Конь или Зебра?

Было где-то три часа ночи, когда Гарри понял, что перечитывает одну и ту же страницу уже в четвертый раз. Строки и мысли путались в голове, сплетаясь в причудливые формы. Глаза слипались, а рука, подпирающая голову, кажется, затекла. Все было тщетно. Пытаясь не обращать внимание на грызущее чувство потерянного времени, он с некоторым облегчением покинул библиотеку и, стараясь не издавать лишнего шума, отправился вниз, на кухню. В доме номер 12 на площади Гриммо царила тишина. Скорее всего, Гермиона с Роном уже давно спали. Он почти привык к нынешнему порядку вещей. Ведь теперь он, Гарри, дни и ночи проводил в библиотеке, когда его друзья могли позволить себе провести время несколько более беззаботно. Трудно было винить их в этом. Сейчас, когда их будущее было столь шатким и неопределенным, когда каждый новый день нес лишь тревоги и волнения, а завтра могло и вовсе не наступить, совершенно естественно пытаться получить хоть толику того тепла, что оказывалось доступным. Он был очень рад за друзей. Он был рад, да. Рад. Никакой зависти. Никакого одиночества. Рад. Никакого страха из-за того, что будет, если вдруг они разругаются. Нет. Никакого смущения от переплетённых рук и хихиканья из-за закрытой двери. Надо как-то намекнуть им на заглушающее заклинание... Скорее всего, если повторять себе это достаточно часто, то он начнет думать именно так. И все эти ненужные и грызущие изнутри мысли наконец исчезнут. Чувство вины опять кольнуло грудь. Как жаль, что у Гарри нет второй Гермионы, с которой можно было бы обсудить первую. Ведь именно она обычно помогала ему разобраться в ворохе непонятных эмоций. А сейчас Поттеру это было просто необходимо. Они могли часами беседовать о Волдеморте, о крестражах, о Дамблдоре и Снейпе, но об этом… об этом нет. Не с ними. Выбор собеседников, помимо лучших друзей, был крайне невелик. Парочка портретов да чертов Малфой. И Гарри скорее бы поговорил о своих чувствах с сумасшедшим портретом безумной Вальпурги Блэк, нежели позволил Малфою хоть на секунду залезть в свою голову. Только не сейчас, когда он даже сам себе не мог сформулировать этот противоречивый ворох эмоций, вызываемый его присутствием. Кстати, а где сейчас Малфой? Обычно Поттер хорошо знал только где Малфоя нет. Ведь когда друзья заводили разговоры о планах или тому подобном, им приходилось искать укромные уголки или накладывать заклинания, чтобы не быть подслушанными. Обострять конфликт не хотелось, и, надо отдать должное Малфою, он сам не искал их общества. Слизеринец обычно с непроницаемым лицом немедленно покидал любую комнату, в которую входил кто-либо из золотого трио. Когда Гарри наконец добрался до кухни, то вопрос отпал сам собой. Малфой сидел за обеденным столом, держа в руках наполовину пустую чашку с чем-то темным. Перед блондином лежал изрядно потрепанный вчерашний выпуск Ежедневного Пророка, который Гарри еще утром кинул в камин. Парень с задумчивым видом покачивался на стуле и, судя по всему, не ожидал зрителей. Лицо его было расслаблено, веки прикрыты, а спина вовсе не такой ровной и напряженной, как обычно. - Малфой, - негромко произнес Гарри, предупреждая о своем присутствии. Еще два месяца назад он бы решил, что его не услышали, но сейчас, спустя столько времени, научился видеть эти еле уловимые изменения. Парень все так же покачивался на стуле, не открывая глаз, но движения его стали более четкими и контролируемыми. Подбородок поднялся выше, а спина начала медленно выпрямляться. Неспешно, чтобы со стороны было трудно заметить изменения. Все тело слизеринца начало словно напрягаться и крепнуть. Будто он готовился к бою. Хотя, как показалось Гарри, это было слишком медленно и заторможено для Малфоя. - Поттер, - спокойно произнес он через несколько очень долгих секунд, все так же не открывая глаз. Вот и все. Стандартный разговор завершен, и больше никто никому ничего не скажет. Так было все прошедшие два месяца совместного проживания на площади Гриммо. Периодически бросая взгляды на Малфоя, Гарри занялся приготовлением кофе. Ему был необходим заряд бодрости на оставшиеся 56 страниц книги под туманным названием “Поглощаемость энергий и придание новых свойств предметам и зельям с помощью различных внешних факторов”. Или даже 70 страниц, потому что, как он сейчас понял, последняя глава, по мнению поттеровского мозга, была вовсе не о влиянии различных ядов и токсичных жидкостей на артефакты и магические материи, как было заявлено в заголовке, а почему-то об атакующих его акромантулах, от которых Гарри убегал по Тисовой улице в одном полотенце. Этого в книге явно не было. Ему просто необходимо взбодриться. Открывая уже четвертый ящик, Гарри все больше впадал в уныние. Осознание трагедии обрушивалось на него с неимоверной силой. - Кофе закончился, - все так же спокойно произнес блондин, подтверждая его опасения. Это было уже гораздо длиннее обычного диалога, и Поттер с удивлением уставился на фигуру, подсвечиваемую каминными всполохами. Слизеринец уже не раскачивался на стуле, а задумчиво смотрел поверх своей чашки в пустую стену. Разговорчивость