Служба помощи имени Бан Чана

От громкой трели дверного звонка Уджин подскочил на месте так, словно для него этот звук был полной неожиданностью. Но нет, часы показывали 19:57, а значит уже двенадцать минут как Уджин сидел в холле в нервном ожидании встречи, назначенной на восемь. «Не было никакого ожидания», — раздраженно поправил сам себя Уджин, поднимаясь на ноги. Верно, он не ждал. Ни эти двенадцать минут, ни, тем более, весь сегодняшний день или вчерашний, в котором и произошла та короткая переписка. Выдержав паузу, чтобы не дай бог с той стороны тоже не подумали, будто он ждал, Уджин, не глядя в глазок, щелкнул замком и резким движением приоткрыл дверь. Ему не нужно было смотреть, он и так знал, кто сейчас стоял на пороге его квартиры. Хоть он и знал, но, встретившись взглядом с Чаном, всё равно застыл, с силой сжимая ручку двери. Нужно было срочно сказать что-нибудь крутое — любую из тех фраз, что он репетировал перед его приходом. «У меня нет времени, говори быстрее». Или: «Зачем ты здесь?» Или просто эффектно выгнуть бровь и выдать лишь многозначительное: «И?» Но вместо этого Уджин продолжил вглядываться в лицо напротив, практически полностью скрытое маской, шапкой и капюшоном. Открытыми остались только до боли знакомые глаза, и в них Уджин потерялся с самого первого мгновения. Пауза затянулась, но тут из-за соседской двери послышалось невнятное шебуршание, прерывая их взаимное гипнотизирование. Уджин мгновенно выбросил вперед руку, хватая Чана за толстовку, и втащил внутрь квартиры, захлопывая дверь. Явно вовремя: с той стороны раздался приглушенный лязг чужого замка и цокот каблуков. Поддавшись нервному порыву, он дернулся к глазку, и по какой-то неведомой для него причине Чан сделал то же самое. Лобовое столкновение получилось смачным, и в следующую секунду они уже стояли поодаль друг от друга, держась за головы, и тихо шипели. Боль заставила Уджина разозлиться, но в то же время не позволяла выразить эту злость словами, поэтому он просто резко развернулся в сторону кухни, не заботясь о том, последует Чан за ним или нет. Но Чан через какое-то время всё же последовал и появился в проеме как раз в тот момент, когда Уджин выуживал из морозилки пакет с фаршем, который тут же молча протянул Бану. К своему пульсирующему лбу он прижал упаковку замороженных овощей и, ненадолго прикрыв глаза, затих. Под пальцами тихо перекатывались зернышки гороха и кукурузы, но Уджину казалось, что это сейчас в его голове катались сбитые с осей шестеренки, настолько пустой она ощущалась. Все его отрепетированные «крутые фразы» вылетели вместе с ударом, и он честно не знал, что делать дальше. Когда он представлял их встречу, то в воображении непременно окидывал Чана холодным взглядом, выказывая свое безразличие, но сейчас на Чана, зарывшегося лицом в пакет с фаршем, так смотреть почему-то не получалось. Первым тишину разорвал Бан. Оторвавшись от своего импровизированного компресса, он задумчиво сказал: — Мне кажется, я его разморозил… Уджину пришлось крепко сжать челюсти, чтобы не дай бог не улыбнуться. На лбу Чана красовалось смачное пятно, придававшее ему комичный вид, и Уджин подозревал, что выглядит не лучше. Да уж, им в таком виде только серьезные разговоры вести. А то, что разговор предполагался быть серьезным, лично ему до этого нелепого столкновения было ясно как день. После двухлетнего молчания, казалось, по-другому быть не могло. Но практика показала — могло, и вот они уже несколько минут сидели на кухне Уджина и тихо-мирно размораживали ему продукты. Того гляди, еще и готовить вместе начнут — а чего добру пропадать? — …Тебя не видели? — после мучительных размышлений это был единственный вопрос, который пришел Уджину на ум. Он задал его просто чтобы начать уже хоть какой-то разговор, а не потому что действительно переживал о том, что об их встрече мог кто-то узнать. — Нет, я тщательно замаскировался, — Чан осторожно улыбнулся. — Разве я не похож на среднестатистического доставщика пиццы? — он провел рукой сверху вниз, как бы предлагая оценить свой наряд. Уджин на автомате проследил взглядом вслед за этим жестом. Неприметная черная толстовка, самые обычные рваные джинсы, шапка, маска. Маскировка и вправду удалась, вот только… — …не