Я твой

***

Когда Грейнджер подтвердила, что хотела бы передохнуть в более тихом месте, Драко повел ее по коридорам Министерства в свой собственный кабинет в Департаменте международного сотрудничества. После окончания школы Драко подал заявление на должность в Министерстве магии в рамках своих усилий по реабилитации фамилии Малфоев. Он выбрал международное сотрудничество в основном потому, что любил путешествовать, а когда был год чемпионата мира, работа иногда включала квиддич. Неудивительно, что Грейнджер пошла работать в Департамент регулирования и контроля магических существ, чтобы она могла спасти бедных несчастных живых существ от всех зол мира. Как только Драко освоился в своем новом отделе, он был рад узнать, что международное сотрудничество и волшебные существа на самом деле довольно сильно пересекаются. Оказалось, что волшебные животные не слишком беспокоились о международных границах, установленных волшебниками или магглами, если на то пошло. Драко с готовностью поднял руку, когда младших сотрудников спросили, кто хочет связаться с представителем магических существ Гермионой Грейнджер по поводу бродячих орд магических зверей. После того, как Драко наконец смог провести с ней время на 8-м курсе, он стал скучать по их регулярным встречам, как только они оба покинули Хогвартс. Он хотел ее годами, но по-настоящему пообщался с ней только в последний год их учебы в школе. И хотя их отношения там были дружескими, они в основном ограничивались совместной подготовкой к экзаменам, поскольку Грейнджер начала встречаться с Лаской после – или, возможно, во время – битвы за Хогвартс. Драко должен был отдать должное Уизли – обычно безмозглый, этот человек эффективно использовал единственную хорошую идею, которая у него когда-либо была, когда он решил использовать эмоциональный кайф выживания - и победы – чтобы укрепить свое место в жизни Грейнджер. С этим мерзавцем в качестве ее давнего парня Драко научился довольствоваться теми крохами внимания, которые Грейнджер могла ему уделить. Когда Драко увидел возможность проводить с ней больше времени на работе, он ухватился за этот шанс. Тем проще мучить себя, находясь близко к единственной женщине, которую он хотел, но не мог иметь. По крайней мере, он с этим мирился, пока не прибыл на Святочный бал ранее этим вечером. В течение последнего года Драко и Гермиона Грейнджер проводили несколько часов в неделю, работая над своими текущими совместными проектами, к большому удовольствию и тайной муке Драко. Но сегодня вечером Драко впервые привел ее к себе в кабинет. Он специально устроил так, чтобы они работали только в ее кабинете в отделе волшебных существ. Он провел слишком много времени, представляя, как он трахает ее до бесчувствия в своем кабинете – она склонилась над его столом, на четвереньках на его диване, у стены, – что он не доверял себе, чтобы действительно работать с ней, находясь в одном пространстве. Это разрушило бы большинство его фантазий, если бы они были вместе в его кабинете и все, что делали, это оформляли документы относительно вторжения в места обитания гриндилоу. Не то чтобы он ожидал, что ему удастся трахнуть ее сегодня вечером, но это определенно было самым обнадеживающим, что он когда-либо испытывал в отношении своих перспектив. В конце концов, волшебник может мечтать. “Это впечатляет”, -- сказала она, когда они вошли в комнату, закрыв за собой дверь. Драко снял парадную мантию, положил ее на свое офисное кресло, оставшись в сшитых на заказ рубашке и брюках. Кабинет Драко был, на самом деле, очень милым. Он был, вероятно, в три раза больше, чем у Грейнджер, с большим письменным столом из красного дерева, кожаным диваном и барной стойкой рядом с диваном. А также там было несколько книг и файлов для его работы. “Твой офис намного лучше моего. Это из-за твоего пресловутого снобизма, потому что ты очень богат, или потому, что никто не заботится о волшебных существах, и поэтому мой отдел катастрофически недофинансируется?” -- Грейнджер улыбнулась ему, возможно, лишь слегка горько. Драко ухмыльнулся ей в ответ, наблюдая, как она осматривается. “Подозреваю, немного всех трех пунктов”. “У тебя настоящий диван! И встроенный бар? Как ты здесь работаешь? Почему мы никогда здесь не работаем?” Драко слегка покраснел: “Ах, у тебя так много файлов, Грейнджер, было бы слишком тяжело приносить их ко мне. Мне намного легче проделать трудный путь к тебе. И да, это бар. Хочешь выпить?” Они допили шампанское по дороге в его кабинет. Она покачала головой, отказываясь: “Возможно, я и так выпила слишком много”. Она села на диван и жестом пригласила его сесть рядом с ней. Драко сел, как она указала: “Что ж, в таком случае, не хочешь ли протрезветь?” Она вздохнула и ответила ему со своей собственной ухмылкой: “Не особенно. По крайней мере, не сейчас. Сколько ты слышал?” Она не уточнила, но она явно имела в виду свой разговор с Роном в алькове. “Все”, - лаконично ответил он ей, не видя смысла скрывать. Она кивнула. “Я понимаю”. Она задумалась еще на мгновение, затем покраснела: “Все-все?” Она съежилась, очевидно, вспомнив кое-что из того, что было сказано. Драко ухмыльнулся. “Да. Пять