Sorry, I'm not into short guys

— Поворачивайся, — голосом, полным равнодушия и строгости, произносит коротышка.         Я с непониманием смотрю в его сторону. В руках Аккермана красуется чёрный кожаный ремень.    — Б-будем играть в перетягивание каната? — пытаясь отшутиться, сбивчиво спрашиваю я.            Леви опускается рядом на корточки и, ухмыляясь, начинает поправлять рукой выбившиеся пряди моих волос.    — Ханджи-Ханджи, если бы ты не устроила очередной забег, отделалась бы малой кровью, — кисть Аккермана медленно начинает накручивать мой хвост на кулак, а затем тянет его вниз так, чтобы я запрокинула голову. — И на что же ты рассчитывала, когда задирала юбку? Хотела раззадорить меня, да? Тебе удалось. — приближаясь к моему уху, проговаривает он. — Сначала игнорируешь меня, затем дразнишь столь скотским образом. — шепчет Леви.   — Я-я…           Блять, да что ж такое. Возьми себя в руки, Зоэ. Неужели так трудно сопротивляться? Или ты хочешь, чтобы этот ремень оставил пару ярких отметин на заднице? Для чего ещё коротышка мог достать его.     — Ты, ты очкастая. Пора высечь тебя за все-е-е без исключения косяки, — смакуя каждое слово, протягивает он.           Рука Аккермана довольно быстро опускается на внутреннюю сторону моего бедра. Я инстинктивно зажимаю её ногами. Не хватало ещё, чтобы…    — Что же ты там прячешь? — … чтобы он понял, насколько я намокла. — Вставай на колени. ­— у меня что, язык в жопе? Какого хуя я сижу и ничего не могу с собой поделать.            Леви убирает руку и поднимается, оставляя ремень на земле. Я до сих пор не понимаю, он реально собирается высечь меня под трибуной для болельщиков? А е-если кто-нибудь увидит… Хули он снимает пиджак?            Мне открывается прекрасная картина, на которой Аккерман стоит в белой рубашке. Несколько верхних пуговиц расстёгнуты так, что оголяются ключицы. Я уже не наблюдаю за его последующими действиями, а продолжаю бесстыдно рассматривать это крепкое тело, которому лучше быть без рубашки, чем в ней. Дорогой, позволь мне расстегнуть ещё несколько пуговиц.          Взгляд скользит ниже и натыкается на приличный бугор, что берёт начало в зоне паха и простирается до кармана брюк. Пиздец. Аккерман, ты не представляешь, как мне хочется подползти к тебе на коленях и, зацепив зубами собачку молнии, расстегнуть её. Хотя… кто мешает мне сделать это сейчас?            Я послушно встаю на колени, но не успевает коротышка открыть рта, как я приближаюсь к его ногам и кладу руки на бёдра. Тот, оторопевши, смотрит на меня. Ха, явно не ожидал такого, верно?            Приникая губами к его паху, я начинаю целовать член Аккермана через брюки, изредка облизывая ткань штанов.   — К-какого хуя?.. — мне самой интересно, «коротышка».            В ответ я лишь ухмыляюсь и расстёгиваю пуговицу на брюках Леви. Затем приступаю к реализации своего плана. Ухватившись зубами за собачку, я начинаю тянуть последнюю вниз.    — Блять, Ханджи…            Растерянность, замешательство. Брови Аккермана приподняты, рот приоткрыт. Кажется, он хочет что-то сказать, но понятия не имеет что. Превосходно.    — Что-то не так? — с улыбкой на лице уточняю я и, ухватившись пальцами за резинку боксеров, начинаю приспускать их. Либо член Леви меня больше не пугает, либо адреналин очень хорошо отыгрывает свою роль.            «Коротышка» перехватывает мои руки и буквально силком заставляет подняться с коленей. Ишь как. С каких это пор он противится отсосу?    — Не здесь, — сквозь зубы цедит он. — Это неплохой способ загладить все косяки. Только вряд ли этого будет достаточно. — шепча, добавляет Леви.            Я чувствую разгорячённую ладонь Аккермана, грубо сжимающую мою ягодицу. Теперь он чуть ли не зубами вцепляется в мою шею.    — Может, уже используешь ремень по назначению? — сбивчиво говорю я и приоткрываю рот в немом стоне, так как понимаю, что коротышка вероломно решил проникнуть в меня сразу двумя пальцами. — Н-не ты ли затирал мне про чистоту?    ­— С такой грязной девкой, как ты… Пойдёт.            «Грязная девка» действует на меня ещё убийственней, чем всякие дорогуши и мамочки.    — Твоя машина. Может…    — Неудобно, — не дав закончить предложение, уверенно произносит Аккерман. Значит, в машине он уже… Бля, какая мне вообще разница? Если логически прикинуть, то в машине хер как разложишься, поэтому да. Неудобно. — Развернись, встань на колени и ухватись за что-нибудь.    — За твой, колом вставший, хуй?            Ответа не следует, Аккерман силой разворачивает меня и нажатием на плечи опускает на колени. Ухватиться я могу лишь за трибуну. Далее чувствую, как коротышка приподнимает ткань моей юбки и заправляет её за пояс, чтобы та не мешалась.    — Замечательно. Правда, не хватает парочки смачных отметин. Не находишь?    — Когда-нибудь я тоже высеку тебя… Блять! — меня прерывает звук ремня, рассекающего воздух, после которого следует грубый шлепок последнего о мою задницу. Кто ж знал, что это будет настолько больно? — Э-эй, давай-ка по н-н… С-сука! — вновь восклицаю я.    — По нежнее, да? Не думаю, что у меня получится. По крайней мере, пока в руках ремень, даже не рассчитывай на поблажки, дорогая.            Очередное жёсткое касание ремня о кожу заставляет меня сжать зубы и сильнее вперить руки в трибуну. Лишние возгласы могут привлечь внимание, ведь звонок уже прозвенел и стадион заполонил класс малявок. Не гоже портить психику детям… Пф, детям. Более чем уверена, что больше половины из них наяривают каждую ночь и просят скинуть нюдсы у своих одноклассниц. А одноклассницы в свою очередь зависают на сайтах с яоем, где наблюдают огромные световые мечи.           С каждым шлепком внизу тянет всё сильнее. Тянет и начинает то приятно, то напряжённо сводить. Сводить от желания. Всё это время Аккерман читает нравоучения, которые даже не доходят до меня, ведь с каждым ударом ремня соображать становится всё труднее.    — Л-леви, — выдаю я не своим голосом, так как в горле суше, чем в пустыне Гоби.    — Отсчитай десять ударов, и я сменю гнев на милость, — с усмешкой говорит коротышка. Вот уёбок, эта ситуация явно забавляет его. — Вслух.            Первые пять хлёстов не особо отличаются друг от друга. Шестой заставляет меня ёрзать, дабы скрыть задницу от взора и ремня Аккермана. Седьмой вытаскивает из меня стон. Восьмой чуть ли не переходит в крик, но Леви успевает заткнуть мой рот рукой и, выждав пару секунд, наносит девятый удар ремнём.           Несмотря на боль, глаза ни разу не на мокром месте. Зато на мокром месте находится другая часть тела. Следы на коже горят и пульсируют, но… Мне нравится это чувство. Нравится власть Аккермана надо мной. Нравится стоять перед ним на коленях. Никогда бы не подумала, что подобное развлечение может приносить своеобразное удовольствие.   — Л-леви, — тяжело выдыхаю я. — Десятый. Пусть он будет сильнее предыдущих.    — Это наказание, ты не должна получать удовольствие, милая.            Несмотря на эти слова, Леви исполняет мою просьбу. Кожа горит и, кажется, саднит. Блять.    — Д-десять, — чуть ли валясь на землю, шепчу я. — Пиздюк. — на лице проскальзывает улыбка.            Я пытаюсь восстановить дыхание и, не успев даже подумать о том, что заняла не самую лучшую позу перед Аккерманом, ощущаю его пальцы на моей промежности.    — Вот чёрт, — с удивлением протягивает он. — По-моему настолько мокрой ты ещё не была. Блять, Ханджи, просто все условия для того, чтобы войти в тебя и хорошенько отыметь за те два дня игнора. — оглаживая мои половые губы, шепчет коротышка. — Неужели ремень заставил тебя так течь?   — Не-а… — прижимаясь спиной к груди Леви, отвечаю я.            Снова эта поза. Я чувствую, как в меня погружается указательный палец Аккермана. Чуть погодя присоединяется второй. К счастью, мне уже не так больно, но определённый дискомфорт всё равно присутствует.    — Не нужно мне лгать, — прикасаясь пальцами к заветному местечку, продолжает он. — Ох-х, я думаю, что ты врёшь, милая. — поочерёдно продолжая массировать мой клитор и входя пальцами, шепчет коротышка.   — Сейчас я кое-что попробую, не пугайся.   — Когда говорят не пугаться… Бл-я-я-ять, мгх, — глаза распахиваются до невообразимых размеров.            Два пальца Аккермана, судя по всему, чуть согнутые, продолжают совершать лёгкие вибрирующие движения. Господь с ним, где он успел этому научиться? Неужели тех шлюшек ты тоже ласкал подобным образом?    — Тебе должно понравиться это, — сглатывая, добавляет он. — Я знаю, знаю. Только посмотри, как ты ёрзаешь. Мгх, не сдерживайся, милая. Стони.    — Л-леви…    — Чёрт, я думаю, что такими темпами я вскоре смогу вставить этот, как ты говоришь?.. —  Аккерман вжимается в меня членом и, кажется, ждёт ответа.    — Крепкий… — постанывая, начинаю говорить я.    — Та-а-ак.   — Толстый и разгорячённый член, — улыбаясь и заливаясь румянцем пуще прежнего, произношу я.   — Замечательно, — облизывая мочку уха, шепчет Аккерман. — Ч-чёрт, какая же ты узкая и мокрая, Ханджи. — запуская руку под мой бюстгалтер и продолжая работать пальцами, добавляет коротышка.            Я чувствую, как начинает стимулироваться… точка G? Её существование, конечно, под большим вопросом. Но сейчас мне на это поебать. Ведь то, что вытворяет Леви, заставляет испытать меня отличные от ласок клитора ощущения. Хотя клитор находится не только на поверхности, но и примыкает к стенке влагалища… Блять, Ханджи, не об этом сейчас думать нужно.   — Моя маленькая принцесса уже хочет кончить, верно? Не торопись, — Леви замедляет движение пальцев, тем самым выводя меня из раздумий. — Попроси, попроси папочку довести тебя до оргазма.    — Пиздец, — заключаю я.    — Ха-а-анджи, я ведь могу прекратить всё прямо сейчас.    — П-папочка… Пожалуйста, — отираясь задницей о пах «коротышки» сбивчиво шепчу я.    — Мгх, блять, Ханджи. Я не хочу снова кончить в штаны.            Это предложение меня явно веселит. Сам попросил называть тебя «папочкой», извращуга.   — Папочка, пожалуйста, — постанывая, продолжаю я. — Папочка знает, что я хочу кончить только от его пальцев… — не успев договорить, я протяжно стону от неожиданного и быстрого движения пальцев на моём клиторе.            Господи, как же великолепно он использует пальцы. Аккерман прекрасно знает, когда нужно быть медленнее и быстрее. Знает, куда нужно нажать сильнее. И, наконец, знает, когда можно проникать в меня последними. Никакой монотонности.    — Л-леви, я близко.    — Я тоже. Блять, кажется, ближе, чем ты, — сбивчиво произносит «коротышка», затем стягивает с себя брюки и боксеры. — Блять-блять-блять.            После трёхкратного «блять» Аккерман с гортанным рыком… кончает? Я чувствую касание его члена на моей заднице, затем следует горячая жидкость, выходящая прямо на ягодицы. История повторяется.   — Ну, ёптать, обязательно было на меня, неужели так трудно… — я не успеваю закончить фразу, как снова ощущаю пальцы Леви на моём клиторе.    — Твоя очередь, — продолжая тяжело дышать, выдаёт он.           Пара ловких движений пальцами и сильное напряжение сменяет удовольствие, буквально пронзая каждый сантиметр тела. Последнее слегка подрагивает в экстазе, затем следует волна тепла, которая сменяется успокоением и моим тяжёлым дыханием. Я продолжаю шептать имя Аккермана и обессиленно опускаюсь всем телом на голени, упираясь руками в землю.    — Леви.   — А? — пытаясь унять учащённое дыхание, уточняет он.    — Ты когда кончал, смотрел на детей на стадионе? — усмехаясь, спрашиваю я.    — Обязательно. Ты в порядке? — целуя меня в макушку, спрашивает коротышка. — Как ощущения?           Я запрокидываю голову и встречаюсь с его взглядом. Гнев и вправду сменился на милость. Глаза Леви сейчас такие светлые, в них не просто проскальзывают забота и нежность, они буквально переполнены этими чувствами. Я улыбаюсь. Надеюсь, что такой ответ будет исчерпывающим.    — Блять, брюки. Тьфу! Ну ёбаный в рот, — цедит сквозь зубы он.           Я оборачиваюсь и наблюдаю прекрасную картину: брюки и боксеры Аккермана измазаны в конче. Славненько.    — И не нужно тут лыбу давить, поняла? Видела свои чулки?    — Ну так я сниму их и буду ходить с голыми ножками и без нижнего белья, как тебе? — закусывая губу, уточняю я.    — Будешь ходить так у меня дома, — серьёзно произносит он. — Пошли к машине, у меня есть салфетки. Не очень хочу нарваться на кого-нибудь в школе в таком виде.   