хватает самой пиццы, — заметил он скептически. Улыбка Чана растянулась еще шире, и он издал короткий смешок, признавая разумность этого довода. — Учту на следующий раз, — сказал Бан Чан и тут же осекся, стирая с лица улыбку. Уджин напрягся, понимая причину такой реакции. «Следующий раз»? У них и этого раза-то не должно было быть. Снова повисло молчание. Уджин опустил взгляд на пакет в своих руках и едва сдержал тяжелый вздох. Вся эта ситуация начала вызвать легкое раздражение. Но когда он уже был практически готов озвучить приготовленное заранее «Зачем ты пришел?», Бан Чан выронил тихо: — Я видел твою песню. Вскинув голову, Ким уставился на собеседника. Чан же упорно смотрел куда-то в сторону. — «Still Dream», — это пояснение было совершенно лишним, ибо какую такую песню он мог еще увидеть, если не эту самую? Но, очевидно, бывший лидер тянул время, не решаясь переходить к главному. — Мне… понравилось. Правда, очень хорошая песня. «И? Не то чтобы ты будешь делать на нее реакцию в «Комнате Чана», верно?» — промелькнуло в голове Уджина, но вслух он не смог произнести ни звука, продолжая пристально следить за лицом напротив. К чему всё это? Неужели Чан пришел к нему просто чтобы похвалить его релиз? — Я… увидел ее — случайно попалась в подборке — и захотел написать тебе… — Бан продолжил свои сбивчивые объяснения. Говорил он быстро, но отрывисто, дробя предложения на части, словно сказать их целиком в обычной манере было для него непосильной задачей. — Знаешь, было в этой песне что-то такое… Не знаю. Мне просто захотелось узнать, как ты. Как твои дела… Против воли с губ Уджина сорвался смешок. От этого звука Чан дернулся, словно получил пощечину, и, наконец, посмотрел в лицо стоящего перед ним парня. — Тогда мне стоило выпустить ее раньше, наверно? Например, год назад, — Уджин удивился сам себе: ему удалось произнести это без запинки, и даже голос не дрогнул, несмотря на то, что его челюсть тряслась под натиском внезапно нахлынувших чувств. И как бы Уджину не хотелось сказать, что главенствующую роль среди них занимала злость, он понимал, что это не так. Чан от его слов плотно сжал губы и чуть опустил голову, теперь глядя на него исподлобья. И как бы Уджину не хотелось уверить себя, что все эти два года Чану было плевать на него — сейчас, глядя в эти упрямые глаза, в глубине которых пряталась боль, он понимал, что это так же было неправдой. Но какое значение это имело сейчас? Уджин незаметно выдохнул, пытаясь успокоиться. Он не собирался показывать Бан Чану свои, как оказалось, еще не утихнувшие эмоции. Всё это время ему казалось, что он смог избавиться от них, перешагнуть и двигаться дальше, но стоило Чану показаться на его пороге, как они тут же проснулись и, болезненно раздирая горло, просились наружу. Но позволить им вырвать он не мог ни под каким видом. — У меня всё хорошо, — наконец, сказал он, надеясь, что со стороны его тон звучал максимально ровно. — Правда. Всё отлично, — он хотел добавить какое-нибудь пространное «Спасибо, что спросил», но слова фальшивой благодарности так и не смогли сорваться с его губ. — Ясно, — какая-то толика облегчения отобразилась на лице Чана, но атмосфера между ними всё еще оставалась напряженной. — Скоро дебют? — Да, в августе. Мини-альбом. — Поздравляю. На это Уджин просто кивнул. Слова не фальшивой благодарности, как оказалось, ему тоже не давались. Сейчас поблагодарить Чана за что бы то ни было казалось для него невозможным. — У нас тоже в августе. Камбэк. — Понятно… Удачи. Чисто на автомате Ким ожидал от бывшего мемебра вежливого «Спасибо», но тот неожиданно тоже ограничился лишь кивком. Уджин замер, пораженно разглядывая Чана, и смутная догадка посетила его мысли. Неужели он тоже?.. Коротко бзынькнул звонок в дверь, заставив их обоих вздрогнуть и обменяться испуганными взглядами. — Кто это? — нервно облизнув губы, спросил Чан, хотя, положа руку на сердце, будучи гостем в чужой квартире, на такие вопросы не имел никакого права. — Не знаю, — всё же ответил хозяин этой самой квартиры и, тихо прокравшись к входной двери, глянул в глазок. На площадке, терпеливо постукивая носком ботинок о пол, стоял Ок Минёль, вид которого привел Уджина в полное смятение. Почему он здесь? Он ведь должен был