минут, ха”. Он позволил своим словам повисеть на мгновение, вложив в них столько насмешки, сколько смог – а Драко Люциус Малфой мог многое. Грейнджер, казалось, застыла на мгновение. “Я не хочу это обсуждать, никогда”, - выдавила она сквозь стиснутые зубы. “Справедливо. Я не буду задавать тебе вопросов и никогда не буду касаться твоего прошлого. Это не мое дело”. Она выдохнула с облегчением. Драко не закончил: “Тем не менее, я хотел бы заявить в общих чертах и для протокола, что пять минут кажутся мне позорно короткими, и я бы никогда, никогда не допустил, чтобы моя ведьма осталась неудовлетворенной. Мой подход больше ориентирован на удовольствие моего партнера, а не на мое собственное”. Гермиона слегка поерзала на стуле: “Это опасно близко к обсуждению, Малфой”. Он поднял руки, изображая раскаяние: “Прости меня. Я больше не буду поднимать эту тему ”. Гермиона пристально посмотрела на Драко, явно пытаясь вернуть контроль над направлением разговора: “Итак, когда ты впервые решил, что я тебе нравлюсь? Поскольку после войны ты, очевидно, ждал, когда я останусь одна”. “В первый раз? 4-й курс. Первый раз серьезно? Где-то в районе 5-го и 6-го курса” -- сказал он, как ни в чем не бывало. Драко был влюблен в Грейнджер – по крайней мере, на каком–то уровне - с тех пор, как увидел ее на Святочном балу в Хогвартсе, шесть лет назад. Струящееся пыльно-голубое платье, которое было на ней этим вечером, было таким же соблазнительным, как и милое платье, которое она носила на 4-м курсе. Тем более, что Грейнджер выросла в потрясающе красивую ведьму. Она казалась совершенно ошеломленной этим откровением: “Правда? Так долго?” Драко почувствовал огорчение и посмотрел на нее извиняющимся взглядом: “Я понимаю, что внешне я был не очень добр к тебе в то время”. “Я не буду комментировать это преуменьшение. Кроме того, я уже приняла твои извинения за все это, после войны. Все в прошлом, и тому подобное”. Драко почувствовал облегчение от того, что она так решила, но он все еще думал, что она не понимает, к чему он клонит. “Грейнджер, мой отец очень активно участвовал в моей жизни, ты понимаешь? В школе я не был волен быть тем, кем хотел. Все, что я говорил, и все, что я делал, докладывалось ему – и не только мной. За мной наблюдали другие. Мне не разрешалось быть милым с тобой, не говоря уже о том, чтобы дружить”. Она кивнула, впитывая то, что он сказал. А затем она озорно ухмыльнулась в его сторону, и, черт возьми, это была самая сексуальная вещь, которую он когда-либо видел: “Итак, давно я для тебя запретный плод?” “Со Святочного бала на 4-м курсе”. “И вот мы здесь, на очередном Святочном балу. И мы оба одиноки. И твой отец больше не в состоянии контролировать тебя”. “Правильно”. “Это из-за меня ты разорвал помолвку?” - спросила она почти шепотом. “Обручение. И да ”. “Я не могу поверить, что ты сделал это из-за меня”, - выдохнула она, ее карие глаза невероятно расширились. Я не думаю, что ты хоть представляешь, на что я готов пойти ради тебя, яростно подумал он про себя. Ей он криво усмехнулся: “Ну, если бы я знал, что вы с Уизли расстались почти два месяца назад, обручение не пришлось бы отменять”. “Что – на самом деле?” -- Грейнджер была удивлена. Драко взял ее руки в свои, надеясь, что сможет заставить ее понять, что она для него значит, не отпугнув ее совсем. После столь долгого знакомства с этим беспомощным придурком она должна была быть немного пугливой. “Я почти потерял надежду. Мать очень настаивала, чтобы я женился на ком-нибудь, а тебя этот придурок запер. Это единственная причина, по которой я когда-либо думал жениться на Астории”. Гермиона склонила голову набок, слегка нахмурившись и выглядя неуверенно: “Я думала, ты сказал, что все это теперь твое решение – что-то насчет того, что ты командуешь?” Драко поспешил успокоить ее: “О, да. Но я подумал, что, если я не могу заполучить единственную ведьму, которую хочу, мне все равно, на ком я женюсь. Если бы я мог сделать свою мать счастливой – ну, по крайней мере, больше, чем был бы счастлив сам”. Он начал растирать маленькие круги на ее ладони большим пальцем. Она слегка поерзала на стуле. “А теперь? Сделает ли связь со мной твою мать счастливой?” -- ее тон стал более резким на последних нескольких словах. Он мог сказать, что это было больная тема для нее. И это справедливо. У нее было более чем достаточно причин быть осторожной в отношении его родителей. Драко попытался успокоить ее: “Она может научиться любить тебя. И я искренне верю, что она это сделает, если у нее будет такая возможность. Она никогда не была так увлечена чистотой крови, как мой отец, и она пересмотрела свои собственные убеждения после войны. А если она не научится, это будет ее потеря. В любом случае это не повлияет на мои чувства к тебе”. “И ты серьезно. На самом деле. Хочешь встречаться со мной”, -- она объясняла это ему так, как будто он совершил ошибку – как будто он забыл, кто она, или случайно попал не в ту комнату или что-то в этом роде. Он закатил на нее глаза. “Встречаться с тобой как минимум, Грейнджер. С тех пор, как я понял, что моя амортенция пахнет, как ты, на 6-м курсе, я не смотрел на другую ведьму