***

  — Ай! Осторожнее, — шипя на коротышку, говорю я. Следы от ремня дают о себе знать. Мне больно от одного касания салфеткой по коже.    — Прекрасно понимаешь, что…    — Да знаю, знаю.    — Так понимаю, что причина твоего отсутствия скрывается под грифом «секретно»? — уточняет Леви, продолжая оглаживать салфеткой мои ягодицы. — Молчишь… Ладно. Я предлагаю сходить на свидание в эту пятницу.            От одного только слова «свидание» мурашки пробегают по моему телу. Сви-да-ни-е. Будем держаться за ручки и целоваться? Да, я уже размышляла на эту тему, но всё равно мысли о предстоящей прогулке навевают на меня то ли трепет, то ли ужас. А что, если всё будет слишком неловко? Или я сделаю что-нибудь не так? Нет, ну у Аккермана ведь бывали свидания, наверное… И он плюс-минус должен знать, что делать.            Господи, мы пойдём на свидание. Жуть.    — Ха-а-анджи, — я вздрагиваю, ведь эти слова коротышка выдыхает мне практически в ухо.    — Н-ну, у меня нет, скажет так, обязаловок в виде дополнительных занятий и тому подобного. Так что на твой вкус.   — Хорошо, если ты не против, то я хотел бы выбрать место. Может, есть пожелания? — Леви опускает ткань моей юбки и поворачивает к себе.            Резкая боль пронзает пятую точку, и я чуть не подпрыгиваю на пассажирском. Почему чуть? Потому что осуществляю ебысь об потолок машины.    — С-сука, — хватаясь за спинку спереди стоящего сиденья и за голову, цежу я.    — Господи, Ханджи, — усмехаясь, произносит коротышка. — В твоём случае говорить «осторожнее» не поможет.    — Ага! Высек меня и сидит довольный. Береги очко, Аккерман. Береги, как зеницу ока.  