прийти только завтра утром? — Менеджер, — в панике тихо выдохнул он, с надеждой обернувшись на Чана, преследовавшего его тенью. Тот слегка вопросительно поднял брови, и Уджин дал себе мысленной оплеухи. Вот ведь как оно бывает: казалось бы, за два года их полного игнорирования друг друга, он должен был отвыкнуть от наличия Чана в своей жизни, но стоило возникнуть ситуации, требовавшей его молниеносного решения, как он тут же, по старой привычке, начал искать поддержки у бывшего лидера. «Ты жалок», — подумал про себя Уджин и чуть сильнее, чем было нужно, толкнул Чана в плечо. — Прячься. Тот замешкался на секунду, одаривая парня взглядом а-ля «Ты это серьезно?», и, как только понял, что ответом было: «Серьезнее некуда», сделал шаг назад. Единственным местом для пряток в этой небольшой квартире мог служить только шкаф, поэтому Бан, быстро просканировав взглядом комнату, в которую его толкнули, бросился именно к нему. Слушая скрип колесиков раздвижных дверей шкафа и шорох вещей, Уджин пытался избавиться от навязчивой ассоциации с образом неверного супруга, прячущего своего любовника. А от того факта, что «любовник» прятался именно в шкафу, так вообще веяло нестареющей классикой. Убедившись, что дверцы плотно встали на место, Ким вернулся обратно в холл, нервно приминая челку ко лбу, чтобы она скрыла покраснение посередине. В это время звонок прозвенел во второй раз, и Уджин с ворчливым «Открываю, открываю» принялся отворять дверь, невольно задаваясь вопросом, был ли из сложившейся ситуации другой выход. Теоретически, он мог притвориться, что в данный момент его нет дома, понадеявшись, что Минёль просто уйдет. Только факт того, что у менеджера был запасной ключ от его квартиры, заставил отказать от этой идеи. Как вариант, конечно, они могли просто не устраивать ролевые игры в супругов и любовников, а просто встретить Минёля вместе. Уджин внутренне содрогнулся, просто представив эту картину. Нет, никто из них троих был бы не готов к такой встрече. — Что так долго? — вместо приветствия полюбопытствовал менеджер, стоило двери наконец-то перед ним распахнуться. — Не хотел вставать, — ляпнул тот первое пришедшее в голову оправдание. — Я никого не ждал, а у тебя свои ключи есть, мог бы открыть сам. — Ну уж нет, — Минёль решительно выставил вперед ладонь, параллельно затаскивая в квартиру сумку. — Этот ключ я намерен использовать только в крайнем случае. А то вдруг ты здесь с кем-то шуры-муры крутишь, а тут я. Спасибо, мне такого счастья не надо. Уджин слегка выпал от того факта, что менеджер почти угадал, что он сейчас находился в квартире не один, вот только мозг категорически отказывался представлять какие бы то ни было «шуры-муры» с этим самым конкретным человеком, который сейчас прятался в его шкафу. — Хён, а ты чего пришел? На завтра же договорились, — перевел тему Уджин, следуя за деловито подорвавшимся в сторону кухни Минёлем. — Планы поменялись, извини, что не предупредил. Я уезжаю по делам на выходные. Решил, что лучше завезу продукты сегодня, а то ты еще помрешь тут без меня с голоду, — та жизнерадостность, с которой он говорил о теоретической кончине своего подопечного, конечно, наталкивала на определенные мысли, но такие шуточки были их привычной рутиной. — Это что? — вдруг в ужасе замер менеджер, глядя куда-то в сторону стола. Уджин успел разом покрыться испариной, пока пытался проследить за его взглядом. Может, Чан оставил на кухне какую-то свою вещь, которая могла бы сразу натолкнуть менеджера на мысль о том, что в квартире сейчас находился кто-то еще? Но как ни старался, он не смог разглядеть на столе ничего, кроме пачки овощей и пакета подтаявшего фарша. — Ты, что, готовишь? — сохраняя на лице маску ужаса, спросил Минёль. — Эм, да, — неловко кашлянув, подтвердил тот. Ситуация складывалась нелепая. Уджин действительно никогда не готовил: либо за него это делал сам Минёль, либо он разогревал принесенные им же полуфабрикаты, либо, максимум, варил рамён. — Что-то случилось? — с неподдельным беспокойством спросил парень, заглядывая тому в глаза. «Случился Бан Чан», — подумал Уджин. Лично для него эта причина звучала очень убедительно, но Минёль вряд ли бы оценил. Парней из Stray Kids он не жаловал. Менеджер, тем временем с особой