ведьму, в которой он не сразу узнал Лаванду Браун. Грейнджер выглядела так, будто ее вот-вот стошнит, при упоминании Уизли. “Конечно, ты, черт возьми, их заметил. Это трудно не заметить, когда они вдвоем заталкивают языки друг другу в глотки рядом с фуршетным столом. Честно! Это как шестой курс заново”. Драко вздрогнул, прочистил горло и деликатно сформулировал свой вопрос. “Я думал, вы с Уизли были, ну, вместе. Я почти ожидал, что ты объявишь о своей помолвке в любую минуту, особенно после того, как Поттер решил сделать это официально с его сестрой. Пожалуйста, скажи мне, что он не решил таким образом сказать тебе, что все кончено?” Она усмехнулась и закатила глаза, но он увидел едва сдерживаемую ярость, прорвавшуюся на ее лице. “Нет. На самом деле мы расстались на Хэллоуин. Точнее, я порвала с ним на Хэллоуин. И он воспринял это не очень хорошо. Он был очень эмоционален и настаивал на том, что, поскольку был ноябрь, и его мама уже все спланировала к Рождеству, Молли будет легче, если мы просто притворимся, что все еще вместе, до Нового года. После долгих уговоров я согласилась никому не говорить - кроме Джинни и Гарри – что мы расстались. Я обещала, что пойду с ним на этот бал и проведу Рождество с его семьей в Норе, и мы будем притворяться счастливой парой”. Грейнджер выпила весь бокал шампанского с впечатляющей скоростью. Может быть, это был какой-то маггловский трюк? Драко кивнул, взял теперь уже пустой бокал с шампанским и передал ей второй, который он изначально намеревался оставить себе. Казалось, что она нуждалась в этом больше. Грейнджер приняла напиток без комментариев. “Таков был план, по крайней мере, насколько я знала, до сегодняшнего вечера. Он прислал мне сову, – она прищурила глаза, явно возмущенная легкомыслием Рона, – чтобы сказать мне, что он воссоединился с великой любовью всей своей жизни, Лав-Лав". Грейнджер скорчила гримасу, как будто съела что-то кислое, но продолжила без паузы: “... и было бы несправедливо по отношению к ней, если бы она не смогла пойти на этот бал из–за, цитирую, "одолжения, которое он сделал для меня”. Грейнджер осушила второй бокал шампанского так же быстро, как и первый, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она казалась немного спокойнее, когда открыла глаза и продолжила говорить: “В любом случае, он сообщил мне около часа назад, что собирается привести Лаванду с собой этим вечером. И он бы хотел, чтобы меня не было завтра на Рождестве в Норе, потому что это оскорбило бы чувства Лаванды ”. Она беспомощно пожала плечами, выглядя больной от отвращения к ситуации, в которой оказалась. “Ты можешь вместо этого провести Рождество со своей семьей?” -- Драко был в ужасе от жестокого обращения Уизела с Грейнджер. Абсолютный гребаный придурок. Это был канун Рождества. Помимо всего прочего неправильного в обращении Уизли с ведьмой, стоящей перед ним, Драко подумал, что внезапно отменить приглашение на рождественский ужин было крайне невоспитанно. Грейнджер вздрогнула и посмотрела на свой пустой стакан, прежде чем поставить его на ближайший выступ. “Нет. Нет, я не могу”, - просто сказала она, не вдаваясь в подробности. Она выглядела побежденной. Драко напрягся. Он определенно задел ее за живое. “Прости, Грейнджер, я не знал”. Она вздохнула и немного расслабила свою позу: “Я знаю. Нет никаких причин, по которым ты мог бы знать. Это не то, чем я делюсь ”. Она вздохнула, и Драко промолчал, позволяя ей решить, продолжать разговор или нет. Из глубокого личного опыта он знал, что разговоры о семье могут быть мучительно болезненными, и он хотел убедиться, что она не чувствует себя обязанной рассказывать ему, если только она не хочет поделиться. Казалось, она пришла к какому-то выводу, а затем снова заговорила: “Я изменила воспоминания своих родителей и внушила им новые личности – вместе с непреодолимым желанием переехать в Австралию , после того, как закончился наш шестой курс. Это был единственный способ, который я могла придумать, чтобы уберечь их, пока мы с Гарри охотились за крестражами”. Драко внутренне пошатнулся от этой новой