***

          Преодолевая очередной коридор, я замечаю в отдалении два мужских силуэта. Один из которых принадлежит, эм, сейчас. Нужно подойти поближе. Точно, Дариус. Наверняка проводит экскурсию для очередного новичка в этих стенах.    — Добрый день, мистер Закклай, — пересекаясь взглядом с мужчиной, говорю я.    — Добрый, ребята, — радушно кивая, отвечает тот.            Парень, что стоит рядом с Дариусом, поворачивается в мою сторону. Его светло-карие глаза всецело задерживают внимание на мне. Еле заметная улыбка на лице вовсе пропадает. Сердце пропускает удар, я замираю. Похоже, не только я.    «— …очень приятно, я – Ханджи, — протягивая ладонь для рукопожатия, произношу я. — К слову, как ты сюда затесался? Не видела тебя в стенах школы.    — Д-да, я в процессе перевода, но уже обзавёлся парочкой знакомых, поэтому здесь, — подпирая стену рядом со мной, отвечает Моблит. Моблит Бернер, занятно. — Хочешь выпить?            Парень выглядит вполне интеллигентно и вроде как внушает доверие. Гладкие русые волосы и крепкое телосложение. Порядком выше меня.    — Э-э, если быть откровенной, то не особо, — пожимая плечами, отвечаю я.           Бернер ухмыляется и тайком посматривает в сторону другого парня. Тоже не ебу, что это за чел. Слишком много новых лиц.    — Просто попробуй, интересная штуковина, — открывая бутылку с алкоголем и протягивая последнюю мне, говорит незнакомец.            По идее, бояться нечего, бутылку вскрыли на моих глазах. Но всё же я продолжаю чувствовать некий дискомфорт и нарастающую нервозность. Такое ощущение, что сейчас из-за угла выглянет Аккерман и даст мне подзатыльник за столь опрометчивое поведение. И от части будет прав. Пить в компании незнакомых парней… Сомнительная идея. Да и куда запропастился Форстер? Притащил меня сюда и слился с какой-то бабой.            Сейчас мне точно не хватает его. Да хоть кого-нибудь из знакомых. Стой, я здесь с Аккерманом… Не стояла бы я здесь с Аккерманом. По крайней мере, с ним в окружении других мужиков. Ни один парень не подошёл бы ко мне, находись рядом коротышка. Все знают, что Леви жуткий собственник и, мягко говоря, бросает не самые дружественные взгляды на тех, кто посягает на его… собственность? Пф. Я и собственность? Ещё чего.    — Блять, вы ебанутые? Хотите, чтобы Аккерман вам шею свернул? — обеспокоенно выдаёт мужской голос и продолжает потряхивать меня за плечо. — И сколько она выпила?    — Э, бутылку… Да и при чём тут Аккерман? Они грызутся, как кошка с собакой.   — Долбаящеры, не могло её так развести от одной бутылки слабоалкогольного, — глаза потихоньку открываются. Такие странные ощущения. — Я надеюсь, вы не догадались…»   — Очкастая, чего застыла? И так пропустили добрую треть занятия, — голос Леви вытягивает меня из пучины воспоминаний.   — Это он, — шепчу я и наблюдаю за силуэтом уже удаляющегося парня. — Он был там. Моблит.           Я наблюдаю за бурчащей себе под нос очкастой и не могу понять в чём дело. Тот парень, она не сводит с него глаз. Этот взгляд явно не носит характер романтической заинтересованности. Спустя пару секунд ко мне приходит осознание. Это он. Она узнала его.            Брови машинально вытягиваются в прямую линию. На переносице образуются поперечные складки. Злость, раздражение и вина. Всепоглощающая. Только ладонь Ханджи, ухватившая меня за локоть, заставляет разум хоть немного прийти в себя. Тем не менее мои губы сжаты, а кулаки чешутся. Взгляд словно прилип к объекту моего гнева.    — Это один из них, — еле слышно произносит Ханджи, сжимая ткань моего пиджака.   — Один из?.. — оторопевши, уточняю я. — Их было несколько? — попытка прочитать на лице четырёхглазой хоть что-нибудь, кроме обескураженности, проваливается.    — Д-да, — всё также смотря вдаль, говорит Зоэ. В коридоре уже никого нет. — Я-я, — запинаясь и опуская голову, неуверенно шепчет она. — Я, пожалуй… Я поеду домой. — отпрядая и поправляя портфель, уже более уверенно говорит четырёхглазая. — Скажи, что мне стало плохо или, ну, что-нибудь придумай, пожалуйста.   — Ханджи, я отвезу тебя домой.    — Не нужно, доберусь сама.    — Ханджи, — строго произношу я.    — Леви, бля, — лёгкая раздражённость прослеживается в голосе очкастой, — я хочу побыть одна.            Непонимание заставляет меня нахмурится. Наверное, я не должен давить на неё сейчас.    — Надеюсь, что ты воспользуешься такси. Ведь так?   — Я напишу тебе, когда буду дома, — игнорируя вопрос и удаляясь, добавляет Зоэ. Точно будет добираться на своих двоих.            Растерянность, недоумение. Я не могу даже пошевелиться. Ханджи ушла, а я отпустил. Снова. Ещё не поздно догнать её, но я не могу так вероломно игнорировать факт хотения побыть одной. Лучше не трогать Зоэ какое-то время. Наверное… Или она, наоборот, хотела, чтобы я догнал и остановил её?    — Блять, — потирая переносицу, резюмирую я. — Никогда я ещё не бегал за девчонками.    — Леви, — мои размышления обрывает, как бы выразились девушки, бархатистый мужской голос. Фу, блять. Чувствую себя пидорасом после таких мыслей.            Обернувшись в сторону приближающегося мистера Смита, я тяжело вздыхаю. Опять оправдываться и что-то придумывать. Ещё и за очкастую.  

***

  — Изабель, — выныривая из-за угла я натыкаюсь не только на Магнолию. Зоэ до сих пор в школе.             Отвлекаясь от вполне себе душевного разговора за сигаретой, подружки переводят уже округлившиеся глаза в мою сторону. Обе моментально прячут «палочки здоровья» и застывают в немом вопросе. В другом им и не застыть, ведь Зоэ и Магнолия буквально пару секунд назад сделали тяжку. Что ж, посмотрим, у кого дыхалка лучше.     — И кого вы обманываете, рано или поздно вам… — скрестив руки на груди, рассуждаю я.   — П-фух, бля, — выдыхая сигаретный дым тяжело произносит Изабель и упирается руками в колени.            Я перевожу серьёзный взгляд на Зоэ, та не отстаёт от сестры и тоже выдыхает, сопровождая сие действие кашлем. Затем с ухмылкой смотрит на меня.   — А, э-э-э. Ну, по закону Архимеда после плотного обеда, чтобы жиром не заплыть, нужно сижку закурить. Вроде так… — затягиваясь ещё один раз, выдаёт Ханджи.    — Не помню такого в учебнике по физике, очкастая.    — Отъебись, — грубо бросает последняя и стряхивает пепел с сигареты.            Вот сейчас я вообще ничего не понял. Что за резкие перепады в настроении? Почему сказала, что пойдёт домой, но до сих пор ошивается здесь? Я перевожу взгляд, полный непонимания и негодования, на Изабель. Та лишь пожимает плечами и всевозможными телодвижениями просит меня уйти.    — Блять, да какого хуя опять происходит? Ханджи, если я где-то проебался, то нужно сказать об этом прямо.   — Аккерман, не испытывай моё терпение. Что непонятного было в фразе «я хочу побыть одна»?   — Наверное то, что сейчас я застаю тебя здесь с Магнолей, ещё и курящую эту дрянь.    — И? — выжидающе смотря на меня, спрашивает Зоэ.            Блять, когда-нибудь я пойму, когда-нибудь… Одна рука поднимается к переносице, другая опирается о бок, я тяжело выдыхаю и добавляю:    — Поговорим позже.   — Обязательно, — с ноткой язвительности отвечает очкастая и снова затягивается.            Она не курит без повода. Она в принципе не курит. Точно вспомнила то, о чём не хочет говорить со мной. Нет, я не могу это просто так оставить и возвращаюсь к девушкам, но решаю остановиться за углом и подслушать. Да, нехорошо, но когда дело доходит до того случая, я хочу вызнать хоть что-нибудь любым путём.    — … несколько? Тогда тебе написал Флок?    — Да, но всё равно не понимаю, зачем они стёрли сообщения.    — Не хотят встретиться с гневом братишки. Ты ведь поэтому ничего ему толком не рассказала?    — Угу… — далее следует очередной выдох сигаретного дыма. — Бля, ну и херня эти ваши сигареты.    — Купи уже дудку.   — Не, электронка — довольна сомнительная вещь. В плане она приятная, все дела, но именно это и вызовет зависимость, как по мне.     — А тот чел, что переводится? Это он пытался клеиться к тебе?    — Да, и, по-моему, один из засосов принадлежит ему… Пытался меня поцеловать, но я либо хорошенько ёбнула ему, либо просто отключилась.            Пытался поцеловать? Угроза. Угроза посягательства на моё. Он касался её кожи своими губами, в то время как она была против и не хотела этого. Зоэ была не в состоянии противостоять ему. Он домогался её. Касался шеи, ключиц, талии. Зажал в каком-нибудь тёмном углу и предпринимал попытки поцеловать. Поцеловать мою… как же это неправильно звучит, но да, пытался поцеловать мою Ханджи. Трогал и прижимался к моей Ханджи. Лез к ней своими руками. Сволочь.   — Ага, и давно ты тут стоишь?            Я вздрагиваю и высвобождаюсь от неприятных мыслей. Из-за угла выглядывает Зоэ. Вновь, вновь я не могу прочитать ни одной эмоции на её лице. Отрешённая, обеспокоенная?    — Давай поговорим сейчас.    — О чём? Ты наверняка слышал часть разговора. И, — очкастая делает паузу, натягивает лямки портфеля ещё сильнее. Нервничает? — сейчас… Блять, как же всё это сложно. — ей с трудом удаётся сформулировать мысль. — Не сейчас, хорошо, просто не сейчас.            С этой фразой Зоэ с еле заметной улыбкой прощается и скрывается за воротами школы. Как обычно, я нихуя не понял. Да, я, по идее, последний человек, с которым она бы поделилась своими мыслями… Да с хуяли я последний? За неделю произошло слишком много событий, и четырёхглазой пора бы начать доверять мне. Она прекрасно знает, что я беспокоюсь. Так в чём проблема? Нужно время? Она до сих пор отталкивает меня? Или… Ну нахер. Котелок однозначно перестаёт варить, как только я пытаюсь найти логическое объяснение действиям Зоэ.    — ПМС? — скрестив руки на груди и всё также прожигая взглядом ещё заметный силуэт Ханджи, бурчу я.    — Ага. Ознакомься с её циклом, — женская ладонь накрывает моё плечо. Я вновь вздрагиваю. Блять, да сколько можно так подкрадываться? — Сказала позже, значит позже. Не нужно давить. — довершает Магнолия и, убирая руку с моего плеча удаляется, в сторону учебного заведения.    — Как же с вами сложно… — шепчу я и нагоняю сестру.            Остаток учебного дня проходит то ли через жопу, то ли нет. Я так и не понял. Попытки выцепить новенького ни к чему не приводят. Ублюдок Форстер как сквозь землю провалился. Дебра продолжает ебать мозг не только мне, но ещё и Чёрчу с Арлертом. Благо, последнего спасла Энни, продекларировавшая вполне точно и лаконично «Отъебись».           Естественно, от разговора с мистером Смитом увильнуть не удалось. Да и не особо я пытался. С минуту мы провели в тишине. Затем Эрвин пытался вытащить из меня хоть что-нибудь. Я сухо объяснил ему сложившуюся ситуацию, на что последний кивнул и добавил стандартное «Выясняйте отношения за рамками школы». Обошлось без отстранения. Само собой, Смит сказал, что с возникшими трудностями я всегда могу обратиться к нему или школьному психологу. В первом варианте пользы и толка всяко больше. Кто даст дельный совет в отношениях, мужик с опытом или практикант-девственник, который украдкой засматривается на школьниц?   