внимательностью вглядываясь ему в лицо, вдруг резко подался вперед, смахивая челку с его лба. — А это ЧТО?! — казалось бы, выглядеть более ужасающимся уже было просто физически невозможно, но старший его в этом удивил. Чтобы он не успел понапридумывать себе невесть что, Уджин поспешил развеять все его опасения: — Я просто случайно ударился. — Обо что?! — Об… стену. Что ж, если он хотел заставить менеджера перестать беспокоиться, то с треском провалил эту миссию. Тот вдруг как-то весь подобрался и, с неоправданной осторожностью взяв его за руку, усадил на стул, тот самый, на котором несколькими минутами ранее сидел Чан. Но сказанная следом мягким голосом фраза заставила младшего снова подскочить на месте: — Ты в порядке? Если хочешь, сегодня я могу остаться с тобой… — Нет! Представив, что Чану придется куковать в этом шкафу всю ночь, он внутренне похолодел. Цепкий взгляд Минёля заставил его взять себя в руки. — Это ерунда, хён, я, правда, случайно ударился, — повторил он, пытаясь выглядеть как можно безмятежнее. — Об стену? — бровь его менеджера скептически выгнулась. — Да, я… танцевал, — глядя в сторону, выдавил Уджин. Он знал, что эта отмазка сработает, и знал, какая реакция последует за этим признанием. Но вести последующий разговор в присутствии Чана он не хотел: в этой маленькой квартире, тонущей в полной тишине, не могло быть и малейшего шанса, что Бан Чан сейчас не слышит каждое их слово. — Уджин… — лицо Минёля смягчилось, и он присел на стул напротив. — Мы обсуждали это. — Извини, я больше не буду, — быстро согласился тот. — Глупая затея была. Хён мягко улыбнулся. Было невыносимо вот так беззастенчиво врать в лицо человеку, всего за год с небольшим ставшему ему вторым старшим братом. Он знал, что Минёль искренне переживает за его психическое состояние, так как он был свидетелем тех ужасающе тяжелых для Уджина месяцев, когда его буквально перемололо в жерновах людской жестокости. Тогда единственное, что помогало Уджину окончательно не сойти с ума, была работа, в которую он уходил с головой, терзая себя тренировками. Руководство, видя его нездоровую тягу к самоистязанию, недолго думая, ограничило для него доступ до студии и танцевального зала. И Уджин начал танцевать в квартире. Маленькое помещение, не предназначенное для остервенелых движений и мощных выпадов, безжалостно награждало его всё большим количеством синяков, но он не обращал на это внимания. Обратил Минёль. Тогда он провел с ним несколько долгих бесед, уговаривая прекратить бездумно калечить свое тело, и даже пообещал повлиять на решение о запрете посещать тренировочный зал в любое время суток. Обещание он свое выполнил, на что Уджин в ответ дал слово, что прекратит быть столь безрассудным. — Люди полюбили «Still Dream», Уджин. Фанаты ждут дебют, — старший протянул руку, легко касаясь его колена. — Всё будет хорошо. — Спасибо, хён, — тот сжал его руку, невольно думая о том, насколько это «спасибо» отличалось от того, так и не прозвучавшего здесь несколькими минутами ранее. — Но я в порядке, не переживай. Просто не знал, чем себя занять. Минёль глянул на него со скептическим недоверием: чтобы помешанному на работе Уджину было нечем заняться в преддверии дебюта? Но говорить ничего не стал — он отлично умел чувствовать, когда на него стоило надавить, заставляя открыть свои переживания, а когда нужно было просто отступиться, позволяя ему разбираться самому. — Что ж, тогда можешь быть мне благодарен — я нашел тебе работу! — он размашисто хлопнул по боку притащенной им сумки, своим бодрым тоном резко меняя атмосферу. — Разложи-ка всё это по полкам и в холодильник. — Ты не поможешь мне? — Уджин состроил капризную моську, на секунду забывая, что где-то там в ворохе его вещей сейчас вообще-то куковал Чан, ожидающий своего освобождения. Просто Минёль частенько брал на себя какие-то домашние дела, балуя своей помощью, словно заботливая мать. — Нет, мне нужно ехать, — тот встал, мимоходом щелкнув его по носу. — Только что ты предлагал остаться у меня на ночь. — Так я знал, что ты не согласишься, — менеджер заливисто рассмеялся, заметив, как вытянулось лицо донсена, не ожидавшего такой подставы. — Не забудь про продукты, — напомнил он, уже направившись обратно в холл. — И