Сладкий городок

Я быстрым шагом добрел тогда до дома, закинул сумку Девин на сундук, поздоровался с ушастиком, ведущим хозяйственный образ жизни, а после, чуть передохнув у себя в комнате, решил, что ещё один день проводить, бесцельно бродя по городу или отсиживаясь в огороде, бессмысленно, поэтому незамедлительно направился обратно к входной двери. Я распахнул её, после затормозив и сняв со стены ружьё. Из сундука я достал на всякий случай топор, заткнув его за пояс. Вновь подходя к двери, я взглянул на тут же подбежавшую Маршу: нет, она не была напугана или удивлена, как в прошлый раз, когда меня звали на охоту Вигиль, Тьюр и Рат, наоборот, она собиралась сказать что-то: может, важное, а может просто пожелать удачи. — Эвад, вы… А-а, ёлочки-иголочки! — не успев сказать ничего толкового, вдруг воскликнула, как назвала её Феммиди, девочка-зефирка, отпрыгнув от меня или того, что было позади… Я и сам спиной, повернутой к распахнутой двери, почуял что-то неладное. — Твоя интуиция, Эвад, всегда меня поражала, — услышал я знакомый голос, а после резко повернул голову, так и замерев с поднятым вверх ружьём на вытянутой руке. Это был не кто иной, как сам Хренодёр. Он стоял на пороге моего дома, облаченный в длинную мантию темно-красного цвета (она подчеркивала радужку его глаз, что смотрели на меня не то с насмешкой, не то с неким пренебрежением, что мне не очень нравилось) с чёрной обшивкой по краям. На голове среди златых кудрей затерялось нечто вроде короны серебряного цвета. Она удерживала непослушные пряди короля этого места и при этом придавала ему некой величественности. Больше ничего не сказав мне, он обратился к Марше. — А ты куда забилась? Хах, не бойся, было бы у меня желание тебе навредить, твоя зажаренная тушка давно лежала бы у меня на столе, — тут мужчина злобно улыбнулся, а я посмотрел вперёд в дом. Ушастая лишь сильнее забивалась в угол между стеной и сундуком, непонятно было только, как она туда попала и, главное, продолжала пробираться. Словно боясь, что вот-вот Хренодёр зайдёт в дом и схватит её, она лишь что-то пропищала, а я вновь посмотрел на златовласого, что опять пристально глядел на меня. — Уделишь мне времечко, пойдём в чащу на охоту, — произнёс Хренодёр, смерив меня оценивающим взглядом, а затем отдалился от дома. Звучала же его просьба как настоящий указ, поэтому, оставив Маршу считать пылинки за сундуком, я отправился вслед за алоглазым. — Ни за что не догадаешься, что со мной приключилось, — с ходу начал Хренодёр, не успел я даже нормально подойти к нему, — представь себе, прогуливаюсь я по городку и вдруг встречаю сидящую на одном из заборчиков маленькую птичку-синичку. Как думаешь, что она мне нащебетала? — хитро протянул неожиданный гость, приобнял меня рукой и, вцепившись ладонью в плечо, начал движение прямо по улице. Я лишь поправил ружьё на ремне, продолжая молча слушать Хренодёра и думать, о какой из двух «птичек», которых я сегодня тоже встречал, идёт речь. — А вот что, — продолжил златовласый, не дожидаясь ответа. — Поведала она мне, что ты хоть и потерял память, но потихоньку её возвращаешь. Я надеюсь, эта птичка мне не наврала? — я помотал головой. — Ну вот и отлично. — Златовласый отпустил меня, выпрямившись и возвышаясь теперь надо мной. Он был примерно на сантиметров пятнадцать-двадцать выше меня, да и из-за его плеч с пышным нарядом, вероятно, не совсем подходящим для охоты, он казался крупнее и ярче меня. Конечно, куда какому-то охотнику до такого уровня, власти, величия… Кстати говоря о величии. Я, как можно было заметить, любил замечать самые разные детали местности, существ вокруг, и вот, пока мы вдвоём шли в неизвестном мне направлении, я ясно видел и чувствовал взгляды жителей города, направленные на нас. Кто-то смотрел с удивлением, кто-то — с равнодушием, были даже те, что испепеляли Хренодёра ненавистным взглядом или же просто со страхом оглядывали нас, но, казалось, этот самоуверенный человек совсем их не замечал. Он смотрел ровно вперёд, иногда лишь искоса бросая взгляд на меня, словно проверяя, не отстал ли