всерьез ”. Она резко вдохнула и посмотрела на него с жаром в глазах. “Хорошо”, -- просто сказала она. Драко выпрямился, его большой палец застыл: “Хорошо, что? Ты тоже хочешь встречаться со мной?” “Да, хочу, - выдохнула она, ее глаза расширились и уставились на него, -- мои чувства не такие давние, как твоя влюбленность в меня, что бы это ни было. Но они тоже начались не сегодня вечером”. Драко замер, наполовину в ожидании, наполовину в ужасе, что он проснется и обнаружит, что это был сон. “Когда же?” -- спросил он, едва осмеливаясь дышать. Она сделала глубокий вдох, а затем будто прыгнула со скалы: “Я порвала с Роном, когда поняла, что есть только один волшебник, которого я действительно хотела, и это не он”. “Ты моя, Грейнджер?” -- Драко прошептал ей, обнаружив, что слишком напуган, чтобы громко высказать желание своего сердца. “Да, Драко, я твоя”. Он резко вдохнул. Это было намного лучше, чем он себе представлял. И затем она продолжила: “Пока ты мой”. Ее глаза сузились, и она посмотрела на него собственнически. Он ухмыльнулся. Конечно, у нее были бы оговорки. “Грейнджер, я был твоим очень долгое время. Я просто не мог тебе об этом рассказать". Драко отпустил ее руки и притянул к себе для поцелуя, их губы встретились с почти мучительной интенсивностью. Их зубы неловко клацнули друг о друга, прежде чем им удалось найти ритм, а затем он почувствовал, что тонет в ее запахе, ее тепле и во всем, что было только ею. У нее был слабый привкус шампанского, наряду с нотками чего-то еще, что было уникальным для нее и гораздо более пьянящим. Он втянул ее нижнюю губу в рот и провел по ней языком – возмещение за все те разы, когда она прикусывала нижнюю губу в его присутствии, а он мог только смотреть в отчаянии. Грейнджер застонала, встречая его свирепость своей собственной, расстегивая его рубашку. Штаны Драко стали неудобно тесными. Драко разорвал их поцелуй, и они оба ахнули, остановившись, чтобы пристально посмотреть друг на друга – карие глаза встретились с серыми. Драко поднял руку, слегка обхватив ее подбородок, и провел большим пальцем по ее губам, лаская их, чувствуя благоговейный трепет. Черт возьми, она была такой красивой. Драко резко вдохнул, когда ее губы приоткрылись, и она взяла его большой палец в рот, поглощая его – всасывая сильно и тщательно – ее глаза не отрывались от его. “Черт, Грейнджер!” - сумел выдавить он, его тело дернулось от неожиданности и внезапной, яростной потребности. “Можно?” - она изогнула бровь, глядя на него, и переместила руку, чтобы погладить его через штаны, чувствуя его эрекцию. Она предлагала то, что он думал? Мерлин, Грейнджер была в его кабинете и предлагала встать перед ним на колени. Это было так похоже на начало его фантазий – может быть, он спал? Драко покачал головой, неохотно пытаясь отговорить ее от такого курса действий. “Если ты это сделаешь, я долго не протяну, а я очень хочу трахнуть тебя сегодня вечером. Предполагаю, что ты тоже хочешь этого?” -- он замедлился, вспомнив, что она несколько раз упоминала, что чувствует действие шампанского. Драко почувствовал, как его восторг сменился невольной осторожностью: “На самом деле, ты пила. Наверное, нам стоит остановиться. Как бы сильно я тебя ни хотел, я не хочу, чтобы завтра ты о чем-нибудь пожалела”. Он задумчиво посмотрел на нее. “Может, когда-нибудь потом”, -- добавил он с надеждой, пытаясь утешить себя. “О черт, нет. У тебя здесь есть зелье для трезвости? Ты сказал, что есть, верно? Я имею в виду, я-то знаю, что я не потому хочу отсосать тебе, что я немного навеселе, но надо, чтобы ты тоже это знал”, - она встала и начала рыться в его барном шкафу, правильно предположив, что именно там он их хранит. “Грейнджер”, - выдавил он, потрясенный. Она только что сказала, что хочет отсосать ему? Его эрекция усилилась до такой степени, что он ранее не осознавал, что это возможно: "Ты уверена? Что ты хочешь меня? Ты можешь протрезветь, а затем отказаться от этого, совершенно бесплатно притвориться, что ты никогда этого не предлагала. Никаких последствий, и я никогда больше не буду поднимать эту тему”. Очевидно, что в будущем Драко будет пересматривать в омуте памяти, как она сказала, что хочет отсосать ему; но она не столкнется с последствиями за то, что остановилась, если примет его предложение притвориться, что этого никогда не было. Если она полностью передумает, как только протрезвеет, Драко сможет хранить память об этом до конца своих дней и никогда больше не забудет об этом. Грейнджер ухмыльнулась ему, понимая, что он повторяет ее слова. Она открыла маленькую бутылочку зелья трезвости и выпила ее одним глотком. Честно говоря, ее способность быстро поглощать все своим идеальным ртом начинала слишком отвлекать. Она посмотрела на Драко с улыбкой, и выражение ее лица слегка обострилось, когда она приблизилась к нему, зелье начало действовать: “Я совершенно уверена, что хочу тебя”. “Я не смогу долго продержаться, если ты сделаешь это, Грейнджер. Я практически кончаю в штаны от одной мысли ”. “Ранее ты заверил меня, что сможешь продержаться дольше пяти минут”, - сказала Грейнджер, и на ее лице появился призрак настоящей обиды. Мерлин, спаси