***

  «Прошло больше пяти часов. Почему не берёшь трубку? Я волнуюсь. Ты дома?». «Гуляла. Телефон сел», — как бы безучастно отвечаю я. Не выдержав, добавляю следующее: «Мне уже лучше, правда. Я дома И прости за то, что была груба сегодня».       Фраза «я волнуюсь» не оставляет мне шанса на скупой ответ. Так приятно осознавать, что коротышка беспокоится.    «Я тоже был, скажем так, резок, квиты. Я не хотел давить на тебя, но нужно понимать, что в сложившейся ситуации я не могу оставаться в стороне. Возможно, не совсем кстати, но я хотел уточнить. У тебя есть какие-либо пожелания по поводу свидания?»   «Что-нибудь безопасное для моей задницы T_T Моя попа расстроена, и я не могу нормально сидеть. Совесть не мучает?»   «А тебя?», — даю руку на отсечение, что коротышка сейчас довольно улыбается.           Не дожидаясь ответа, я добавляю:    «К свиданию можешь приобрести ведро вазелина для себя, хочу развлечься)))».   «Понял…  К слову, хочешь переночевать у меня? Примем вместе ванну, поужинаем, посмотрим что-нибудь) Наверняка дома сейчас шумно и нет возможности нормально выспаться.»            Чёртов искуситель. Точно знает, что я бы с удовольствием провела с ним оставшуюся часть дня и ночь. От одной только мысли о том, как он покрывал мои бёдра поцелуями, встав при этом на колени, всё начинает горячо изнывать. Чего ж греха таить, я очень хочу почувствовать язык Аккермана прямо там, где сейчас всё потихоньку начинает намокать. Голова автоматически склоняется в бок, на лице растягивается улыбка, чуть видный румянец овладевает щеками.   «Не наглей. С тобой тоже хуй выспишься, извращенец».            Да, ответ явно не соответствует реальности. От части. Было бы славно, если бы всё перечисленное коротышкой произошло сегодня, но не судьба. По крайней мере, скопившиеся долги по учёбе считают именно так.    «У меня есть хорошая мазь от синяков и ссадин. С удовольствием заглажу утреннюю разминку.»    «А у меня есть много долгов по уёбе и домашка, сори. Подрочишь как-нибудь сам)»           Ой, хорош пиздеть. Домашка. Ага, как же. Дело ни разу не в ней. Я с превеликим удовольствием положу на неё болт. Проблема состоит в том, что дом Аккермана не в нашем распоряжении. Всё семейство будет присутствовать, да ещё и Изабель, которая точно не упустит шанс лишний раз заявиться без стука.    «Ага, домашка у неё) Если тебя беспокоит вопрос наличия домочадцев, то успокою, никого нет. Магнолию всегда можно отправить к Чёрчу или к Энни.»   «Не соблазняй Т_Т Я серьёзно… Лучше я начну разгребать долги сейчас  Плюс родители. Я хочу побыть с отцом. Маме тоже нужна помощь, хоть она и отнекивается», — отмазка на отмазке едет, отмазкой погоняет.           Я определённо хочу провести время с родителями. Несмотря на все те фразы, в которых они говорят о том, что помощь не требуется, и я не должна волноваться.    — Кто это вгоняет мою дочь в краску? — держа малыша на руках, интересуется мама.    — Почему сразу кто? — возмущённо отвечаю я. Лицо начинает алеть с каждой секундой всё больше. — Давай помогу. Поспи хотя бы часик. Я посижу с Миком. — наверное, это хорошая попытка увильнуть от вопроса.    — Ну, чтение, как их… «Ночных этюдов», да. Их чтение прямо за ужином тебя нисколько не смущает. Так что я думаю…    — Нет, читать про то, как мужики занимаются сексом, это одно. Здесь же совсем другое, — переминаясь с ноги на ноги, бубню я.    — Совсем другое, значит? — с любопытством уточняет мама.            Не то чтобы я не хочу делиться с ней происходящим. Просто как-то стесняюсь, что ли. Ощущаю некоторую неловкость (обсудить «Ночные этюды» – это другое!). Я ведь никогда не разговаривала с ней про мальчиков. Хотя, если так прикинуть, то я постоянно жаловалась на коротышку и рассказывала про то, какую злую шутку хочу с ним проделать в следующий раз. Мама лишь тихо смеялась и гладила меня по голове.            Только сейчас в моей голове проскакивает гениальнейшая мысль. Неужели всё то время, да и сейчас, мама думает, что я влюблена в Аккермана? А что, если так и было? Родители хорошо чувствуют своих детей. Что до матерей, так они вовсе видят своих чад насквозь.   — Слушай, мам, — всё также неловко опуская взгляд и потирая затылок, тихо произношу я. — Чёрт, я не знаю, как мне правильно выразиться. Вся та ругань между мной и Леви, что ты думаешь по этому поводу?   — Хм, — мама улыбается и продолжает плавно укачивать Мика, — мы обсуждали этот вопрос с Кушель и пришли к одному выводу.            Разговаривали с Кушель? С матерью Аккермана? Я ведь не ослышалась, правда?   — И к к-какому?   — Что вы двое, скажем так, понравились друг другу. Этакая влюблённость, которая проявлялась дёрганьем за косички. Леви был мальчишкой, который не знал, как правильно подступиться к тебе, и выбрал стандартную тактику, — далее следует небольшая пауза. — Сейчас, судя по всему, он выбрал более мягкое наступление.   — Какая ещё влюблённость в седьмом классе? Бред какой-то. И какое ещё мягкое наступление?   — Бред или нет, все мы видим результат.    — Ой, какой ещё результат, мама. Нет между нами ничего такого. Просто дружим…    — Неумело замазанные засосы на твоей шее тоже от просто друга? — приподняв одну бровь в вопросе и всё также улыбаясь, интересуется мама. — Кофта и цветы от просто друга? Прости, что так резко, но отношения между тобой и Леви очевидны для всех, кроме вас.           Блять. Я как бы невзначай подношу руку к шее. Неужели всё настолько плохо? Нужно было надеть водолазку. Вступила бы в кружок Армина, который не успевает надеть рубашку, как на следующий день приходит в водолазке и ближайшую неделю носит только их. Нужно срочно получить тутор от Энни по замазыванию засосов.    — Всё, давай сюда братишку и иди поспи, — заливаясь румянцем пуще прежнего тараторю я.            Мама без лишних вопросов передаёт мне Мика и с улыбкой на лице добавляет:    — Вы только предохраняйтесь.    — Мама! — как бы шёпотом восклицаю я, дабы не оглушить ребёнка в руках.   

*** 

 