я. А может, он хотел что-то сказать, но пока не решался… — Эвад, знаешь, я хотел бы рассказать тебе кое-что… — вдруг наконец начал златовласый, чуть замедлив шаг и смотря на меня уже внимательней. — Что ж, не знаю, насколько хорошо твоя память восстанавливается и сколько ты ещё не помнишь, но я все равно скажу. Итак, было это, кажется, недавно, но тогда мне было лет примерно столько, сколько и тебе, — начал Хренодёр какой-то рассказ из жизни, это было очень неожиданно, как и то, с кем я тут же резко встретился, прослушав пару сказанных далее слов алоглазого. — Э-эв-в-вад! — очень сильно заикающимся голосом вдруг обратился ко мне полузверёк нежно-голубого цвета, в которого я врезался, тут же начав отряхиваться от капель воды, покрывших мою куртку. Хотя зверьком его было сложно назвать, скорее он напоминал какую-то рыбу: жабры на шее и боках, какие-то чешуйки на бледном лице, да и его «влажность» говорили об этом. — П-простите что отв-влекаю, — тут некий ихтиандр глянул на подошедшего Хренодёра, что одарил его такой улыбкой, что тот тут же отвёл взгляд, — но не могл-ли бы вы принести мне пару росточков… Ох, как же они называются… Ах, да! Вербейник! Вы же з-знаете, что это, вы смож-жете принести? Прошу! — чуть ли не умолял меня чешуйчатый. Я поглядел на место, откуда он пришёл, просто чуть наклонив голову. Позади него был совсем небольшой домик, скорее даже беседка, находящаяся над водоёмом, где, как я заметил, резвилось такое же существо, как и то, что стояло передо мной. Это место находилось в слабой тени от редких нерослых деревьев по краям. — Конечно, без проблем, — как только я это произнёс, моя рука сама полезла в карман куртки, достав оттуда небольшой листочек с маленьким карандашом. Сразу поняв, зачем он мне, я быстро записал просьбу ихтиандра, кивнув ему. Когда я с Хренодёром пошёл дальше по дороге, чешуйчатый продолжал кричать мне вслед слова благодарности… — Могу я продолжить? — опять не дожидаясь ответа, Хренодёр заговорил далее; — Так вот… Когда лет мне было около двадцати восьми, я жил здесь, как и до этого, пребывая в прекрасном обществе, здравии, благополучии. Видишь эти дома? Ха, раньше они были другими… — властитель города глянул на меня, я не совсем понимающе посмотрел на него. — Когда это место, открытая, обширная территория, вдруг стала замкнутой от окружающей среды? В тот же год, когда люди начали замечать странные вещи, творящиеся с их телами, некоторыми материалами, растениями… В этот момент Хренодёр замолчал. Мы шли уже по узкой тропе, ведущей в какую-то чащу с деревьями, листья которых переливались синим окрасом. Чуть замедля шаг, златовласый вновь искоса посмотрел на меня, понизив голос. — Как думаешь, что стало с этими людьми и почему я все ещё здесь, в полном здравии, если жил бок о бок с ними? — я пожал плечами, продолжая внимательно слушать монолог короля и задаваясь про себя вопросом, к чему же он клонит. — Ха, тогда я считал это проклятьем… Да, не их состояние, а мою неизменчивость. Год прошёл в муках, некоторые теряли полностью человеческие обличья, превращались в диких зверей. Плоть, кровь — абсолютно всё до самых костей пронизывалось чем-то неизведанным, что висело в воздухе плотной дымкой и висит до сих пор, и это нечто тогда заставляло недоумевать, пугаться родных мест, своих же друзей, а иногда и себя самого; оно меняло людей до неузнаваемости, превращало в хрупкие кристаллы или мягкие недвижные субстанции… Но в один день мне открылась тайна сохранности моего тела и некоторых из людей в этом месте. Догадываешься ведь, что это? — Хренодёр приостановился, развернувшись всем телом ко мне. Я безмолвно смотрел в его строгие пронизывающие глаза. — Я так понимаю, не догадываешься. Ха, это интересная история, её стоит знать, чтобы понимать, как устроено это место… Я расскажу, но позже, сейчас мы уже пришли в точку назначения. Посмотри на эти окрестности, разве здесь не красиво и безопасно? Стены защищают от диких зверей, ни одно ядовитое растение не прорастёт на этой территории благодаря внимательному надзору, эти деревья, такие