его. Она действительно выглядела разочарованной! Драко поспешил внести ясность. “Я хотел тебя почти 6 лет. Извини, ошибся. Я хотел тебя ровно 6 лет”. Поскольку его первоначальное увлечение ею началось на Святочном балу в Хогвартсе, он мог очень точно подсчитать, как долго он желал ее. Она прерывисто вдохнула, ее дыхание сбилось, когда она не сводила с него глаз. Драко продолжил, не отрывая взгляда от ее прекрасного лица: “Уверяю тебя, что после самого первого раза я выполню свои обещания в отношении моей выносливости. И независимо от того, как быстро я кончу – сейчас или в будущем – всегда будь уверена, что ты кончишь на мои руки, язык или член. Надеюсь, всеми тремя способами. Моя ведьма не останется неудовлетворенной”. “И это то, чего ты хочешь? Ты хочешь, чтобы я была твоей ведьмой?” -- она спросила его, многозначительно глядя на него, ее голос был низким и напряженным. “Больше всего на свете”, -- Драко выдохнул слова, пылкие, как молитва. “Какой у тебя рефрактерный период?” “Что?” -- он был смущен, казалось бы, резкой сменой темы. “Как скоро ты сможешь начать снова, после того, как ты кончил?” О. Конечно, она знала, как это называется. “Я не знаю, Грейнджер. Плюс-минус 20 минут”. Вероятно, меньше, учитывая, как сильно он хотел ее. “Хорошо. Я собираюсь встать на колени и проглотить твой член. Затем ты можешь доказать довольно хвастливые заявления о своих навыках. И к этому моменту ты должен быть более или менее готов снова отправиться в путь, верно?” Драко чувствовал, что у него кружится голова, когда он пытался не отставать от ее логики, не слишком отвлекаясь на свой болезненно пульсирующий член. “Ты только что провела настоящий "заучный" анализ, чтобы определить, как наилучшим образом максимизировать наши оргазмы этим вечером?” -- он чувствовал, что этот момент нуждается в разъяснении. Она слегка покраснела, как будто была смущена. Драко отметил, исключительно для себя, что она ни в малейшей степени не покраснела, когда за мгновение до этого предложила проглотить его член, но, по-видимому, обвинение в том, что она заучка, было слишком для нее. “Я просто пыталась максимально эффективно использовать наше время”, - сказала она, защищаясь. “Это самая горячая, блядь, вещь, которую я когда-либо слышал. Грейнджер, я люблю тебя ”. Наступила минута молчания, которая тянулась бесконечно. Он хотел, чтобы пол его кабинета разверзся и поглотил его целиком. Ну, это было слишком рано говорить вслух. Черт. "Я не готова ответить тебе тем же, Драко, - сказала она, глядя в пол, когда наконец заговорила снова, -- по крайней мере, пока нет. Боюсь, ты немного опередил меня”. Она снова посмотрела на него и обнадеживающе улыбнулась: “Но, если это поможет, я уверена, что смогу тебя догнать”. Для Драко - на данный момент – этого было достаточно. Он пересек комнату и обхватил ее лицо руками, тщательно целуя. Ее руки были на его поясе, расстегивая его. Он застонал, когда она полностью сняла с него ремень, бросив его на пол, прежде чем перейти к пуговицам его брюк. "Ты не должна этого делать..." -- выдохнул он, не уверенный, почему он пытается отговорить ее от этого, но нуждаясь в ее уверенности. Грейнджер опустилась на колени, стягивая его штаны по пути: “Я знаю, что не должна. Но я буду”. Она жадно посмотрела на его боксеры, прежде чем стянуть их, его эрекция слегка подпрыгнула, когда ее освободили. Она взяла его значительную длину в руку, слегка сжимая, когда медленно накачивала его член – раз, два. Она наклонилась, положила язык у его основания, а затем провела им вверх к кончику, ее теплый язык кружился по всей его длине, пока она пробиралась к вершине. Она полностью взяла головку его члена в рот и начала водить по ней языком. Драко издал сдавленный звук и вошел в ее рот; движение было инстинктивным, когда он потерял себя в ее влажном тепле. “Прости! Прости, Грейнджер. Мерлин. Черт", - проворчал он, дергаясь, пытаясь остановить свое тело от того, чтобы трахнуть ее лицо. Но она не колебалась. Грейнджер просто смотрела на него сквозь ресницы, в ее глазах было веселье, когда она водила своим идеальным гребаным ртом вверх и вниз по его длине, не прерывая зрительного контакта. Она держала одну руку на основании его члена, немного контролируя его движения, и, казалось, с каждым проходом она становилась все более и более уверенной в своих собственных усилиях. Смотреть вниз и видеть Гермиону Грейнджер, Золотую девочку Гриффиндора, все еще в ее вечернем платье, с ее великолепным ртом, плотно сжимающим его член, во время чертова Святочного бала всех времен, было больше, чем он мог вынести. “Гермиона, -- прохрипел он, задыхаясь, и ее глаза расширились, когда он назвал ее по имени, -- я почти ...” Он попытался отступить, кончить где–нибудь в другом месте - может быть, в своей руке? – когда она издала тихий звук протеста, подняв обе руки, чтобы схватить его за бедра, и решительно протолкнула его член так глубоко в свое горло, как только могла – давясь им, но все еще двигая языком так, что у него подгибались колени. Видеть, как она отказывается отпустить его член, как пытается принять его полностью, было выше его сил. Драко почувствовал, как его