информации. Это был умный ход - и он был чертовски смелым. Он знал – не просто предполагал, а знал, – что ее родители стали мишенью пожирателей Смерти. Он догадался, что именно поэтому их так и не нашли, слава Мерлину. “С ними все в порядке?” -- тихо спросил он. “С ними все прекрасно. Кажется, они действительно счастливы в Австралии. Я имею в виду, они понятия не имеют, кто я или кем они были раньше, но они кажутся довольно счастливыми, учитывая все обстоятельства, -- она смахнула слезу, -- итак, нет. У меня нет семьи, с которой я могла бы быть на Рождество". Она вздохнула, дрожа, прежде чем повернуться к Драко, явно желая сменить тему: “А как насчет тебя? Какие у тебя планы на Рождество?” Драко хотел сказать что-то утешительное, но у него сложилось впечатление, что это не то, что Грейнджер оценила бы в данный момент. Он не мог поверить – ну нет, на самом деле, он мог поверить, что Рональд чертов Уизли будет так плохо обращаться с Грейнджер - ведь он был абсолютным придурком. Ему было больно видеть, как ее так унизил один из тех, кому было позволено любить ее или, лучше сказать, было позволено любить ее открыто. Она фактически осиротела ради дела, и теперь, когда Уизел счел нужным держать ее подальше от приемной волшебной семьи – именно, блядь, на Рождество – после того, как она остановила собственную жизнь ради его удобства. Намеренно сохраняя свой легкий тон, Драко улыбнулся ей, скрывая сочувствие, которое он испытывал к ее затруднительному положению. “Завтра я тоже буду один. Я намерен читать книги, пить лучший огневиски, который у меня есть, есть потрясающую еду и ни с кем не встречаться”. “Это и есть воплощение мечты, не так ли? Я искренне поддерживаю твой план ”. “Ты должна приехать и провести Рождество со мной”, -- слова вылетели изо рта Драко без какой-либо мысли с его стороны. Черт. Драко молча проклинал себя за отсутствие контроля над импульсами. Когда он вошел на бал этим вечером, и его глаза были атакованы щупающими друг друга Уизли и Браун, осознание того, что Грейнджер больше не связана, поразило Драко с силой Бомбарды Максима. Драко пошатнулся, потрясенный тем, что теперь у него появился долгожданный шанс, которого, как он думал, никогда не будет – возможность посмотреть, согласится ли Грейнджер видеть в нем нечто большее, чем друга или коллегу-сотрудника. Драко намеревался начинать медленно - у него был давний страх, что если он будет действовать слишком быстро, он полностью отпугнет ее. До этого момента он действительно думал, что сможет сыграть в долгую игру, когда дело дойдет до очарования и, как он надеялся, соблазнения Грейнджер. Но затем его инстинктивное желание подбодрить ее вмешалось и растоптало все его зарождающиеся планы. Он внутренне ругал себя за то, что не смог проявить сдержанность даже на 15 минут, прежде чем пригласил ее к себе домой, чтобы провести с ним Рождество, не меньше. Что ж, теперь не было никакой надежды на более тонкий подход. “В Мэнор?!” -- Грейнджер задохнулась, ее глаза расширились. Драко поморщился - конечно, она будет паниковать. Ему следовало бы сформулировать свое предложение более тщательно; но в свою защиту, когда он выпалил это, он не думал ни о чем, кроме своего желания провести с ней время. “Мерлин, нет! В мой таунхаус в Лондоне. Где я живу, один. Министерство конфисковало Мэнор, и моя мать переехала во Францию ”. Грейнджер пришла в себя и задумчиво посмотрела на него. “Ты серьезно? Я даю тебе абсолютно бесплатный шанс притвориться, что ты никогда это не предлагал, без последствий. Я никогда больше не буду поднимать эту тему”. Драко улыбнулся ей. “Я серьезно. Давай проведем Рождество со мной, Грейнджер? Я дам тебе взглянуть на мою личную библиотеку" -- он многозначительно повел бровями, глядя на нее – шутя, но также зная, что на самом деле это может склонить ее принять приглашение, -- “у меня в таунхаусе довольно много редких томов из старой библиотеки Мэнора”. Глаза Грейнджер на мгновение сверкнули при упоминании редких книг, но затем выражение ее лица стало скептическим: “Малфой, разве ты только что не заключил помолвку? Разве у