непохожие на старые дубы и лиственницы, на мрачных великанов, дарят месту уют, а вам, охотникам, место для работы и развлечений. Не вечно же быть мальчиком на побегушках и разносить семена растений по домам рыбоголовых, не так ли? Я нервно усмехнулся, увидев натянутую улыбку собеседника. Я уж было хотел сказать что-то, но меня тут же перебили. — Кстати говоря об охоте. Негоже так долго стоять и болтать без дела, так что вперёд, мой верный друг, сможешь убить оленя до завтрашнего утра, да так, чтобы шкура была с наименьшими дефектами? Главное — не спугни, ведь сам знаешь, если промажешь, то придёшь домой ни с чем, а я за это по головке не поглажу. Оставляю тебя, но, как говорится, не прощаюсь, как добудешь зверя, иди сразу к Феликсу, я остановлюсь у него, — слегка кивнув головой куда-то вправо, скорее всего, туда, куда мне нужно будет отправиться уже с тушей зверя, закончил Хренодёр свою длинную речь, а после продолжил наблюдать за тем, как я вхожу глубже в чащу. Я чувствовал его взгляд у себя на затылке, пока меня не скрыли ветви деревьев от взора короля… Охотиться одному, без напарников, собак, должного снаряжения, только с ружьём на плече да топором за поясом, к тому же в тёплое время года на оленя — задача не из лёгких. Я надеялся, что не придётся оставаться здесь допоздна. Я ступал по земле так тихо, как только мог, осматриваясь вокруг и выискивая взглядом следы благородного зверя. Что заставило меня без промедления отправиться на поиски оленя? Наверное, властный голос Хренодёра, а также простой интерес. Что же он хотел мне рассказать? И почему именно сейчас? Заинтриговать златовласый умел неплохо… В этом небольшом кусочке леса, что был в стенах этого городка, было довольно влажно, пахло чем-то кисло-сладким даже вишнёвым, хотя деревьев с подобными ягодами я не видел. Да и вообще каких-либо живых существ не наблюдал, пока не прошёл ещё чуть глубже в лесок. Тогда я уже услышал тихое щебетание каких-то птиц вдалеке, а через ещё пару шагов резко наткнулся на отчётливые следы нужного мне зверя. Тут уж я начал ступать ещё более тише, а взглядом неотрывно сверлить землю и местность впереди. Судя по глубоко отпечатавшимся в сырой земле следам, зверь довольно крупный, да и проходил недавно, и это было мне на руку. Я снял с плеча ружьё, остановившись ненадолго, чтобы перезарядить его. Пули, что были в нем на прошлой охоте — те, что мне дал Вигиль — казались слишком крупными и громоздкими для охоты на оленя, поэтому я вытащил из кармана другие, более крепкие, сделанные из металла, а не из какого-то цветного вещества. Лёгкий ветерок приятно дул в лицо, принося откуда-то сладкий, приятный и такой сильный, аж до помутнения сознания, запах. Я прошёл вперёд ещё метров двести: запах продолжал преследовать повсюду. /.../ Следы оленя привели меня в необычную часть леса. Здесь между деревьями с синими листьями смешивались кустарники темно-малинового цвета, покрытые маленькими жёлтыми ягодками. Этот контраст удивлял, и я совру, если скажу, что это было некрасиво. Ветерок продолжал приятно дуть в лицо, принося ещё более терпкий запах некой вишни. И ведь не меня одного так манил этот аромат. В округе было много разных птичек, мелких зверьков, но все они были либо посередине поляны, либо с другого её края, напротив того места, где я стоял, поэтому моего приближения они не замечали. Но ни милые разноцветные зверушки, не кристально-прозрачные птички не привлекали моего внимания так сильно, как самый крупный зверь на ярко освещённом участке этой обширной области. Это был тот, по следам кого я и шёл все это время. Олень, благородный, величественный… Он гордо стоял в лучах солнца, высоко подняв голову и слегка дёргая ушами, словно пытаясь среди гомона других существ расслышать что-то. Прекрасное создание было воистину чем-то неземным, ведь оно превосходило этих кристальных птичек по красоте во сто крат. Его шкура блестела на свету скоро заходящего солнца ярким пламенем, а на рогах были рассыпаны неаккуратной рукой творца алые камни. Расстояние между мной и восхитительным зверем не превышало