яйца напряглись, а затем он взорвался, его зрение на мгновение затуманилось. Он кончил ей в рот, и она, благослови ее Мерлин, приняла каждую каплю – все еще облизывая и всасывая его, как будто от этого зависела ее жизнь. Отбросив всякое подобие контроля, Драко схватил ее за голову обеими руками и, держа ее за великолепные волосы, продолжал добиваться своего освобождения, толкаясь в ее готовый, открытый рот. Когда он перестал дергаться, Гермиона сглотнула и с легким хлопком убрала рот – ее глаза слезились, губы распухли, волосы растрепались еще больше, чем обычно. Это было самое прекрасное зрелище, которое он когда-либо видел. Чувствуя себя ошеломленным, Драко притянул Гермиону к себе, просто желая поцеловать эту удивительную ведьму - его ведьму. Он развернул их так, что она оказалась спиной к стене. Он наклонился, чтобы поцеловать ее в шею, его руки скользнули, чтобы почувствовать ее грудь через платье. Найдя ее платье слишком большим препятствием, он спустил тонкие бретельки с ее плеч и потянул его вниз, чтобы он мог обнажить ее чертовски красивые сиськи для своего рта. Грейнджер мяукала и хваталась за его плечи, пока Драко по очереди лизал и сосал ее набухшие соски, изнемогая от ощущения и вкуса ее тела. "Драко, -- простонала она, у нее перехватило дыхание, -- пожалуйста”. Она дрожала от собственной потребности. “Что, что тебе нужно, моя прекрасная ведьма?” -- он осыпал поцелуями ее шею. “Еще, пожалуйста. Мне нужно больше", - снова взмолилась она, откинув голову к стене. Драко мог бы сделать больше. Он развернул ее и расстегнул застежку на спине ее платья, мысленно поблагодарив гениальных магглов, которые сделали потайную молнию. Как только она была расстегнута, все платье упало к ее ногам, оставив ее в одних простых белых хлопчатобумажных трусиках. Драко знал из своих предыдущих исследований, что на ней не было лифчика под вечерним платьем, но это было сюрпризом. Он на мгновение был ошеломлен контрастом между ее довольно роскошным платьем и ее явно скучным выбором нижнего белья, прежде чем вспомнил, что она думала, что ее кавалером этим вечером будет Уизли. Он предложил ей руку, которую она молча приняла - она казалась немного смущенной своим нынешним нарядом – и он повел ее к своему дивану. Положив ее на спину, Драко забрался на нее сверху, целуя ее губы, шею и грудь по очереди. Она хныкала и извивалась под ним, поощряя его страстное исследование. Он скользнул рукой вниз по ее животу, наслаждаясь ощущением ее мягкой кожи, и он поразился тому, какой тонкой выглядела ее талия, когда его рука лежала поперек ее тела. Он запустил пальцы под пояс из белого хлопка, и она выгнула спину, застонав. Он по-волчьи ухмыльнулся ей, одновременно двигаясь нетерпеливыми руками к ее щели. “Черт, ты такая мокрая”, -- он застонал в ее шею, чувствуя, как она извивается от его прикосновения, когда он благоговейно провел рукой по ее сердцевине, задерживая дыхание и наслаждаясь моментом. У него был момент просветления, когда он понял, что его воображение не воздало ей должное. “Для тебя”, -- выдохнула она, дрожа под ним, и он почувствовал, что снова становится твердым. Двадцать минут, по-видимому, было больше, чем ему нужно. Драко знал, что ему нужно не торопиться с Грейнджер. С ней явно плохо обращались в ее предыдущих отношениях – что, скорее всего, было ее единственным сексуальным опытом, если он не ошибся в своем предположении. В любом случае, она была с Лаской более трех лет, и в течение этого долгого срока оставалась неудовлетворенной. Драко знал, что сейчас у него была прекрасная возможность показать ей, как внимательный любовник относится к своему партнеру, и он не собирался упускать ее. Он мысленно поблагодарил ее за ее план довести его до оргазма первым - теперь он сможет сдерживаться только потому, что она уже даровала ему облегчение, милосердная королева. Несмотря на это, сдержаться оказалось непросто, тело ничего так не хотело, как погрузить его член в ее тепло. Драко снял с нее смехотворно строгие хлопковые трусики и отложил их в сторону, на маленький столик рядом со своим диваном, намереваясь положить их в карман, как только снова наденет брюки. “Драко, нет! Ты не можешь оставить их себе! -- она слабо запротестовала, правильно угадав его намерения, -- это наименее сексуальная вещь, которая у меня есть - клянусь Мерлином”. Драко ухмыльнулся и крепко поцеловал ее, прежде чем ответить: “Напротив, любовь моя. Ты была в них, делая их самой сексуальной вещью на планете. И если ты думаешь, что я собираюсь трахнуть тебя в первый раз, не желая сувенира по этому случаю, ты жестоко ошибаешься”. Драко двинулся вниз, мимо ее живота и раздвинул ее бедра. Грейнджер покраснела и отвела взгляд. “Не стесняйся. Ты такая красивая ”. Она закатила глаза и все еще не могла встретиться с ним взглядом. “Я серьезно. Твоя пизда, пожалуй, самое красивое, что я когда-либо видел, и я буду говорить тебе это каждый раз", -- он сделал вдох, а затем опустил свой рот на ее складки, тщательно облизывая их, дразняще и нежно, когда его кружащийся язык нашел ее клитор. В глубине души Драко знал, что теперь пути назад для него не будет. Не сейчас, когда он попробовал