— Э-э-э, Энни, ты уверена? — с перекошенным лицом уточняю я после того, как последняя протягивает мне очередной комплект белья. — Я не думаю, что он потащит меня в постель так быстро. Н-ну, я про этот ваш секс.   — Дорогая, дело тут даже не в постели и не в «этом нашем сексе». Ты будешь чувствовать себя увереннее, если наденешь нечто подобное. Я более чем уверена, что тебе подойдёт.    — Не будет он тебя ебать, не волнуйся. Только приласкает в каком-нибудь интересном месте, — показывая жест отлиза, выдаёт Изабель.           Я смиряю Магнолию строгим взглядом. Та лишь давит лыбу во все тридцать два и продолжает по-всякому изгибаться у стены напротив примерочной. Бедняжка, как и я, уже порядком подустала. Можно сказать, подзаебалась шататься по магазинам.   — Меряй уже, — вручая очередной комплект нижнего белья, бубнит Энни.    — Я точно не буду похожа на шлюху? — прикладывая новый лиф к груди, отвечаю я.            После примерки ещё пары комплектов я пришла к относительной классике. Чёрное прозрачное боди без излишка кружев.  — Эх, была бы я парнем… — потягиваясь, выдаёт Магнолия.    — Понимаю, — ухмыляясь, дополняет Энни. — По-моему, твоя грудь стала чуть больше.   — Угу, Аккерман мастер в откармливании. Стабильно интересуется, поела я или нет, — грудь и впрямь увеличилась. Ещё и этот отёк мышц. Фе. — Я даже начала бесцельно подходить к холодильнику с мыслью: «ля, шоб ещё сожрать».    — Ты много тренируешься, так что разнести тебя не должно.    — Это понятно, но углеводов в моём рационе явно становится больше. Не хочу сильно заплыть, — я снова окидываю себя критичным взглядом. — Раздражают отёкшие мышцы.    — Да ладно тебе, всё прекрасно, — зацепляя волосы крабиком, отвечает Энни. — Надеюсь, что я не одна проголодалась. Предлагаю поужинать в ближайшем заведении. — естественно, любая идея, предполагающая поедание пищи, находит положительный отклик.            Добравшись до ближайшего кафе и сделав заказ, мы дружно объявили заседание крыс открытым.    — Ну, по стандарту, начнём с обсуждения бывших Аккермана. Дебра настолько обнаглела, что припёрлась в понедельник к нам домой. Вся такая невинная, в бежевом пальто, берете, сапожках и с ресницами, которые вот-вот задели бы дверной проём, — отвлекаясь от телефона, выдаёт Изабель. — Я думала, что меня наградят взглядом полным неприязни, но нет! Вы прикиньте, она поздоровалась со мной и была настолько приторно-милой, что аж блевать хотелось.   — Двуличная девка, ничего нового. Пытается пробраться к Леви через тебя. Наверняка ещё и комплиментов наделала, и про Ханджи вскользь спросила, да? А потом предложила выбраться куда-нибудь на выходных.    — Э-э-э, ну, примерно так и было. Что, сначала пыталась подлизать тебе?    — Угу, только я её сразу спровадила, прямо указав Дебре на её место.    — Вот как. А я решила посмотреть, чем завершится этот цирк с конями, поэтому пригласила её на чашку чая. Когда братишка зашёл на кухню, то знатно прихуел.    — Та-а-ак, и что дальше? — заинтересованно протягиваю я.   — Вполне ожидаемая реакция. В грубой форме просил Дебру больше не заявляться вот так в дом и вообще ни на что не рассчитывать. Мол, между нами всё давно кончено и не нужно пытаться… — Изабель делает паузу.            Замявшись, она добавляет:    — И сказал, что у него уже есть девушка, — лицо Магнолии украшает удовлетворённая улыбка, она переводит взгляд на меня.           Девушка? Коротышка это обо мне? Я ­– девушка Аккермана? Звучит ну о-о-очень необычно. Нет-нет-нет. Вновь всё происходит слишком быстро. Но я уже согласилась пойти на свидание. Как это всё вообще происходит? Леви предложит мне встречаться прямо на нём? Это произойдёт позже или это случится по умолчанию?    — Ха-а-анджи, — проводя рукой у меня перед глазами, протягивает Изабель. — Уже выбираешь свадебное платье?    — Ну тебя… — обращая взор к окну, бубню я. — Тут такое дело. С моей стороны произошла подписка на канал, посвящённый макияжу, — стыдливо произношу я, вертя в руках стаканчик какао. — И… Короче, вдохновили вы меня этими походами по магазинам, и я заказала парочку комплектов нижнего белья, пока вы стояли в очереди. — эта фраза вылетает на одном дыхании.            Я испытываю стыд? Нет, это точно что-то другое. Смущение вперемешку с трепетом от предстоящего свидания. Скорее даже не от него, а от того, что это свидание будет с коротышкой. Ужас, я пойду на свидание. На свидание с Аккерманом. Надеюсь, всё происходящее не злая шутка.    — Н-да-а-а. Заметь, ещё ни один парень не действовал на тебя таким образом.  — Угу. Просто Леви такой внимательный и заботливый, — пиздец. — Не знаю. До сих пор не верю в происходящее, — подпирая подбородок рукой, вздыхаю я. — Буквально вчера разговаривала с мамой и спросила, что она думает по поводу всех тех стычек с коротышкой. И знаете что? — Изабель и Энни с вопросом смотрят на меня, синхронно отпивая чай. — Они обсуждали это с Кушель. Нет, ну понятно, что родители обсуждали все эти инциденты и приносили друг другу извинения за произошедшее…    — И пришли к выводу, что между тобой и Леви была подростковая влюблённость? — перебивает Энни.    — Да! — восклицаю я. Девочки лишь усмехаются. Такое ощущения, что для них эта информация не нова. — И чего вы так улыбаетесь?    — Похоже, только вы с братишкой были так слепы и не замечали этого, — делая очередной глоток, добавляет Магнолия. — Хотя бы вспомни свой день рождения.   — Пф, нашла, что обсудить. Мы просто напились, и то, Аккерман практически не опьянел… — пауза. Я хмурюсь. — Получается, что не так уж и не трезв он был. — последние слова выходят довольно тихими.    — Эх, не прерви мы вас тогда, кто знает… — расплываясь на кресле и обращая в мою сторону ехидный взгляд, чуть ли не припеваючи произносит Магнолия.    — Ну, кто знает, — угрюмо расчленяя клубничное желе, по вкусу напоминающее смазку с соответствующим вкусом, бубню я. — Может, мне купить новую туалетку? — нужно же как-то перевести тему.    — Бумагу, что ли? Бери трёхслойную, а то от двух слоёв палец в жопу проскальзывает.    — Не знала, что у тебя настолько разработанное очко, раз даже палец проскальзывает, — далее следует демонстрация пальца, который с легкостью проскальзывает в импровизированное очко из моих пальцев.    — Ага, проходит как по маслу, — не растерявшись, добавляет Магнолия. — В следующий раз попробую без бумаги.    — И вам приятного аппетита, — уставившись в окно и с трудом проглотив очередной кусочек чизкейка, произносит Энни. — А вообще, Леви как-то проговорился, что ему по душе тот аромат с вишней.    — Да? Дерево вишни, чёрная смородина и мускус. Мне тоже нравится. Может, купить и молочко такое? Есть ещё бальзам для губ и крем из этой линейки, — воодушевлённо щебечу я. Оказывается, Аккерману нравится этот запах. Приятно… В теле вновь собирается тепло и волнение. — И маникюр пора сменить, не находите? — критично осматривая уже отросшие ногти, добавляю я.   — Реально меняется на глазах, — пересекаясь взглядами, твердят подруги.    — Ещё скажи, что пойдёшь на лазерную эпиляцию, ­— эта ехидность вообще сползает с лица Светланы?   — Зря ты так, Изабель, это самый удачный вариант и эффект долгосрочный. Точно лучше противного шугаринга, который буквально вырывает волоски целой охапкой, — поёжившись, дополняет Энни.    — Сохрани длину ногтей. Хорошенько исцарапаешь спинку моего братца.     — Бля, Изабель, не нагнетай. Я что-то побаиваюсь.   — Не хочу пугать ещё больше, но ты и сама понимаешь, как это будет, — совершая очередной глоток чая, абсолютно спокойно произносит Энни. — Конечно, у всех по-разному, но, судя по тому, что ты говоришь про одни пальцы Аккермана…    — Ну-у-у всё, — подруги усмехаются, я же закрываю лицо руками, откидываясь на спинку кресла. — По идее, сексом ведь необязательно заниматься, правда? Чё ему так интересно меж моих ног. — с надеждой добавляю я.   — Как тебе сказать… Аккерману нужно как-то обнуляться, условно говоря. Снимать эмоциональное и физическое напряжение. Тренировки и учёба сильно сказываются на нём, несмотря на с виду безразличное выражение лица и холодный взгляд.    — Да, ему приходится тяжко, но он не подаёт вида, — разливая чай по чашкам, добавляет Магнолия. — И какие отношения без секса? Людям в любом случае нужны плотские утехи.   — Ну так пусть грушу поколотит или подрочит, — невозмутимо говорю я.   — Ага, заменит одну физическую нагрузку другой. Про подрочит, тут тоже не то. Тихо, сам с собой, никаких эмоций. Леви нужен человек рядом, нужна любовь, если уж быть до конца откровенной, — далее следует нечто похожее на грустную улыбку и тяжелый вздох. — И тебе такой человек нужен. Секс пойдёт вам на пользу.   — Факты, — уверенно добавляет Магнолия.    — Энни, откуда столько информации? Заделалась его психологом? Всем видом сопереживаешь ему.    — Кто знает, — Леонхарт загадочно улыбается и пожимает плечами, продолжая сверлить дырку в окне. — Я не хочу выдать лишнего, просто скажу, что Леви очень не хватает человека, которого он мог бы любить.   — Ага и со времён Гвен и Дебры, как таковой половой жизни у Аккермана не было. Если не считать его взаимодействия со шваброй и полом в комнате, — усмехаясь, говорит Изабель.    — Леви точно не полезет на тебя, пока не поймёт, что ты готова, — лицо Леонхарт освещает заходящее солнце. Блондинистые волосы и голубые глаза подсвечиваются. Она жмурится и откидывается на спинку кресла.    — Ладно, хватит об этом. Энни, уже придумала, что подаришь Армину?    — Угу, лисий хвостик в задницу, — очередной глоток чая. Он у неё вообще не заканчивается? — Однозначно нужно сделать какую-нибудь извращённую ответку.    — В таком случае, предлагаю завершить заседание крыс и продолжить наш променад в каком-нибудь секс-шопе, — удовлетворённая беседой и ужином, подытоживает Изабель.  