семидесяти шагов, поэтому я тихо, почти не шевелясь, приставил ружьё к плечу, целясь в оленя. Ветерок продолжал приносить дурманящий запах прямо в лицо, и я, на мгновение задержав дыхание и убедившись, что зверь не обращает на меня внимание, выстрелил. Громом прошёлся по поляне звук от ружья, все звери всполошились, но на них я не обращал внимания. Продолжая стоять на месте, я наблюдал за оленем, что в свою очередь, пару раз споткнувшись на месте, попытался скрыться за кустами, окунувшись в полутень от деревьев в округе. Я видел, что пуля пришлась ему в бок, а значит далеко он не уйдёт. Оставалось дождаться его кончины, что не должно было занять много времени. Через некоторое время на поляне не осталось ни одного зверька, тишина присвоила себе это место, делая громче мои шаги по земле. Я наконец вышел на середину поляны, где до меня в лучах солнца грелся олень. От запаха ягод вокруг росло желание сорвать горсть и закинуть себе в рот, что я и сделал через ещё пару секунд. Как я и представлял, эти жёлтенькие ягодки были довольно сладкими, даже с некоторой горчинкой, но, несмотря на этот странный привкус, мне нравилось. Я сорвал с кустов ещё пару горстей, закинув их в карман. «Получится ли их вырастить на заднем дворе моего дома?..» Через ещё несколько минут я решил отправиться по следам раненого зверя. Он не должен был уйти далеко, ведь выстрел под лопатку должен был задеть если не сердце, то как минимум лёгкие. И да, как я и предполагал, через сотню метров я нашёл его тело у кустов, листья которых были окрашены алой кровью моей добычи. Я уже хотел подойти к нему поближе и рассмотреть шкуру внимательнее, но вовремя остановился, заметив крепко прижатые уши оленя к его голове. Казалось издалека, что он уже не дышит, склонил голову на землю, и покинула его душа этот мир, но я не был бы опытным охотником, если не заметил бы эту небольшую деталь. Я вновь схватил ружьё, выстрелив зверю уже в голову, причём довольно вовремя: олень дёрнулся, словно собираясь встать и с новыми силами рвануть от меня, но тут же припал к земле, больше не подавая признаков жизни. Тяжёлая голова с роскошным рогами опустилась на землю, замерев. Теперь я уже без страха подошёл ближе к туше. Да, вблизи этот пламенный окрас выглядел ещё красивее. Каждый пластинчатый кристалл, словно чешуя покрывавший вместе с шерстью шкуру, переливался ярко-красным цветом. Были и абсолютно жёлтые вкрапления, которые и придавали оленю такую неземную красоту в лучах солнца. Рога же его были покрыты абсолютно круглыми, как жемчужины, шариками цвета такого же, как и ягоды на поляне неподалёку. Оставлять рога на попечение судьбы ой как не хотелось, поэтому, решив, что я обязательно заберу их сегодня как трофей, я приступил к по-королевски выглядевшей шкуре. Её получение заняло у меня чертовски много времени, чего я никак не ожидал. Шкура оказалась довольно толстой, крепкой и никак не хотела отходить от тела без помощи долгого терзания лезвием топора. Я провозился с ней до темноты, а ведь ещё хотел забрать с рогами и шкурой хотя бы кусок мяса. Хотя у меня были сомнения насчёт возможности его употребления: оно казалось довольно твёрдым и просто непригодным в пищу оттого, что было пронизано твёрдыми волокнами, напоминавшими по яркому цвету и текстуре кристаллы на шкуре. Тогда мой спор с самим собой насчёт оленины разрешился сам: где-то вдалеке послышался вой, что все ближе и громче звучал с каждой минутой. Встречаться с хищниками лицом к лицу не хотелось, тем более среди деревьев я уже заметил одного огромного и клыкастого зверя, размером превышающего привычного серого волка, поэтому поспешил закончить с шкурой и рогами и поскорее скрыться в надежде, что запах мяса оленя привлечёт их больше, чем я. Заплутать в лесу я не мог, ведь помнил каждый поворот, что я делал во время погони. Ха, Девин была права насчёт моей хорошей памяти, она и правда была великолепна. Оставалось вывести токсины того растения из организма и тогда можно будет беспрепятственно копаться в прошлом. Я поправил добытую шкуру и ветвистые рога на плече. Всё