тебя нет невесты, о которой нужно заботиться?” Она неодобрительно взглянула в его сторону. Драко прочистил горло: “Технически это не помолвка. Это обручение. И даже не совсем так”. Гермиона подозрительно прищурилась: “Что ты имеешь в виду, не совсем? Разве это не было объявлено всего несколько дней назад? В "Пророке" был огромный разворот о тебе и младшей сестре Дафны Гринграсс ”. В ее тоне был легкий намек на насмешку, но Драко не мог ее расшифровать. Она ревновала? Вероятно, нет – ему не так повезло. Может быть, она была немного презрительной, потому что Астория только что закончила школу? "Ежедневный пророк" действительно опубликовал множество фотографий Драко с Асторией Гринграсс, предположительно сделанных в стенах ресторана, который они посетили в Косом переулке неделю назад, невидимым фотографом. Его мать настояла на том, чтобы Драко поужинал с младшей ведьмой, чтобы они могли лучше узнать друг друга, пока детали их предполагаемого обручения все еще дорабатывались. Ужин был мучительно неловким. Ни один из них не был склонен к другому. Драко ушел с отчетливым впечатлением, что Астория также предпочла бы ведьму для романтического партнерства. Драко не должен был удивляться прессе – в конце концов, ресторан выбрала Нарцисса Малфой. Драко предположил, что его мать пыталась подтолкнуть его к действию, делая отношения с Асторией более официальными, чем они были на самом деле – она была недовольна его задержкой с подписанием окончательных документов. Мать, вероятно, была права в своем предположении, что Астория Гринграсс станет вполне приемлемой чистокровной невестой. Но Драко не любил ее, и Астория, конечно, тоже не была влюблена в него. Она даже отклонила его предложение сопровождать его на Святочный бал этим вечером, сказав ему, что предпочла бы провести Рождество в Италии, со своей семьей. Чтобы быть справедливым к Астории, приглашение Драко было сделано без особого энтузиазма. Перед приездом Драко надеялся провести хотя бы часть вечера, болтая с Грейнджер, поэтому он был втайне рад, когда Астория отказалась. Отказ Астории выглядел для него теперь еще более удачным, когда он смотрел на Грейнджер, которая практически ошеломляла его этим платьем, с ее дикими кудрями, ниспадающими на спину совершенно безудержным каскадом. Драко серьезно посмотрел на нее. “Это дело рук моей матери. Не пойми меня неправильно, Астория достаточно милая ведьма, но никто из нас не хочет этого – во всяком случае, друг с другом. Это отменено”. “С каких пор? -- Грейнджер казалась удивленной, -- это было только что объявлено”. Примерно 15 минут назад, когда я узнал, что ты одинока. “Я некоторое время боролся с этим решением, но пришло время. Маме просто придется смириться с тем, что я принимаю эти решения самостоятельно. ” Драко посмотрел в ее красивые карие глаза, надеясь показать, что он был человеком решительных действий. “Она не может заставить тебя ни на одно из этих соглашений, не так ли? Прости меня, если это неуместный вопрос, но я действительно не понимаю, как, э–э, действуют обручения. Это так чуждо мне”. Беспокойство Грейнджер о том, чтобы обидеть его, было неуместным. Драко считал все, что касается браков по договоренности, глупостью. Он не собирался обижаться на то, что кто-то указывает на множество недостатков в практике. “Ну, родители, как правило, те, кто занимается организацией, поэтому я не думаю, что твой вопрос неуместен”, - сказал он в качестве объяснения, -- "но ответ на него - нет. Моя мать не может заставить меня жениться. Я полагаю, что мой отец мог бы – или, по крайней мере, он мог бы пригрозить лишить меня наследства, если я не подчинюсь – если бы он не был в Азкабане ”. “Я думаю, если ты просто решаешь, на ком из своих кровных родственниц ты женишься, браки по договоренности работают так же хорошо, как и любая другая система”, - сказала она, почти шепотом. Драко ухмыльнулся насмешке в ее тоне. “Теперь ты понимаешь. В любом случае, с тех пор, как мой отец получил пожизненный срок, я официально являюсь главой семьи Малфоев и принимаю решения, касающиеся моей собственной жизни. Поэтому