ее – она была на вкус как мед, секс и Грейнджер. Он перевернул бы небо и землю, чтобы удержать ее рядом с собой после этого. "Драко..." -- простонала она, выгибая спину на диване. Ее руки дернулись, как будто она хотела дотянуться до его головы, но сдержалась. Драко ухмыльнулся в ее плоть, когда он потянулся и схватил ее руки, запустив их в свои обычно хорошо уложенные волосы. "Покажи мне, -- прорычал он, -- покажи мне, насколько тебе нравится то, что я с тобой делаю”. Она захныкала и осторожно начала усиливать давление своих рук на его голову. Он перестал сосать ее клитор ровно настолько, чтобы пробормотать ей “хорошая девочка”, прежде чем вернуться к своей задаче. Он был мгновенно вознагражден тем, что ее крики стали громче, поскольку она сильнее прижала его голову, извиваясь в сладкой муке под ним. Драко наслаждался ощущением Гермионы под своим языком, когда она начала дрожать. Она застонала, а затем выкрикнула его имя – о черт, он забыл наложить заклинание молчания. Он продолжал, пока она не кончила, рассуждая, что если вокруг были какие–то слушатели, ущерб уже был нанесен. После того, как она успокоилась, он быстро отодвинулся от нее, чтобы схватить свою палочку, остановившись, чтобы посмеяться над жалобным стоном, который она издала, когда почувствовала его отсутствие у себя между бедер. “Я вернусь, любимая. Обещаю", -- он успокаивающе положил руку ей на бедро и быстро произнес заклинание молчания. Глаза Гермионы расширились от ужаса, и она закрыла лицо руками, осознав, что только что произошло. “Я действительно хотела бы, чтобы кто-нибудь из нас подумал об этом раньше!” -- простонала она, смутившись. “Мои извинения, Грейнджер. Мне следовало принять больше мер предосторожности. Пожалуйста, не пойми меня неправильно – я нисколько не жалуюсь – но мне и в голову не приходило, что ты будешь так сильно кричать”, -- при таком раскладе его ухмылка, возможно, никогда не сойдет с его лица. “Да, меня это тоже удивило”, -- задумчиво сказала она. Второй раз за вечер Драко подавил желание поднять кулак в воздух, испытывая чувство сексуального превосходства над Роном Уизли. Драко снял свою рубашку, прежде чем опуститься перед ней на колени, положив ее ноги себе на плечи. Ее глаза были сосредоточены на нем, ее прежняя застенчивость испарилась в послесвечении. “Теперь в комнате тишина, Грейнджер. Не стесняйся кричать так громко, как хочешь”. Драко снова приблизил свой рот к ней, погружая язык в ее складки. Гермиона ахнула, когда он скользнул пальцем в ее скользкий канал, чувствуя, как стенки ее влагалища обволакивают его. Черт, она была тугой. Он входил и выходил, чувствуя, как она дергается и сжимается вокруг его пальца, когда он доставлял ей удовольствие. Драко наслаждался ее стонами, когда ласкал ее клитор, чувствуя, как ее ноги начинают дрожать вокруг него. Ее задыхающиеся крики усилились, когда он добавил второй палец. Он провел пальцами по передней стенке, ища неуловимое место, которое заставило бы ее разбиться, и был вознагражден, почувствовав точный момент, когда она перевалила через край, прямо перед тем, как она начала выкрикивать его имя – снова и снова. Как только ее спазмы утихли, Драко двинулся вверх по ее гибкому телу, делая паузу, чтобы поцеловать ее грудь, прежде чем вернуться к ее рту. Гермиона сонно поцеловала его в ответ, когда спустилась с высоты собственного удовольствия, ее руки запутались в его платиновых волосах, прежняя сдержанность была забыта. Драко жаждал узнать, что она почувствует, когда кончит на его член. “Ты принимаешь зелье?” -- спросил он, с трудом выговаривая слова. Он уже хотел войти в нее полностью, но сначала нужно было позаботиться об административных вопросах. “Нет. Нам нужно наложить чары”. “Должны ли мы оба это сделать?” “Мне это кажется разумным”. Драко и Гермиона оба потянулись за своими палочками и оба наложили заклинание против зачатия на живот Грейнджер. Драко стало немного грустно, когда это произошло; что казалось, в лучшем случае, смехотворно преждевременным. Надо позже подумать о том, что это значит. “Гермиона, ты уверена, что хочешь сделать это со мной?” “Драко Малфой, если ты не трахнешь меня прямо сейчас, клянусь Богом, я прокляну тебя!” -- Гермиона нахмурилась на него, настолько нетерпеливая, что частично вернулась к маггловской формулировке. Если это было то, чего она хотела, кто он такой, чтобы отказывать ей? “Встань на четвереньки”, -- сказал он командным голосом. Глаза Гермионы расширились, но она сделала, как он сказал, без лишних слов, встав на диван на четвереньки. Драко встал позади нее и провел рукой по ее ягодице, на мгновение удивившись, что он действительно касается задницы, о которой мечтал годами. Он выровнялся, двигая кончиком своего члена по ее складкам, захватывая там немного влаги, чтобы облегчить его прохождение. Она застонала от ощущения его эрекции, дразнящей ее мокрое отверстие. Драко медленно вошел в нее, двигаясь дюйм за дюймом, чтобы позволить ей приспособиться к его размеру, чувствуя, как стенки ее потрясающей пизды сжимаются и разжимаются вокруг него с каждым продвижением. После того, как он полностью вошел, он сделал паузу, чтобы насладиться