это весило немало, что затрудняло передвижение. Уж не знаю, сколько времени я шёл, сквозь ветки деревьев уже пробивался скользящий свет луны, и вот я наконец добрался до места, где мы с Хренодёром распрощались. Я направился чуть правее от маршрута, которым мы сюда шли. Эта дорога должна была меня привести к Феликсу, к кому и отправился Хренодёр, по крайней мере по его словам. К моему счастью, тропа вела ровно к небольшому зданию, обвешанному маленькими фонарями, чей свет можно было с лёгкостью заметить даже издалека. Я подошёл к деревянному зданию, остановившись у него и глубоко вздохнув. Вокруг никого не было, лишь у входа под непримечательной вывеской с надписью «У Феликса» сидела небольшая чёрная, как смоль, зверюшка. Она смотрела на меня, навострив острые ушки, своими золотистыми глазами-бусинками, не издавая ни звука. Я подошёл к двери, легко её распахнув. И тогда же услышал столько звуков, что аж ненадолго зажмурился, пытаясь привыкнуть к такому резкому контрасту. Внутри здания было около десяти-пятнадцати человек, и это лишь на первый взгляд. Я прошёл внутрь под взглядом того чёрного пса, покрытого кристаллами в виде капелек росы. На меня никто не обращал внимания, каждый болтал о чём-то своём со знакомыми за одним столом, откуда-то из угла доносилась игра каких-то инструментов. Меня окружал звон бокалов, кружек… — Эвад, ты..? Ты что-ль? — вдруг услышал я перед собой. Подняв взгляд, я увидел… — Феликс! — узнал я весёлого паренька, заведующего баром, куда я и попал. — Хах, мне сказали, что ты придёшь, но я не ожидал, что в такое время! Ты довольно рано, ха-ха. Что же, смотрю, ты с трофеями! Олень? — чуть растянуто, широко улыбаясь, говорил зеленоглазый мужчина средних лет. Он был совершенно неприметным человеком, таким, каких здесь было много: чуть подвыпившим, развеселившимся; не отличавшимся и внешностью от других — в общем, самым простым. Черноволосый, зеленоглазый, фигурой слегка полноватый мужчина в полурасстёгнутом потрепанном меховом пальто, что, кстати, показалось мне поначалу странным, — больше сказать нечего. На его слова я просто кивнул, ища глазами куда бы я мог сесть и положить уже надоевшую своей тяжестью шкуру и ружьё. Феликс тут же распорядился, направив меня к пустому столику над которым одиноко висела еле дающая жёлтый свет лампа. С двух сторон от прямоугольного стола стояли диванчики, на один из которых я и присел, сложив трофеи рядом. Никто также не обращал на меня внимание, разные существа, бок о бок сидящие с людьми, просто болтали друг с другом, веселились. Я взглядом начал искать среди них того, ради кого я сюда и пришёл — Хренодёра. Но он сам меня нашёл, неожиданно сев напротив меня и поставив что-то на стол, заставив обернуться к нему. Плащ, что был на нем до этого, отсутствовал на данный момент, да и двигался без него властитель городка более свободно и открыто. Хотя этой открытости ему можно было не занимать и раньше. — Неплохо сработал, Эв, — коротко произнёс златовласый, пододвинув ближе огромную кружку с каким-то напитком. — Давай мне шкуру. Я, чутка помедлив, все-таки передал её Хренодёру, после чего тот кинул на стол завязанный какой-то крепкой верёвочкой мешочек. В нем что-то громко прозвенело. Это, несомненно, была плата за шкуру. Валюта в этом городке, как я помнил (а я начинал вспоминать некоторые вещи и без резких волн этих самых воспоминаний), у всех была разной: что её объединяло, так это её ценность у определённых существ. Ракушки, камушки, руда… Ну, в нашем случае все было просто: в мешочке были пластинки из драгоценных металлов и крупные хрустальные гранёные камни. Не такие, какими в этом месте были покрыты почти все дома и даже некоторые существа, а редкие породы, добытые из глубин земли. Я забрал мешочек, положив в карман куртки. — Кажется мне, я хотел тебе что-то рассказать… — задумался алоглазый. — Ах, да, об этом городке. Ты же ещё хочешь о нем узнать? — я конечно же кивнул, придвинувшись ближе к слегка развеселившемуся на вид королю и навострив уши. Тот же, казалось, несмотря ни на что, самообладания