***

  «Тебе купить?» — прикрепляя к сообщению фотографию пурпурного дилдака, набираю я и с гордостью отправляю сие послание Аккерману.            Ответ не заставляет себя долго ждать:   «Сколько сантиметров и какой диаметр?» — бля, он чё, серьёзно?    «Эээ, порядка 18, навскидку. Обхват приличный», — прикрепляя ещё и фото с нефритовым стержнем в руке, пишу я.    «Отлично, мой хуй прекрасно смотрится в твоей руке.»    — Пиздец, — шепчу я и перевожу взгляд обратно на пурпурную штуковину в руках.            Не зная, как отреагировать на последнее сообщение, я без всякого смущения продолжаю исследовать дилдак в руках, временами протягивая всякие бранные выраженьица. Такой херовиной и матку пробить можно.    — Хей, Энни. Напомни, сколько сантиметров у Армина? — не отрывая взгляд от резинового члена, спрашиваю я.   — Ну, около пятнадцати-шестнадцати, наверное. Я с линейкой рядом не сидела.    — А как такой вывод сделала?    — Он как-то вошёл в меня на всю длину. Было крайне неприятно, — исследуя полки с содержанием, аналогичным тому, что в моих руках, говорит Энни. — Как известно, матка у нас располагается явно не на глубине шестнадцати сантиметров. Вот и сделала такой вывод.            Безмолвный кивок в качестве ответа. Пора возвращаться к диалогу с Леви.    «Слушай, мне одеваться удобнее или я могу прийти сразу в свадебном платье?» — дабы перевести вектор внимания с членов, спрашиваю я.    «Ханджи Аккерман… Звучит неплохо, но свадебное платье лучше прибереги.  Самое главное, оденься теплее. Не хочу, чтобы ты снова слегла с температурой)»   «-__-»   «Чтобы это могло значить…»  

***

 

21:07 того же дня

          В приподнятом настроении я покидаю тренажерный зал, который (ну ничего себе!) находится в районе моего проживания. Хан Нам в ремонте. Передвигаюсь на своих двоих. К слову, неподалёку живёт коротышка. Может навестить?            С этой мыслью я перевожу взгляд на экран мобильного. Десятый час. Вряд ли он на тренировке, да и спать не завалился. По донимаю его часок и пойду домой. По крайней мере, я надеюсь, что всё ограничится одним часом. Ну, двумя…   — Мх-х, бля, сейчас бы дудку, — с отчаянием выдыхаю я. — Тяжело, тяжело… — вышагивая по асфальту, бубню я. Видать, сегодня железо мне не сильно помогло.            Взор невольно устремляется вверх. На небе красуется месяц, погода ясная. Холодный ветерок обдувает раскрасневшееся после тренировки лицо и растрепанный хвост, который я так и не удосужилась переплести. Так приятно. Н-да, довольна резкая смена температуры, ещё днём было около плюс двадцати, сейчас же навскидку плюс пять. Антициклон…           Всё-таки хорошо жить за чертой города. Воздух не такой мерзкий и людей в разы меньше.            Так комфортно и легко. Мир вокруг словно замер. Нет той городской суеты. Разговоров поносящих друг друга автомобилистов, постоянных возгласов. Сейчас есть только звук шуршащей листвы и ветра. Так просто и потрясающе одновременно.           Поймав очередную мысль в голове, я делаю необычный для себя вывод. Рядом не хватает его. Не хватает Аккермана, что нежно возьмёт меня за руку. Наши пальцы крепко переплетутся, и мы пойдём туда, где нам никто не сможет помешать. Место, которое будет только нашим. Огороженное от всего мира. И если кто-то из нас будет нуждаться в поддержке, о которой не может просить, ему будет достаточно прийти туда. Прийти, получить утешение и покой.           Вот это да… Похоже, всё настолько серьёзно?   — Влюбилась? — брови сводятся к переносице, я плотнее притягиваю рюкзак за лямки к себе. — Не знаю. — шепча последние слова, я, не замечая того, останавливаюсь в паре метров от жилища коротышки.           Всё ближе подходя к дому семейства Магнолии-Аккерман, я замечаю на улице Леви (попробуй не узнать этого гномика) и, судя по длинным волосам и короткой юбке, девушку. Становится интересно. На удивление, меня даже не посещает чувство ревности.            Подслушивать разговор, содержание которого и так очевидно, желания нет. Поэтому перейдём к делу.    — Бебра, коротышка, добрейший вечерочек! — громогласно воспеваю я.            В моменте на лице Леви читается изумление, которое вмиг сменяется мягкой улыбкой. Без лишних слов он пропускает меня в дом.   — Меня зовут Дебра!    — Дебра, бебра, разница не велика, — умостив кожаный плащ на вешалке, отвечаю я. Аккерман усмехается и продолжает подпирать дверной косяк.   — Значит, с ней, да? Теперь ты трахаешь это нечто? Захотелось экзотики? — недовольный писк, переходящий чуть ли не в крик выхухоли, слышится со стороны улицы. И как ты только ебал её? Не, я не про выхухоль.           Коротышка успевает возмутиться, но не успевает продолжить спич, так как я перехватываю сей диалог в свои руки. В самом, что не наесть прямом смысле. Пристроившись к Леви сзади, я обвиваю его торс руками и, притягивая к себе, говорю:    — Да-а-а, теперь он трахает это нечто. Ты, наверное, будешь удивлена, но Аккерман ещё и отлично отлизывает, — да, я знаю, что коротышка ещё никому не отлизывал, поэтому эта фраза должна подействовать на Бебру, как спусковой механизм. — Так искусно работает своим проворным язычком. Жаль, что тебе не довелось…   — Ха-анджи, — усмехаясь, протягивает Леви.   — А теперь извиняй, подруга, нам пора трахаться. У Аккермана режим, сама понимаешь, ебёмся по расписанию. И тебя в нём нет, — затаскивая коротышку в дом и захлопывая дверь прямо перед носом у Дебры, весело лепечу я.    — Так вот как выглядит ревность Ханджи Зоэ, — поворачиваясь и озаряя меня улыбкой, произносит Леви. — Таки пришла. Я польщён. С чего начнём?   — Ты губу то закатай. Я на часик, не больше. Так что на пункт с ужином ты можешь рассчитывать. Голодная как собака, — потягиваясь, отвечаю я.            Спустя пару секунд я чувствую увесистый шлепок по заднице, место удара неприятно пульсирует, вспоминая то, что было утром. Цыкнув на Аккермана и одарив парочкой лестных слов, я спешно стараюсь ретироваться в сторону кухни.    — Стоишь тут в леггинсах и водолазке. Сама знаешь, что мне трудно держать себя в руках, когда ты рядом, — притягивая меня обратно и уже мягко оглаживая ягодицу, спрашивает коротышка. — Сильно болит?   — Угу.    — Замечательно, — с этими словами следует уже менее тяжкий шлепок. — Доставка или приготовим сами? — удаляясь в сторону кухни, добавляет Леви.   — Ты мне приготовишь, а я полюбуюсь этим процессом.             Коротышке всё же удаётся припахать меня к готовке, при этом успешно завлекая в свои объятия во время нарезки салата.    — У меня никогда такого не было.    — Какого?    — Ну… такого. Никогда не готовил вместе с девушкой и непосредственно для неё. Так что, очкастая, ты первая.    — У-у-р-р-а-а, Леви Аккерман лишился салатной девственности, —тихонько и довольно тихо протягиваю я, до сих пор стоя в полуобороте к Леви.            Последний оставляет поцелуй на моём плече, затем наши взгляды пересекаются. Одарив друг друга улыбками, я моментально отворачиваюсь в сторону кухонного гарнитура всем телом.   — Что-нибудь ещё?   — Ты первая девушка, которой я позволил ночевать со мной в одной кровати. Если что, Изабель не в счёт. И тот случай, когда ты застала меня с…   — То есть после секса ты выпроваживал девушек домой? Каков мерзавец.            Оставляя вопрос без ответа, Аккерман запускает влажные и холодные руки под мою водолазку, подбираясь к груди. От столь неожиданного посягательства на грудь я чуть ли не подпрыгиваю на месте. Пальцы коротышки моментально настигают затвердевшие соски и начинают сжимать последние.    — Л-леви, какого хера?    — Может, снимешь всё лишнее? — шёпотом произносит Аккерман. — Ханджи, я не очень люблю выпрашивать что-либо, потому что девушки по обычаю сами лезут ко мне. Н-но ожидание. Я хочу тебя, и ты прекрасно это понимаешь. Понимаешь, что я хочу заняться сексом прямо здесь? Понимаешь, что ожидание перерастает в нервозность? — вновь мой язык красуется в жопе. — Милая, пожалуйста, не нужно молчать. — опять эта «милая»… – Я обещаю, что постараюсь быть аккуратным настолько, насколько это возможно. Просто позволь мне…    — Пожалуй, — сглатывая, прерываю я, — я больше не приду к тебе в леггинсах.   