моментом. “Гермиона, ты в порядке?” - спросил он отрывисто, едва веря в происходящее. “Да, - выдохнула она в ответ, дрожа вокруг него, -- пожалуйста, двигайся”, - умоляла она, ее голос был отчаянным, нуждающимся хныканьем. Драко подчинился. Он начал входить и выходить – глубокими толчками, но двигался медленно. Не было никакой спешки, и он хотел запомнить все об этом моменте – что она чувствовала, как она выглядела, какие издавала звуки. Он провел руками по ее спине, входя в нее сзади, ускоряя темп, прежде чем обвить одной рукой ее бедра, положив ладонь на ее клитор. Ощущение его члена, скользящего по ее внутренним стенкам, было восхитительным. Гермиона, к этому моменту бессвязно бормотавшая, казалась столь же затронутой, содрогаясь под ним с каждым толчком. “Черт возьми, Грейнджер. Гермиона, черт возьми!” -- Драко тоже не был особенно убедительным в данный момент. Он почувствовал, как она крепко сжалась вокруг него и пульсировала, и услышал ее крик в третий раз за вечер. “Мерлин, Гермиона!” -- он задыхался, когда она дрожала и всхлипывала в угол его дивана, полностью охваченная собственным удовольствием. После того, как ее дрожь утихла, Драко приподнял ее гибкие бедра и начал всерьез входить в нее. Черт, в ней было так хорошо, и он был так близко. Гермиона продолжала издавать звуки удовольствия – она была более отзывчивой, чем Драко когда-либо считал возможным, Мерлин, спаси его. Прошло совсем немного времени, прежде чем его толчки стали более неуверенными, когда он второй раз за вечер перевалился через край в пропасть. “Грейнджер. Черт. Гермиона. Я люблю тебя ...” -- Драко почувствовал, как его тело напряглось и расслабилось, когда он снова кончил внутри самой яркой ведьмы своего возраста, которая, как он теперь мог сказать по собственному опыту, была ещё и чертовски захватывающим трахом. Он ненадолго задумался, возможно ли умереть от слишком большого счастья, с дрожью и стонами, когда его оргазм завершился. Драко поцеловал Гермиону в плечо, прежде чем откинуться назад и позволить себе выскользнуть из нее. Она застонала, очевидно, уже оплакивая потерю его члена из своего тела. Он ухмыльнулся, подхватил ее на руки и снова сел на диван, баюкая ее, ее темные кудри рассыпались по его груди. Драко никогда раньше не чувствовал себя таким довольным. Гермиона лениво проследила за его шрамами от Сектумсемпры, нежно поцеловав один из них. “Я действительно не знала, что можно чувствовать себя так хорошо”, -- она выдохнула свои слова ему в грудь. На самом деле, она, возможно, и не разговаривала с ним. Это звучало так, как будто ей просто нужно было сказать это вслух, для ее собственного спокойствия. “Это было идеально. Ты была идеальна”, - он крепче обнял ее все еще дрожащее тело. “Это и для тебя было идеально?” -- спросила она с излишней нерешительностью в голосе. Он усмехнулся: “Грейнджер, я мог бы умереть счастливым человеком прямо сейчас. Это, без сомнения, был самый удивительный опыт за всю мою жизнь. Я могу никогда не оправиться”. Она покраснела. Ранее этим вечером она практически пыталась высосать его душу через член, но покраснела, когда он похвалил ее за это. Его ведьма действительно была исследованием контрастов. “Итак, что будет дальше?” “Ты проведешь Рождество со мной, Гермиона?” -- снова спросил Драко, надеясь, что теперь услышит от нее "да". “Ну, уже за полночь, так что технически это так. Но, да. Я проведу Рождество с тобой, Драко. Хотя, я должна предупредить тебя, что у меня нет для тебя подарка”, -- сказала она с сожалением. “Я со всем уважением не согласен”, -- похотливо сказал он, оглядывая ее с ног до головы, покачивая бровями. Она снова покраснела. Он быстро влюблялся в ее склонность краснеть, когда он намекал на что-то. Тем более, что она трахалась так, как будто это был экзамен на уровень N.E.W.T., и она не должна получить ничего, кроме "выдающегося" – контраст был настолько милым, что его сердце действительно немного болело: “Я же сказал тебе, я оставлю себе твои трусики”. “Задница, -- сказала она, игриво шлепнув его, прежде чем выражение ее лица стало серьезным. "Ты мне действительно нравишься, Драко. Ты мне больше, чем нравишься – намного больше. Но ты не думаешь, что это слишком поспешно?” -- спросила она, прикусив нижнюю губу, ее голос был взволнованным. Драко хотел ее с 4-го курса. Он чувствовал, что наконец достиг вершины трудного восхождения, после того, как путешествие убедило его, что конца не видно. Но, возможно, ему нужно было обуздать себя, прежде чем он отпугнул ее со всей степенью своего уважения к ней. “Нет. Ты чувствуешь спешку?” “Дело не в этом. Это похоже на то, что я должна чувствовать себя торопливой. Но это не так. Хотя, честно говоря, я думала, единственное, с чем я буду иметь дело сегодня и завтра – или, скорее, вчера и сегодня – это повторять Рону, что мы больше не пара. Это - ты – это неожиданно ”. “Нежеланный гость?” -- спросил он, затаив дыхание. “Мерлин, нет, я просто хотела указать на внезапность этого - что бы это ни было”. “Как я уже говорил тебе, я хочу, чтобы ты была моей, Гермиона. Любым способом, который ты мне позволишь”. “Можем мы начать с "твоей девушки?” Черт возьми, да. “Я