я снова прошу тебя, приходи провести Рождество со мной, Грейнджер. Ты не пожалеешь об этом", -- он придвинулся к ней ближе, ухмыляясь. Грейнджер закусила нижнюю губу, задумавшись. Возможно, она делала это не только потому, что это сводило его с ума, но он обнаружил, что откровенно пялится на ее рот. Она оглянулась на него, и он быстро изменил свое выражение лица, сделав его дружелюбным и нейтральным. Грейнджер вздохнула: “Малфой, я не думаю, что для меня уместно таскаться к мужчине, который официально обручен, независимо от твоего намерения покончить с этим. Все и так будут считать, что меня публично бросил Рональд, после трюка, который он сегодня выкинул. Последнее, что мне нужно, - это поступок, делающий из меня шлюху, вдобавок ко всему. Так что, хотя я действительно ценю твое предложение, мне придется отказаться”. Сердце Драко подпрыгнуло, когда он обдумал ее заявление. Это не было твердым "нет". Он быстро соображал, пытаясь найти способ удовлетворить ее требования и заставить ее провести праздник с ним. Она явно не была готова поверить ему на слово, что он собирается разорвать свое не совсем обручение. Учитывая непостоянство ее бывшего партнера и их собственную сложную историю, было бы недостаточно просто попросить ее доверять ему. Драко должен был показать ей, что ему можно доверять. Эта ситуация требовала смелых действий. “Что, если бы я не был публично обручен? Что тогда?” -- спросил он, пристально глядя на нее. Грейнджер оценивающе посмотрела на него. “Ну, мне нужно, чтобы ты публично отменил обручение, прежде чем я посещу твой дом. И я не думаю, что ты сможешь организовать это раньше завтрашнего дня, до которого осталось всего несколько часов. Итак, спасибо тебе за твое предложение, Малфой. С твоей стороны было очень любезно подумать обо мне”, -- она улыбнулась ему, немного грустно, ее тон был задумчивым. “Я не согласен. Я, безусловно, могу публично отменить обручение, если дашь мне минутку, но сначала, ты обещаешь потанцевать со мной? После того, как я кое о чем позабочусь?” “Ну, это зависит от обстоятельств. Я бы не одобрила это 'кое-что’? ” - спросила она, на ее лице было написано подозрение. “Вовсе нет. На самом деле, это давно назрело ”. “Тогда ладно. Следующий танец твой, Малфой”, -- она искренне улыбнулась ему, и он почувствовал, что его сердце сейчас разорвется. Она была такой красивой. "Я твоя, Малфой" – вот что он действительно хотел услышать от нее, но он с радостью согласился бы на следующий танец - хотя бы в качестве промежуточного шага. “Отлично. А теперь пойдем со мной", - Драко повел их обратно в переполненный бальный зал. Как только они переступили порог с балкона, на них обрушилась стена влажного воздуха - сотни танцующих, пьющих и смеющихся людей согревали комнату. Группа только что закончила играть песню и готовилась начать другую. Драко на мгновение отошел от Грейнджер и встал перед группой, в нескольких футах от нее. Он достал свою палочку и произнес заклинание Сонорус для своих голосовых связок. “Простите меня, все, простите, что прерываю ваш вечер. Но пока вы все собрались в одном месте, я подумал, что воспользуюсь возможностью прояснить кое-что, что недавно появилось в Ежедневном пророке. Неверно говорить, что я помолвлен с мисс Асторией Гринграсс, хотя я искренне желаю ей всего наилучшего. На самом деле я ни с кем не помолвлен. Тем не менее, я хотел бы объявить, что для меня большая честь пригласить мисс Гермиону Грейнджер на танцпол прямо сейчас. Спасибо и приятного вам вечера", -- он широко улыбнулся Грейнджер, бросив на себя бессловесный Фините Инкантатем. Драко протянул руку, безмолвно приглашая исполнить желание его сердца. Гермиона покраснела, но пересекла комнату, чтобы подойти к нему – выражение ее лица колебалось между смущенным и – довольным? Мерлин, она выглядела довольной тем, что он публично объявил себя свободным человеком и связал себя с ней. Сердце Драко забилось быстрее, но он изобразил свою обычную дерзкую ухмылку в ее сторону. Она взяла его протянутую руку, как раз в тот момент, когда группа начала следующую песню. Он подвел