***

 

— Четырёхглазая, — неудовлетворённо бубнит коротышка. Обиделся, что я не отдалась ему прямо на кухонном столе?   — М?   — Останься на ночь.   — Не-а, — ложь. Я очень хочу остаться. — В школу к девяти утра. У меня нет с собой ни подходящей одежды, ни учебников с тетрадями.            Уголки губ Аккермана опускаются в безнадёге, но тут же поднимаются. Грустная улыбка. Расстроился. В груди всё как-то неприятно сжимается. Один в таком просторном доме. Он бы мог позвать кого-нибудь из парней.    — Встанем пораньше и заедем к тебе, — надежда и отчаянье противоборствуют в его голосе.   — Леви, почему ты хочешь, чтобы я переночевала у тебя? — уплетая очередной кусочек запечённой рыбы, говорю я.   — Уже довольно поздно…    — А теперь правду.    — Ты знаешь, что у меня есть некоторые проблемы со сном. И-и, когда ты рядом, мне, скажем так, легче заснуть… Как выяснилось. Н-но я-я не хочу заставлять тебя. Просто, если ты…   — О-о-о, — умостив щёки на кулачках и растянув губы в милейшей улыбке, протягиваю я. — Вот это ты замялся коротышка. О-ой, ещё и этот румя-я-янец. Ну всё, ты растопил девичье сердечко!    — Ханджи, прекрати, — отворачиваясь, бубнит коротышка, и поднимаясь из-за стола двигается в сторону чайника.   — О-о-о, Леви Аккерман раскраснелся в присутствии Ханджи Зоэ! Мне точно никто не поверит.    — Чёрный, зелёный?    — Белый, — продолжая с умилением наблюдать за каждым движением коротышки, говорю я.            Аккерман хмыкает и шепчет что-то на подобии «хороший выбор». Тем временем в моей голове снова творится полнейший кавардак, участие в котором принимают «целомудрие» и «разнузданность».            Нельзя! Нельзя так быстро. Н-но я просто не могу спокойно оставить эту грустную мордашку одну. Грустную мордашку? И ведь правда. Грусть, счастье, нежность, обеспокоенность. Все эти эмоции Аккермана вдруг открылись для меня. Он всегда держался холодным и отстранённым по отношению ко мне. За исключением некоторых попоек и наших «петушиных боёв», и… Список то получится приличным. Так можно прийти к выводу, что не так уж мы и сторонились друг друга, наверное…           Теперь вопрос в другом, я хочу остаться из-за чувства сострадания и сентиментальности или из расчёта на то, что он мне подрочит?           Растянув процедуру чаепития на десять минут, я, наконец, обращаю внимание на экран телефона, который в это время буквально полыхает от количества уведомлений. В принципе, ничего нового, за исключением сообщения от Дебры. Вау. Не припомню, чтобы оставляла заявку на сайте публичного дома для подбора девочки на ночь.   — Что-то не так? — уточняет коротышка.    — Твоя бывшая, — с улыбкой на лице произношу я.    — Дай посмотреть, — Леви протягивает руку в сторону телефона, но я тут же убираю его. Как-нибудь сама разберусь, а прочтение сообщений оставлю на потом. — Ханджи. — строго добавляет Аккерман.    — Не-а, — совершая движение головы от одного плеча к другому, радостно объявляю я. Так приятно знать, что ревностный план успешен.   

***

          Получается, нужно раздеться. Снова. Но, бля, я сегодня вся какая-то отёкшая. Леггинсы, ясное дело, спасают ситуацию, но снять их рано или поздно придётся. А я не хочу предстать перед Аккерманом не в самой лучшей форме.            Н-да, дожила. Меня заботит то, как я выгляжу перед коротышкой. Забавно. Тем не менее нужно что-нибудь…    — Тебе помочь?    — А? — я поворачиваюсь в сторону коротышки и наблюдаю за тем, как он стягивает с себя футболку, оставаясь в спортивных штанах. — Н-нет, я-я, — бля, хорош уже мямлить и так пялиться на него, — я, пожалуй, схожу в душ.    — В душ?    — Ой, иди нахер, — закрывая дверь в ванную комнату, отвечаю я.            Несколько раз убедившись в том, что дверь закрыта, я, наконец, начинаю раздеваться. Зачем я вообще сказала про душ? Мылась ведь в зале.    — Вот чёрт, — протягивает коротышка, в то время как я снимаю штаны. — И как ты сегодня тренировалась?    — Эй! — чуть ли не подпрыгивая на месте от внезапности появления Аккермана, восклицаю я. — Выйди! Хули ты опять замки вскрываешь? Пиздуй отсюда!    — Понял-понял, — коротышка усмехается, затем покидает ванную комнату.    — Пиздюк…           Прождав пару минут очкастую из душа, я, в надежде на секс, успел проверить наличие всего необходимого. Молитвы на секс вообще работают? Может, сходить и поставить свечку в церковь? А за что ставить? Ебля ж грех.           Наконец в дверном проёме показывается Ханджи.    — Решила не мыть голову? — как жаль, но, похоже, я останусь без возможности намотать волосы очкастой на кулак.    — Ага, знаю я, чем заканчивается мытьё головы в твоём присутствии, — фыркает Зоэ. Ничего, кроме ухмылки, сопровождаемой улыбкой, у меня этот не вызывает.    — Не замечал, чтобы ты была против. В любом случае у меня есть альтернатива, — показывая мазь от синяков и ссадин, говорю я. — Иди сюда.    — Чё это? Думаешь, я на таком расстоянии что-нибудь вижу? — и правда, на четырёхглазой сейчас нет очков.           Из одежды на ней вновь только чёрное нижнее бельё и моя футболка аналогичного цвета. Волосы распущены и на удивление даже расчёсаны. Пряди покороче выбиваются вперёд, Зоэ моментально поправляет их, проводя ладонью по причёске. Футболка задирается, и я могу по достоинству оценить, кажется, стринги, очкастой. На них красуется слово «пятница». Я усмехаюсь.    — Ханджи, сегодня среда.    — А? Чего? — с недоумением уточняет Зоэ. — Ай, бля. Ты только не думай, я не ношу трусы «неделька» со времён детского сада, просто люблю пятницу.    — Угу, — скрестив руки на груди, отвечаю я.    — Думаю, что тебе нужны боксеры с подписью «вторник», — хихикая, добавляет четырёхглазая.   — Ха-ха, как смешно. Давай, иди сюда. И… Может сразу без футболки? — приподнимая одну бровь, уточняю я.    — Взаимно, — Ханджи подходит к кровати и мягко приземляется на живот.           Я тут же приникаю к её заднице и оцениваю ущерб, сопровождая всё ухмылкой. Чуть бордовые полосы красуются буквально во всех направлениях на коже очкастой.    — Больно? — деликатно начиная наносить мазь на ягодицы Зоэ, уточняю я.    — Завтра будет больнее, — сонно мычит она.   ­— Усыпаешь значит. Рановато, дорогая, — с этими словами я перемещаю руку с ягодицы на внутреннюю сторону бедра Ханджи и начинаю массажировать последнюю. — Раздвинь ножки.            В обязательном порядке четырёхглазая начинает ломаться, но я не позволяю последней перевернуться на спину и скрыться под одеялом. Одним движением руки я возвращаю её в былое положение и, наконец, настигаю ткани нижнего белья, которое уже изрядно намокло.            Приглушённое освещение однозначно добавляет атмосферы.            Проскользнув пальцами под трусики, я первым делом прихватываю немного смазки, затем приступаю к стимуляции клитора. Но, так скажем, «издалека», не проникая в Зоэ. Очкастая всё мычит и извивается, не собираясь просить меня войти. Что ж, подождём.    — Снимем с тебя футболку?    — Не-а, тебе и так открывается прекрасный вид. Не борзей.            Вид и в правду захватывающий. Футболка немного задралась. Из-под неё виднеется узкая талия. Опуская взгляд, сложно не заметить приличных размеров задницу, на которой красуются остатки летнего загара и следы от моего ремня. Мягкие ляжки.            Тяжело вздыхая, я перевожу взор на вставший колом хер. Тело буквально закипает, когда Зоэ начинает ёрзать навстречу пальцам и поскуливать ещё больше.   — Приподними немного задницу. Сейчас может быть немного некомфортно, но спустя пару секунд будет легче. Не волнуйся, хорошо?    — Мх, звучит очень обнадеживающе, — с этими словами Ханджи приподнимает таз и чуть выгибается в пояснице. Блять. Одна поза лучше другой.           Я медленно начинаю вводить палец в Зоэ. Естественно, она всё такая же узкая горячая и влажная.    — Э-эй, эй… Ай, блять! Выт-тащи, сейчас же. АККЕРМАН! — чуть ли не визжит она.   — Тихо-тихо-тихо, — я выхожу и быстро успокаиваю четырёхглазую. — Я просто вошёл под другим углом и всё, успокойся.            Ханджи поднимает свой взгляд на меня и… улыбается? Да. Однозначно это всё та же беззаботная улыбка. Искрящиеся глаза и растрёпанные волосы.    — Леви, давай просто отдохнём и всё. Без дрочильни, — теперь она уже самостоятельно переворачивается на спину и привлекает меня на грудь. Не растерявшись, я подбираюсь ближе и аккуратно кладу голову на обозначенное место.           Как же глупо это прозвучит, но я бы хотел засыпать и просыпаться рядом с Ханджи. Да, многие твердят, что начало отношений (а наши, наверное, ещё не начались? Ну, так, чтобы официально) выглядит подобным образом. Вы не можете оторваться друг от друга и спустя пару лет охладеваете. Но я не хочу, чтобы всё сложилось подобным образом.            Вот это да… Никогда бы не мог подумать, что мои мысли пойдут на опережение. Особенно в плане отношений.    — Как же я был глуп, — продолжая аккуратно оглаживать талию Зоэ, шепчу я. Шепчу в пустоту. — Как думаешь, как бы всё могло сложиться, если бы мы?..   — Во рту бы выросли бобы, — перебивает она. Ничего нового.  