не терял, хоть и был более открытым и спокойным, если так можно сказать, чем днём. Хренодёр отдал подошедшему Феликсу мною добытую шкуру, что-то быстро шепнув ему, на что владелец сего места кивнул и поспешно удалился. — Конечно, у меня и не было сомнений на этот счёт… Что же, ты, несомненно, видишь, что это место выглядит довольно необычно: разумные существа, населяющие городок, навевают мысль о том, что мы с тобой тут совсем лишние и им будет лучше, если они будут жить одни по своим законам. Но, если бы такое свершилось и все наши звероподобные стали жить по их выдуманным правилам, их бы тут уже давно не было… Да и если бы не одна маленькая деталь, ты, я, Вигиль и все-все давно бы перестали быть собой. Златовласый отвёл взгляд куда-то в сторону, ну а я же продолжал непонимающе смотреть на собеседника, попивая горячительный напиток из кружки. В этом здании было довольно прохладно, поэтому жгучее тепло изнутри чувствовалось сильнее. Казалось, что Хренодёр опять говорит какими-то загадками, а не выкладывает все сразу. Ему нравится заставлять других ждать от него сути разговора и нормальной информации? Пытаться понять, что же им медленно, издалека доносят? — Не догадываешься, что это за "маленькая деталь"? Ах, да, я уже задавал этот вопрос… На самом деле, разгадка нигде не кроется и находится у всех перед носом, а если точнее — на шее, — ухмыльнулся Хренодёр, увидев мой слегка удивлённый взгляд. Алоглазый откинулся на спинку мягкого дивана какого-то темно-шоколадного цвета (в полутемноте не было отчётливо видно ни цветов, ни некоторых объектов, окружавших нас), а после начал крутить в руке какой-то камень на крепкой верёвке на шее. У него не было такого металлического ошейника, какой был у всех, кого я только не встречал. Глаза мои округлились сильнее, король вновь ухмыльнулся. Ну а через пару мгновений Хренодёр, казалось, стал серьёзнее: он обратно наклонился ко мне и заговорил уже тише. — Руда, найденная неподалёку отсюда — да, весь секрет кроется в ней. Была довольно хрупка из-за неправильного подхода к ней, отчего её никто не добывал и нигде не использовал. Её небольшой осколок, что до сих пор висит на моей шее, был со мной все время, что я себя помню, он и спас меня от проклятия. Хах, мне пришлось потратить немало времени и усилий, чтобы заставить послушать меня оставшуюся кучку людей, что ещё могли нормально работать и не превратились в неразумных существ. За несколько дней был придуман способ остановить распространение проклятия на живых существах, а затем была найдена руда, что отталкивает от себя ту, что даровала надежду на будущее, свободу от уничтожительной силы леса… Ей были обложены стены некой крепости, где мы и живём по сей день… Данная порода может отталкивать от носителя всю нечисть этого места, не позволяя лесу превратить разумное существо в бешеного монстра или в нечто, не имеющее ни разума, ни даже простых инстинктов любых зверей… Кажется, я знаю, каким образом ты сбежал недавно и почему проклятие на тебя не действовало… — Хренодёр не сказал вслух причину, но я понял и так: тропа в лесу, по которой до потери памяти я шёл из леса, скорее всего являлась местом с большим количеством этой самой руды под землёй. Но тогда созревал вопрос, почему «проклятие» не работало, когда я возвращался…? — Сейчас здесь намного легче жить, а главное — дышать, — продолжал король, — без этих приторных частиц, какой-то пыли, что витала в воздухе несколько лет назад; ты должен помнить, как здесь было неприятно находиться первые два года, когда ты только прибыл сюда издалека. Ну а если не помнишь… Могу лишь сказать, что сейчас жизнь кажется раем. Вдруг я, казалось, сильнее ощутил давление железного ошейника на своей шее, может мне показалось просто из-за того, что я вспомнил о его существовании после всех слов Хренодёра. Я огляделся: никто из посетителей бара все также не обращал никакого внимания на наш столик, все были заняты своими делами. Я прикоснулся холодными пальцами к горячему из-за температуры моего же тела металлическому ошейнику. Ситуация начала проясняться