ее ближе, чтобы начать их обещанный танец, и сказал ей на ухо: “Это было достаточно публично для тебя? Достаточно ли я не обручен?” “Малфой, ты действительно думаешь, что это было необходимо?” -- она казалась взволнованной, когда он закружил ее по танцполу. “Да”. Она не стала бы проводить Рождество в одиночестве, если бы он, черт возьми, мог этому помешать. Конечно, это было необходимо. “Почему?” -- она посмотрела на него, ее лицо было нерешительным и неуверенным. Драко притянул ее ближе к себе, желая убедиться, что она слышала каждое слово: “Потому что, насколько я знаю, это первый раз, когда ты ни с кем не связана с тех пор, как меня выпустили из Азкабана после суда. Я никогда не смог бы преследовать тебя до войны, как бы сильно мне этого ни хотелось. И я не мог преследовать тебя и после войны, потому что ты была с совершенно недостойным, жалким подобием мужчины и волшебника. Прости, я знаю, что он твой друг, но..." Она прервала его. “О нет, Рон, мать его, хуже всех”, – она посмотрела на Драко, слегка задыхаясь, ее глаза блестели - возможно, от танцев или, возможно, от шампанского, но Драко лелеял надежду, что его заявление о заинтересованности вызвало хотя бы какую-то ее реакцию. Драко подавил непроизвольный звук; он был так поражен ее заявлением. “Грейнджер, язык”, -- сказал он с насмешливым неодобрением. Она покраснела: “Я знаю. Извини, это шампанское ударило мне прямо в голову. Я нахожу, что в данный момент я менее способна к осмотрительности, поэтому, пожалуйста, прости меня за то, что я, э-э, прямолинейна. То, что Рон сделал сегодня, было так ужасно. Действовать так, как будто уловка, на которой он настаивал, была одолжением для меня! После того, как он использовал это как предлог, чтобы лапать меня каждый раз, когда мы были рядом с другими людьми в течение последних двух месяцев. И теперь он ведет себя перед всем миром так, будто это он меня бросил! Если бы это было сделано специально, это могло бы стать особенно продуманной стратегией для ‘победы’ в расставании. Но это не так. Он только что одержал победу в глазах общественности, будучи эгоистичным придурком”. Драко искренне согласился с ее оценкой, но решил, что это не поможет ему просветить Грейнджер своим собственным смутным представлением о характере Уизли. Она уже знала, что два волшебника презирали друг друга. Так что вместо этого Драко закружил ее по танцполу. “Знаешь, люди довольно часто смотрят на нас”. Гермиона оглянулась и заметила перешептывающихся зрителей, указывающих на них. “Что ж, я думаю, это неудивительно, учитывая объявление, которое вы только что сделали. Наследник Малфоев холост и танцует с известной магглорожденной и гриффиндоркой Гермионой Грейнджер. Шокирующе!” Выражение ее лица говорило о том, что она тоже была шокирована последствиями, дерзкая ведьма. “Именно. Ты понимаешь. Хочешь устроить им шоу? Хочешь убедиться, что никто здесь не подумает, что рыжий мерзавец взял верх над тобой?” -- он поднял бровь, глядя на нее, ухмыляясь, с озорством в глазах. Гермиона посмотрела на него, заинтригованная, но скептически: “Как? Расскажи мне ход твоих мыслей”. Он улыбнулся ей, чувствуя, что они были сообщниками. Это было приятно. Он мог бы привыкнуть к таким чувствам с ней. “Это было бы примерно так. Мы заканчиваем этот танец, делаем несколько кругов по комнате вместе, а затем танцуем еще немного. Мы никому не будем говорить, что у нас отношения, Грейнджер, не нужно никому лгать, но если мы будем держаться вместе, люди будут предполагать. Пусть люди гадают, когда произошел раскол и кто из вас его инициировал. Я гарантирую, что это будет выглядеть более убедительно, чем Уизли, постоянно лапающий Браун”, -- Драко не смог скрыть отвращения в голосе, когда он описал своего бывшего соперника за сердце Грейнджер. Грейнджер посмотрела через комнату в сторону Рона Уизли и Лаванды Браун. Пара стояла рядом с шоколадным фонтаном, и неуклюжий парень, по-видимому, проводил тщательное исследование задней части горла другой ведьмы, используя свой язык. “И менее отталкивающе. Хорошо, я согласна”, -- Грейнджер посмотрела