***

  — Что хочешь посмотреть?   — М-м-м, настроя на какое-либо кино у меня нет. Можем просто по зависать на ютубе или глянуть аниме, — состыковав два указательных пальца и сделав жалостливую моську, говорю я.            Леви не является ярым фанатом анимации (нужно исправлять!). У него, в принципе, не хватает времени на развлечения.    — Ну как тут откажешь, — притягивая меня к себе, говорит Аккерман и оставляет поцелуй на лбу.    — Ты голодна? — продолжая оглаживать мои голени, спрашивает коротышка. Меня явно это стесняет, по крайней мере, потому, что ноги уже не гладкие и на них отросли ебучие пеньки. Похоже, пришло время заменить станок на лазер.    ­— Мы же ели буквально тридцать минут назад.    — Да, но я же знаю, что ты не прочь схомячить что-нибудь ещё, — далее следует поцелуй, оставленный Аккерманом на моём колене.   — Я вообще-то поправилась, — чуть скуксившись, выдаю я. — Так что мне лучше не есть лишнего.    — Не заметил особых изменений. Не нужно переживать о весе. Ты прекрасно выглядишь, Ханджи.    — Угу, — смущаясь, бубню я.   — Могу помыть клубники, если ты так беспокоишься.    — Не в весе дело, ты посмотри на эти отёкшие ляжки, — я обхватываю одну ногу ладонями и сжимаю. — А клубники помыть можешь.   — Самые потрясающие, — укладывая голову на ноги, шепчет Леви, вновь вгоняя меня в краску. Насколько долго растянуться эти комплименты? Наверное, я должна тоже что-то сказать.    — Ну, ты тоже ничего… – блять, что я несу? Руки накрывают щёки, что пылают румянцем. Смущение и неловкость распирают меня. Коротышка усмехается, не поднимая головы.    — Неплохо. Для начала.    — Нет, ну а что я ещё могу сказать? Классный хуй, отменная жопа? Никогда не делала комплименты мужикам, — скрестив руки на груди, выдаю я.   — Вот видишь, учишься на глазах, — продолжая усмехаться, заключает Аккерман. — Классный хуй и отменная жопа – комплименты в твоём стиле.  

***

  — Леви, — сердито произносит четырёхглазая. Я прекрасно знаю, что прозвучит после моего имени, и еле слышно начинаю смеяться. Ведь уже с несколько минут мой стояк утыкается Ханджи в задницу. — Ты можешь как-нибудь его унять, а?   — К сожалению или к счастью, это под силу только ласковым ручкам моей девочки, — сцепляя наши пальцы в замок и целуя четырёхглазую в макушку, шепчу я. Жаль, что я не вижу её лица прямо сейчас.            Словно прочитав мысли, Зоэ поворачивается ко мне. Растрёпанная, усталость и сон укутывают её лучше, чем одеяло.   — Ханджи, ­— аккуратно убирая пряди с её лица, я пододвигаюсь чуть ближе, — ты ведь знаешь, что я хочу сделать.    — Я боюсь, — зарываясь лицом, наделённым улыбкой и румянцем, в подушку, говорит Зоэ.   — Боишься? — ответа не поступает. — Или ждешь подходящего момента? — я притягиваю четырёхглазую к себе за талию, перед этим пробравшись рукой под её футболку.           Кожа Ханджи такая мягкая и тёплая. Хочется поцеловать каждый сантиметр этого утончённого тела.    — Я не знаю… – утыкаясь носом мне в грудину, шепчет очкастая. — Может, и жду.    — У нас было так много подходящих моментов. Почему ты не хочешь сделать это прямо сейчас?    — Я не говорю, что не хочу этого. Просто это слишком быстро, — ровное, не наделённое каким-либо беспокойством, дыхание Ханджи в районе груди, заставляет моё сердце биться чуть быстрее. — Сколько прошло времени с того разговора? Неделя?    — Хм, наверное…    — Прошла неделя, и я из человека, которого ты бы ни при каких условиях не подпустил к себе, превратилась в ту, что помогает тебе уснуть. Ещё и лёжа в обнимку под одним одеялом, — голос очкастой, на удивление, остаётся таким же размеренным, без намёка на нервозность.    — Может, я никогда и не ненавидел тебя. Как думаешь? Может, я всё это время л…   — Не говори так, — резко прерывает Ханджи. — Не делай таких громких заявлений, Аккерман. Мы ещё плохо знаем друг друга.    — Настолько плохо, что спим в одной кровати? — ответа не следует. — Тогда постараемся узнать получше?    — Угу.    — То есть ты согласна стать моей девушкой?..   — Блять, Леви! К-какой ещё девушкой? Я твержу ему о том, что всё происходит слишком быстро, а он мне такие вещи предлагает.    — Почему не добавила в конце слово извращенец? — с усмешкой уточняю я. — И кто вбил тебе эти дурацкие установки про «слишком быстро»?    — Я же сказала тебе. Сначала пять свиданий… — Ханджи заставляет меня улечься на спину и, сладко причмокивая, удобнее устраивается на груди.    — Да-да-да, пятнадцать букетов и никаких мишек, — пятнадцатью букетами я точно не ограничусь, очкастая. — Так, к слову, мы знакомы не неделю, а пять незабываемых лет, — улыбка автоматически образуется на лице, и в мыслях мелькают самые памятные моменты тех, как я выразился, «незабываемых» лет.    — Угу. Мгх, я, кажется, засыпаю. Хотели лечь пораньше, по итогу осилили целый сезон «Юри на льду». Кстати, заметила, что тебе пришлось по вкусу всё то гейство.   — Крепкая мужская дружба, — с улыбкой на лице заключаю я. — Если тебе будет неспокойно ночью, то буди меня, что-нибудь сообразим.    — А ты? — ослабшим голосом интересуется Ханджи. Так непривычно, что она засыпает на подушке, а не у меня на груди. Но ничего, самое главное, чтобы ей было комфортно рядом.    — Не беспокойся.    — А я и не беспокоюсь, — улыбаясь, шепчет четырёхглазая и погружается в сон.    — Спокойной ночи, Ханджи, — тихо произношу я и выключаю дополнительные источники света.            Глаза потихоньку привыкают к темноте и сами ищут Зоэ. Она ещё привлекательней и беззащитней без очков. Наверное, в этом и проблема. Четырёхглазая не хочет казаться слабой и не жаждет мужского внимания, поэтому ходит с этой пальмой на голове и в половине случаев заляпанными очками. Неужели вся эта небрежность необходима для отпугивания мужиков?            Да с чего я так взял? Может быть, ей комфортнее именно так. Удобно забирать волосы в небрежный хвост, ходить с очками набекрень. Не наносить макияж. Мыть голову два раза в неделю.            Я никогда не задумывался над тем, почему она выбрала именно такой образ.  

***

  — Мх, очкастая, чего не спим? — еле-еле разлепляя глаза, спрашиваю я, так как не нащупываю Зоэ даже на расстоянии вытянутой руки.            Приподнимаясь на локтях, я не замечаю Ханджи в рамках кровати в целом.  — Спи, всё в порядке, — одаряя меня улыбкой, затем отворачиваясь, тихо произносит она.           Она сидит в кресле рядом с панорамным окном. Колени прижаты к груди. Футболки нет. Лунный свет удивительным образом ложится на её тело. Зоэ продолжает смотреть в окно. Умиротворённость или беспокойство таятся у неё на душе? Я не знаю. Не знаю, улыбается она сейчас или нет, но сердце подсказывает мне, что да.            Такая красивая. Как же она чудесна. Такая беззащитная. Нагая. Нежная. Распущенные волосы покоятся на спине, моментами задевая плечи. Почему я раньше не замечал в ней этого? Такая лёгкая, без намёка на малейшее напряжение. Такая мягкая и изящная, и практически моя. Моя.            Я сделаю всё, чтобы она стала моей.            Рука автоматически тянется к телефону. Отключая звук и убрав вспышку, чтобы, не дай Бог, не спугнуть Ханджи, как маленького котёнка, я направляю в её сторону камеру. Немой щелчок, за ним следует ещё парочка, чтобы наверняка.    — Прошу, не уходи.   — Не уйду, коротышка, не уйду, — продолжая смотреть в окно, отвечает Зоэ.            За стеклом в пол простирается лужайка, на которой красуется опавшая листва, освещённая лунным светом. Ветки деревьев колышет еле заметный ветер, укладывающий остатки листьев на землю. Всё так нереально. Ханджи сидит здесь на расстоянии пары шагов. О чём она думает? Говорит с луной или звёздами?           Каждый раз, когда вижу Зоэ, я спрашиваю себя: что же мне делать? Снова и снова.    — Ханджи, я…    ­— Так поцелуй, — обращая ко мне столь кристальный и ясный взгляд, улыбаясь, прерывает четырёхглазая.           Мы действительно теряем голову с приходом сумерек.