ещё сильнее, когда я сопоставил пару только что услышанных фактов с действиями, происходящими в этом городе за эти несколько дней… «Крис, его тело покрывается этими странными кристаллами как раз из-за проклятия леса! А как он попадает за стену, если ошейник туда не пускает и снять его непросто, если даже не невозможно? Он нашёл лазейку?.. Марша, чьё тельце, кажется, потеряло по крайней мере половину человечности, пока не получило металлический барьер от продолжения мутации на шею. Среди этих мотарш, на которых я охотился, могла быть и она?..» Я вспоминал всех встречавшихся мне существ, но вскоре начал ощущать, что с каждой секундой у меня все сильнее начинает болеть голова и бешено стучать сердце. Я часто заморгал, так как до этого сверлил стол взглядом, отодвинулся от стола, прижавшись спиной к дивану. Хренодёр в этот момент встал из-за стола, взгляд его стал ещё более суровым, он словно прожигал меня им насквозь. Златовласый склонился передо мной, из-за чего я мог наблюдать перед собой его качающийся на шее из стороны в сторону «амулет». — С каждым месяцем, даже днём, всё большую площадь леса покрывает это сладкое проклятие, заставляющее любое органическое вещество рано или поздно превращаться в… сахар. Хочешь быть сваренным заживо в котле? А может, заклёванным дикими птицами досмерти после полной потери человечности? — алоглазый коварно усмехнулся, затем, я хоть и не видел, но был уверен в том, что его улыбка также быстро исчезла с лица, как и появилась. Чуть ли не сквозь зубы проговорил он следующую фразу: — Если не хочешь умереть с позором, как те непослушные существа, что были на казни преданы котлу, то просто не снимай ошейник, не пытайся сбежать, да и просто не совершай глупостей, это обернётся катастрофой, а не спасением всего этого места. Ты сделал свой выбор, соглашаясь со всеми условиями, несколько лет назад, ступать назад слишком поздно, — Хренодёр через несколько секунд после этих слов как ни в чем не бывало выпрямился и отошёл от стола. А я всё, не моргая, смотрел вперёд. Сердце не успокаивалось, было ощущение, будто оно хочет просто выпрыгнуть из груди. Я согнулся, обхватив руками собственное тело. Мелкая дрожь пробегала по моему телу, неужто от холода в здании? Не могли же слова короля так на меня подействовать?.. Что же я понял из всего этого разговора? Ну, первое и самое очевидное: второго шанса мне никто не даст. Если мне удалось избежать наказания за побег по причине потери памяти, то в следующий раз всё точно обернётся плачевно. Второе: для полного понимания истории этого места нужно просто всё вспомнить, ведь, по словам Хренодёра, я здесь проживаю не первый год своей жизни… Хотя с другой стороны, Девин советовала не спешить с возвращением памяти. Интересно, а есть ли где носители информации об этом месте в письменном виде? Король говорил о моём собственном выборе находиться здесь, значит я... заключал какой-то контракт на это?.. Я решил, что мне не стоит задерживаться здесь надолго. Раз Хренодёр сказал мне всё, что хотел, и больше говорить нам не о чем, то мне нужно отправляться домой. Я допил слегка горьковатый, но в целом довольно приторный напиток из кружки, которую мне принёс златовласый, а после вышел из-за стола, на котором уже лежало несколько драгоценных камушков для тут же, рядышком, стоявшего Феликса. Когда он успел вновь подойти, меня уже не волновало, да и косые взгляды до этого не обращавших никакого внимания существ не напрягали меня. Когда я вышел из здания, попрощавшись с его очень добродушным хозяином, за мной по дороге начало следовать то черношёрстное существо, что сидело до этого у дверей. Оказалось оно больше, чем я думал: длинные лапы придавали зверю роста, а хвост — размера и длины тела. Оно походило на какую-то овчарку, но, как и всё в этой части мира, было покрыто блестящими капельками-кристаллами. Минут десять зверёк с торчащими, как антенны, ушками следовал за мной по пятам, что меня чуточку пугало. Я пару раз оглядывался, чтобы вновь убедиться в том, что эта «тень» всё ещё следует за мной, словно ей что-то