на него, улыбнулась и подмигнула. Драко притянул ее немного ближе, чем того требовал танец, и прижал вплотную к себе. “Хорошая девочка”, -- прошептал он ей на ухо, когда отпустил ее назад, его губы слегка коснулись мочки ее уха. Она вздрогнула. Интересно. Он запомнил эту реакцию – если будет на то воля Мерлина, они обсудят это позже. Их план сработал безупречно. После того, как закончился их первый танец, Драко повел ее по залу, представляя ее людям из разных отделов, которых он знал, а она нет, обсуждая ее различные политические предложения с некоторыми из богатых благотворителей, которых он хорошо знал. Он в целом был самым очаровательным и воспитанным человеком для всех, кого Грейнджер выбрала для разговора, когда они пробирались через светил, присутствовавших в тот вечер. Он несколько раз ловил на себе ее взгляд, когда они вели светскую беседу с другими приглашенными, как будто она оценивала его выступление. По мере того, как ночь тянулась, Драко обретал уверенность, поскольку казалось, что Грейнджер понравилось то, что она увидела. Он знал – уже давно знал - им может быть так хорошо вместе. Настало время убедиться, что Грейнджер тоже это поняла. Примерно через час Драко увлек ее обратно на танцпол, принеся главе департамента магического транспорта свои глубокие извинения, заявив, что он не может больше удерживать эту эффектную ведьму вдали от танцпола ни на минуту. Грейнджер сильно покраснела, но все равно улыбалась ему, пока они танцевали. Во время исполнения песни они несколько раз смеялись - в основном над маленькими шутками, которые он или она отпускали о людях, с которыми они только что столкнулись. Драко почти забыл, что они не собирались посещать этот бал вместе. И он, и Грейнджер немного затаили дыхание после окончания песни. Прежде чем Драко ушел за шампанским, он нежно убрал непослушный локон с ее лица, улыбаясь ей при этом. Она улыбнулась ему в ответ, покраснев. Черт возьми, ему нравилось видеть, как она краснеет, особенно когда он был причиной этого. По возвращении Драко поймал чертова Ласку, загнавшего Грейнджер в угол, схватив ее за локоть так, что Драко захотелось раздавить бокалы с шампанским, которые он держал. Наблюдая, как Рон практически затащил раздраженную Гермиону в нишу, Драко последовал за ней, невидимый ни для кого из них. Драко сдерживался, занимая позицию, где он оставался бы незамеченным, но где он все еще мог их видеть. Драко не хотел прерывать, но он хотел быть под рукой на случай, если он понадобится Грейнджер. И подслушать -- он определенно хотел подслушать. “Миона! Что ты с ним делаешь?" -- требовал ответа рыжий, голос был полон презрения. “Танцую” -- холодно ответила Грейнджер, ее глаза сузились. Уизли либо не уловил скрытого предупреждения в ее тоне, либо ему было все равно: “С Малфоем? Это низко, Миона. Действительно низко. Как ты могла?” Гермиона издала звук отвращения: “Как танцевать с кем-то может быть ‘низко’? Он мой коллега и друг, он одинок, и я тоже ”. “Да, я слышал его объявление. И не похоже, что вы, ребята, даже работаете в одном отделе. Он Пожиратель смерти!” -- Ласка посмотрел на нее с презрением, как будто она совершила что-то непростительное. Драко почувствовал, как его щеки запылали, когда его пронзила волна стыда. Он внутренне съежился, на мгновение закрутился по спирали – иногда ему казалось, что он никогда не сможет выйти за пределы своего прошлого. “Хватит, Рон. Хватит. Я не собираюсь снова с тобой ссориться. На самом деле, я вообще больше не обязана с тобой ссориться. Пожалуйста, возвращайся к своему свиданию и предоставь мне самой принимать решения о своей жизни, не спрашивая тебя! ” Драко почувствовал прилив эмоций, когда осознал значение ее слов. В какой-то момент в прошлом она поссорилась с Роном из-за него. Осознание этого воодушевило его. “Ты трахаешься с ним?” -- грубо потребовал от нее неотесанный мужлан без предисловий. Неприкрытая наглость этого неотесанного засранца наполнила Драко жгучей яростью – как он смеет так с ней разговаривать! Драко начал искать место, куда он мог бы поставить бокалы с шампанским, чтобы