был бы рад назвать тебя своей девушкой”. Ему, вероятно, следует отправить маме и Астории сову, прежде чем Грейнджер появится у него в доме. и убедиться, что они обе знают об окончательном расторжении его предполагаемого обручения, и как можно скорее. Он надеялся, что не получит Ревуна ни от одной из них, пока Гермиона будет с ним завтра. “И я надеюсь, что ты будешь называть меня своим парнем”. “О, я собираюсь сделать это отвратительно публично, не волнуйся”, -- она улыбнулась ему. Черт, она была очаровательна. Он почувствовал, как его сердце сжалось от эмоций. Для него значило больше, чем он мог выразить, что она не стыдилась за него перед людьми. В ее жизни было больше людей, которые не одобрили бы ее свидания с Драко Малфоем, чем только Ласка. “Я должна идти, если ты хочешь, чтобы я была у тебя дома в ближайшее время. Мне нужно придумать, как отправить все мои подарки в Нору, чтобы их доставили в последнюю минуту рождественским утром - это будет выглядеть так, будто я неорганизованная”, -- она вздохнула, явно раздраженная тем, что ей все еще приходится иметь дело с последствиями действий Рона. “Не слишком поздно поменять твои рождественские открытки? Сделать их "от Гермионы и Драко", а не только "от Гермионы?” Гермиона вздохнула и сделала паузу - он застал ее врасплох этим предложением. “Слишком рано?” -- спросил он, чувствуя себя немного застенчиво. Он решил, что слегка помешался от того, что дважды кончил в нее. Вот и все. Это было слишком, особенно после стольких лет тоски, для него, чтобы быть на пике когнитивных способностей в данный момент. Черт возьми, даже автономные функции могут сейчас немного пострадать, он был так потрясен тем, как хорошо прошел вечер. “Не совсем то, о чем я думала. Это действительно выведет Рона из себя, и меня не будет рядом, чтобы справиться со всем этим, так что, да? Если тебя это устраивает, я с удовольствием сделаю совместные открытки и подарки. Молли будет удивлена – я не уверена, что она знает больше меня о возвращении Лав-Лав”, -- она закатила глаза. “Принеси все ко мне. У меня есть сова, и я могу получить несколько дополнительных почтовых сов, если понадобится. Ты можешь отправить их все завтра утром. У меня есть несколько бутылок эльфийского вина, которое я могу также послать Уизли в знак вашей преданности остальным членам семьи”. И как знак того, что я никуда не уйду из твоей жизни, подумал он. Он собирался убедиться, что все заинтересованные стороны знают о его притязаниях на ее привязанность. “Мне бы этого хотелось. Но нам пора отправляться. По-видимому, мне нужно собрать вещи, и мне нужно проверить Живоглота. Я не ожидала, что меня не будет больше, чем на вечер”. “Твой кот? Возьми его с собой ”. “Ты серьезно хочешь, чтобы я привела своего кота в твой таунхаус? Я никогда там не была, но я предполагаю, что там нет табличек "добро пожаловать домашним животным”. Она осмотрела его кабинет, который был нетронутым, по крайней мере, до того, как они закончили с этим. “Да, я хочу, чтобы ты привела своего кота”. Я хочу, чтобы ты взяла с собой своего кота, свои книги и все остальное, что у тебя есть, а потом никогда не уходила, подумал он про себя, но не сказал. Этот вечер уже прошел потрясающе хорошо. Лучше, чем он надеялся или даже представлял в своих самых смелых мечтах. О черт, у него на обеденном столе все еще лежали какие-то документы, связанные с его злополучным обручением с Асторией. Ему определенно нужно было избавиться от них, прежде чем Грейнджер войдет в его дом. “Как насчет этого?” - теперь он был занят, думая о том, что ему нужно переместить или выбросить, прежде чем пригласить ее в свой дом. Надеясь, что однажды это будет их дом, но ему, вероятно, стоит пока держать это при себе. Трахнуть ее до бесчувствия еще несколько раз, по крайней мере, прежде чем приглашать ее остаться навсегда. “Как насчет того, чтобы пойти домой, собрать Живоглота, подарки для Уизли, все, что ты хочешь на Рождество завтра, а затем прийти ко мне домой? Мне нужно немного прибраться, прежде чем ты придешь, но я бы предпочел проснуться с тобой в моих объятиях". Гермиона улыбнулась ему: “Я бы тоже этого хотела”. Драко наклонился, чтобы поцеловать ее, благодаря свою счастливую звезду за то, что Уизли так сильно раззадорил ее этим вечером. Если бы он этого не сделал, Драко, возможно, зашел бы слишком далеко с этим проклятым обручением, прежде чем он даже понял, что Грейнджер одинока. Тогда он решил, что пошлет особенно хорошую бутылку огневиски специально для Ласки на завтрашнее Рождество. Даст ему что-нибудь высококачественное, чтобы утолить его печаль, пока он оплакивает уход самой удивительной ведьмы во всей Британии к человеку, которого он ненавидел больше всего. Драко улыбнулся, действительно довольный такой перспективой. “О чем ты думаешь?” -- Гермиона с любовью посмотрела на него, заметив его широкую улыбку. “О том, как ты прекрасна, любовь моя”, -- он решил, что это было достаточно близко к его мыслям, чтобы считаться правдой. Драко поцеловал ее в лоб и обнял, ухмыляясь, вдыхая ее аромат – аромат его амортенции, наконец, его, наконец, в его объятиях. Действительно, Счастливого Рождества.

***