нужно. Её присутствие не давало мне сконцентрироваться, из-за чего я только и делал, что думал об этом существ. Вдруг я услышал где-то справа от себя какой-то шорох, что заставил слегка дёрнуть головой. Я остановился и посмотрел в ту сторону, откуда доносились звуки. У столба, что освещал эту часть улочки, дома в которой походили на глазурные пряники, раскинул большие листья высокий кустарник. Его ветви слегка шевелились, издавая скрипящий звук. Некий пёс позади меня слегка поскулил, а дальше, я даже не успел обернуться, раздался тихий выстрел с противоположной от столба с кустарником стороны. Длиннолапый заскулил громче, а когда я обернулся, то нос к носу встретился с… Тьюром? — Нет времени объяснять, просто хватай эту демонюгу! — произнёс он, потянув меня назад, за убегающей на трех лапах (похоже, одну из них Тьюр подстрелил) ушастой, как сказал парень, «демонюгой». Не долго думая, я рванул за ней, но даже не на всех своих конечностях зверь был довольно быстрым. Сложности в погоне доставляло ружьё и рога оленя за спиной. -Загони его на следующую улицу, — быстро произнёс Тьюр, до этого бежавший рядом, после чего парень скрылся из виду. Я тут же резко остановился, сняв с плеча ружьё. Пытаясь тупо его догнать, я бы этого никак не сделал, поэтому решил прибегнуть к другой тактике. В самого зверя я отсюда бы не попал конечно, слишком непредсказуемо он петлял по дороге, но припугнуть его выстрелом мог. Когда длинноногий пробегал мимо одного из невысоких деревьев, я выстретил в его сторону. Громом, по сравнению с оружием Тьюра, послышался этот выстрел, после чего пёс вскрикнул, свернув направо от того дерева, в которое влетела пуля. Как я и задумывал. Я погнался за зверем дальше, не обращая внимания на полусонные возгласы проснувшихся хозяев тесно стоящих домов вокруг. Минуты две-три я гнался за ним, успел выдохнуться от такой быстрой "пробежки", но продолжал следовать за зверем, загоняя его к огромной крепостной стене по этой крайней улочке. Внезапно, в метрах ста от меня, из-за дома появился Тьюр, преградив зверю дорогу. Не успев затормозить и сменить направление, черношёрстный продолжил бежать вперёд, и тут же парень впереди выстрелил в него. Когда я поравнялся с охотником, тот уже держал длинную тушу за загривок, рассматривая. На мои немые вопросы о том, кто это и почему мы за ним гнались, Тьюр лишь сказал: — Иди отдыхай, спасибо за помощь. Мы ещё встретимся, и тогда я тебе все объясню. После парень вместе со своей добычей скрылся в неизвестном направлении также быстро, как и появился. Я огляделся и с удивлением обнаружил, что мой дом отсюда находится всего лишь в пятидесяти метрах. Я довольно быстро добрел до него, а после, зайдя в здание и закрыв за собой дверь, устало вздохнул, прижавшись спиной к стене, откинув все вещи к сундуку. Было уже поздно, никаких источников света в коридоре не было, я стоял в темноте и думал о чём-то своём, не ожидая, что совсем рядом со мной вдруг раздастся чей-то голосок: — Эвад, вы? Лапки-кусапки, как я рада, что вы здесь! Я недоумевающе посмотрел по сторонам, а потом сообразил, что это мой ушастик! — Марша? Ох, где ж тут свет включить… Ты, собственно, где? — Я… — вновь как-то приглушенно прозвучало где-то внизу. — Мне очень неловко в этом сознаваться, но я… Марша больше ничего не сказала, так как я и так, хоть и в темноте, но разглядел какое-то шевеление за сундуком. Я резким движением отодвинул его от стены, сдерживая смех и смотря теперь на ушастую, что тут же встала на лапки и начала отряхиваться. Что она там забыла? Как я понял из её следующих слов, испугавшись Хренодёра ещё днем, она забилась в угол так сильно, что сама уже, бедная, не могла выбраться, а сообщить мне об этом уж подавно... День в итоге закончился хорошо для нас обоих; после нервных извинений Марши за представленные неудобства (хоть я и говорил, что ничего страшного в этом нет) мы разошлись по комнатам... Следующий день обещал быть не менее интересным: мне предстояло помочь тому ихтиандру и навестить Девин, чтобы расспросить её про мою медленно заживающую рану...