если все-таки соберешься готовить, помни… — Минёль обернулся, укладывая руку ему на плечо, и вкрадчиво сказал: — …мыло несъедобно. — Да блин, это случайно было! — тут же взорвался в возмущении Уджин, который, может, и рад был бы забыть о том эпичном случае, когда он принял кусок мыла за сыр и попытался нарезать на бутерброд, но систематические подколки Минёля не давали ему и шанса. — Бывай! — довольный собой хён выскочил за дверь и ломанулся вниз по лестнице. Уджин быстрым шагом вернулся на кухню, чтобы из окна понаблюдать за тем, как Минёль запрыгнул в свою машину и, активно махая ему, вырулил со двора. Еще несколько секунд он с самой дурацкой улыбкой на губах продолжал стоять у окна, пока вдруг не осознал, что в квартире не раздается ни звука. Резко развернувшись, парень бросился в комнату, неосознанно холодея сердцем. Почему Чан не выходит сам? Он же наверняка слышал, что путь наружу был свободен. — Эй, ты там не задохнулся? — пробормотал он, отодвигая дверцу шкафа. Не хотелось за несколько недель до дебюта попадать на страницы газет с заголовками «Шок! Бывший участник похитил лидера известной группы и запер в своем шкафу!» Но нет, Бан был вполне себе живой, хоть и знатно заваленный шмотьем. Над его головой болтались пустующие плечики: видимо, пока он залезал в тесное пространство, умудрился оборвать всю одежду с вешалок. На резкое появление Уджина он никак не отреагировал, лишь слегка отодвинулся от хлынувшего в темноту шкафа света, глубже зарываясь в одну из футболок лицом. Уджин замер над ним, неожиданно растерявшись от вида сжавшегося от тесноты Чана. Он внезапно показался ему таким уязвимым, маленьким, бесконечно уставшим, неспособным даже поднять голову, чтобы взглянуть на него, что уж там говорить о том, чтобы встать и куда-то идти. Упавшая одежда, словно олицетворение наваленных на него проблем, сейчас казалась неподъёмной ношей, под весом которой, судя по надломленному выражению лица, Чан был уже готов сдаться. В этой картине было неправильно всё. Бан Чан никогда не сдается. Он, вгрызаясь в цель зубами, ногтями, всем собой целиком — всегда упрямо ползет в нужном ему направлении и при этом умудряется тащить за собой других. Тех, кто недостаточно силен для того, чтобы биться в одиночку. Тех, кто недостаточно силен, чтобы быть как Чан. Прикрыв глаза, под которыми залегли глубокие тени, Бан Чан прерывисто вдохнул, продолжая сжимать чужую футболку, а в следующую секунду тихо выдохнул: — Я так скучал… Горло Уджина сдавило невидимыми тисками. Не честно… Не честно!.. Если бы сейчас он мог справиться со своим голосом, то наверняка уже кричал бы это Чану в лицо. Почему он пришел сейчас? Почему не год назад? Не два? За это время Уджин ведь действительно почти смог убедить себя, что больше не играет в жизни Чана никакой роли — но чего он точно не смог, так это убедить себя в том, что в его собственной жизни Чана тоже больше не существовало. Он бы не признался даже самому себе, но эти два года он нуждался в нем, в его поддержке, в обычном присутствии, в этом надломленном «Я скучал»… Так почему, черт возьми, сейчас? Когда Уджин только поднялся после болезненного падения и со страхом готовился снова сделать шаг вперед. Сейчас он не мог позволить себе оглядываться назад, мешкая, и терять свою цель из виду. С трудом сглотнув несколько раз, Уджин наконец-то произнес то, что хотел сказать с самой первой секунды появления Чана в его квартире: — Уходи. Чан не пошевелился. Как будто и не услышал вовсе, как будто у него всё еще не было сил реагировать или как-то двигаться. Глупая мысль о том, что тот так и продолжит сидеть в его шкафу, посетила Уджина. Что ему делать в этом случае? Вытаскивать силой? Вызывать полицию? Но через долгие полминуты Бан Чан, до этого практически не подававший никаких признаков жизни, отмер. Он завозился, медленно разгребая наваленные сверху вещи, а затем выпал из шкафа, окончательно освобождаясь от их плена. Всё это время он не поднимал на Уджина взгляда, даже когда полностью разогнулся, вставая с четверенек. Молча обогнув его, Чан направился к выходу из комнаты, и через несколько секунд хлопнула входная дверь. Что ж, он выполнил то, что у него просил Уджин. Но почему это не принесло никакого облегчения?..