его руки были свободны на случай, если у него будет возможность ударить этого ублюдка. Хотя, если уж на то пошло, он может просто бросить бокалы. Это был бал. Он всегда мог достать еще шампанского. Голос Гермионы стал намного резче: “Ты сейчас шутишь надо мной? Я порвала с тобой специально для того, чтобы не быть с тобой в отношениях. И ты заставил меня притворяться, что мы все еще вместе, используя твою скорбящую мать , переживающую тяжелые времена на Рождество, в качестве оправдания. И после того, как тебе удалось месяцами вмешиваться в мою личную жизнь, ты связался с Лавандой. И, учитывая, что ты практически трахал ее рядом с беднягой, пытающимся раздать канапе, я предполагаю, что ты действительно трахал ее до этого вечера. Что означает, что не было никакого оправдания вашему позднему уведомлению об этом бале! Итак, совершенно ясно, что я могу трахаться с кем захочу и когда захочу, и это не твое дело! ” “Ты завидуешь Лаванде, вот и все. Что ж, я не удивлен, Гермиона. Она гораздо более открыта, чем ты. Но обратиться к Малфою? Я ожидал от тебя большего”, -- он самодовольно посмотрел на нее, как будто она была для него источником большого разочарования. Гермиона практически плевалась; она была так взбешена: “Ревную к Лаванде? Вовсе нет. Если она хочет быть следующей в очереди, чтобы скучать в постели целых пять минут и ждать, пока ты уснешь, чтобы она могла кончить, добро пожаловать!” Драко подавил желание поднять кулак в воздух в знак торжества. Он мог бы гораздо больше, чем пять минут. Мерлин, если она когда-нибудь позволит ему попробовать, он заставит ее кончить так сильно, что она даже не вспомнит собственное имя! Тем не менее, Грейнджер не закончила со своим бывшим парнем: “И, как ты, возможно, помнишь, я оставила твою эгоистичную задницу задолго до того, как ты снова ввел чертову Лав-Лав в список!” Рон посмотрел на нее с открытой яростью и отвращением. “Не будь так уверена!” -- он усмехнулся, подняв брови и оглянувшись в сторону Лаванды. Голос Грейнджер стал пронзительнее, когда она поняла, на что намекал Рон: “О, черт возьми, если ты мне изменял, почему ты не мог просто смириться с разрывом, когда это, черт возьми, произошло! Ну все, Рон. Я с тобой закончила. Не разговаривай со мной больше”. “Ты действительно откажешься от нашей дружбы после всего?” -- очевидно, осознав, что он зашел слишком далеко, этот придурок теперь пытался подтолкнуть ее к тому, чтобы она терпела его еще дольше? Мерлин, ее отношения за последние три года, должно быть, были несчастными, если судить по последствиям. Драко почувствовал новый прилив возмущения - и ярости – от имени Грейнджер. Она не заслуживала, чтобы с ней так плохо обращались – ни от кого, но это было особенно провоцирующе со стороны того, кто был настолько недостоин ведьмы. Драко глубоко вздохнул, изобразил на лице свою фирменную ухмылку и шагнул в нишу. Грейнджер подняла глаза, встретилась взглядом с Драко и кивнула, прежде чем снова повернуться к Ласке: “Ты отказался от нашей дружбы посреди гребаной войны. Ты не можешь сейчас использовать ту же войну в качестве причины, по которой я должна терпеть твою изменяющую, манипулирующую, эгоистичную задницу. Держись от меня подальше, Рональд. Я серьезно. Малфой?” “Да, Грейнджер”. Его глаза были сосредоточены на ней, и только на ней. Не было никого, кто имел бы значение. “Я хотела бы быть где угодно, только не здесь”. "Я могу предоставить тебе все, что пожелаешь", -- Драко ловко передал ей бокал с шампанским, а затем предложил ей свободную руку, которую она приняла без колебаний. Рон дернулся, как будто его ударили слова Драко, и это было приятно. Не так приятно, как на самом деле врезать невыносимому мерзавцу, но лучше, чем ничего. “Ты права, Миона! Мы закончили!" - крикнул он ей вслед, когда Драко уводил ее. Грейнджер усмехнулась и закатила глаза: “Да, в этом и был смысл расставания с тобой два месяца назад, спасибо. Я так рада, что ты наконец это понял”. И с этими словами Драко с радостью увел Грейнджер от ее прошлого к будущему, в котором, как он надеялся, он будет заметной фигурой.

***