слизеринца была подозрительной. Гарри был уверен, что в какой-то момент установившийся нейтралитет даст трещину, но он не сомневался, что инициатором станет Рон, а не он сам. Перебрав в своей голове несколько реплик вроде “и видимо, ты знаешь это потому, что допиваешь последний” или “о, нет, неужели лорду Малфою пришлось опуститься до распития чая”, Гарри решил, что разумнее просто кивнуть, глубоко вздохнуть и сдаться с поисками. Он повернулся к только что вскипевшему чайнику и уже собирался заварить себе неимоверно крепкий чай, от которого сон забудет о его существовании на ближайшие пару часов, как Малфой вновь подал голос. - Знаешь, если ты пьешь что-то из уродливой кружки, то никто никогда не подумает, что это Огненный виски. Брови Гарри поползли вверх. Вот что было не так. Блондин был попросту пьян. Это объясняло и излишнюю словоохотливость, и заторможенность движений, и пустой взгляд в стену. Хотя сейчас холодные глаза были обращены прямо на него. Стоило что-то ответить и, наверное, побыстрее убраться отсюда. Кто знает, что может взбрести в голову юному лорду, особенно учитывая новость, которую он мог прочитать во вчерашнем Пророке. -Мне жаль, Малфой, - буркнул Гарри, отворачиваясь обратно к чайнику, чтобы налить себе полную кружку черного чая, и сразу пожалел о своих словах. Стул у него за спиной упал на пол, заставляя немедленно обернуться. Палочка была в заднем кармане джинсов, правая рука занята чайником, а левая — кружкой. Максимально глупая ситуация. Если бы его сейчас видел Аластор Грюм, то немедленно отлупил бы этим самым стулом и сказал, что он заслуживает всего, что немедленно произойдет. Повернуться спиной к невменяемому и агрессивно настроенному по отношению к тебе человеку, которому ты только что ляпнул неимоверную глупость. Молодец, Гарри, ты скорее отправишься жить к миссис Фиг в качестве одной из ее кошек, чем победишь самого сильного тёмного мага Британии. Малфой стоял возле стола с мертвенно бледным лицом и пылающими глазами. На удивление, он не швырнул в него заклинанием и все еще не бросился на бестолкового собеседника в попытке сломать шею. Он только тяжело дышал и сжимал край стола до побелевших костяшек пальцев. Гриффиндорец быстро пробежался взглядом по противнику в попытке определить местонахождение палочки. Но в темноте кухни, которую освещал один лишь камин, это было за гранью фантастики. Мерлин, он знал, что умрет как-то по идиотски, но не так же! - Повтори, что ты сказал, - хрипло прорычал слизеринец. - Малфой, - примирительно произнес Гарри, лихорадочно соображая, стоит ли сейчас шевелиться, освобождая руки, или же все-таки лучше замереть. - Я не имел в виду того о чем ты подумал. И не пытаюсь врать или лицемерить. Я лишь хотел сказать, что тебе, должно быть, очень непросто. И мне жаль, что мир таков, какой он есть. Ничего большего я не имел в виду. Он ожидал бури, оскорблений, громких фраз и отрицания, но блондин все еще стоял и смотрел. В его глазах читалась боль и борьба. Наверное, он никогда не видел Малфоя настолько открытым и эмоционально обнаженным. И, честно говоря, предпочел бы и дальше не видеть. Чайник наконец вновь оказался на плите, но кружку он предусмотрительно оставил в левой руке. Если ему понадобится палочка, то он должен иметь возможность достать ее за доли секунды. Почти минуту немая сцена никак не менялась, и Гарри уже было решил, что стоит максимально плавно покинуть зону предполагаемых боевых действий, как Малфой, нагнулся, поднял стул и сел на него, вновь откидываясь на спинку. Его дыхание выровнялось, и он, явно производя усилие над собой, поднял глаза на собеседника. - Допустим, - вновь совершенно спокойно произнес он. И заметив взгляды, которые Гарри украдкой бросал на дверь, добавил: "Поттер, сядь." - Что? - Я сказал, сядь на стул, - с расстановкой повторил слизеринец. - Ээ… - ничего лучшего в голову не приходило. Так быстро соображать в три часа ночи он не умел, а уж тем более играть в словесные игры змеиного факультета после 146 страниц самой скучной книги на свете. Это предложение, а скорее приказ, сбивало с толку. Надо бежать. - Информативно, Поттер. Если ты немедленно не сядешь на этот чертов стул, то я за себя не ручаюсь, - произнося это, Малфой опять встал. Он медленно, слегка нетвердой походкой обошел стол и приблизился к замершему Гарри, а потом, на удивление, не дал ему кулаком в челюсть, а забрал из руки чашку. - Стул, - повторил Малфой и вылил содержимое чашки в раковину, немедленно заполняя ее янтарной жидкостью из соседнего шкафчика. Кружка опустилась на стол напротив злосчастного стула. Когда Гарри запоздало понял, что надо было возмутиться уничтожением чая, Малфой уже сидел на своем месте напротив. Ему точно нужен был кофе. Такая скорость реакции была попросту непозволительной. Ругая себя последними словами за заторможенность и покладистость, гриффиндорец все же опустился на самый краешек стула и вновь замер, уставившись на, как он теперь понял, совершенно изможденное лицо. - Ты выпьешь со мной, Поттер. И все же, это вопрос или приказ? Малфой поднял свою кружку и выжидательно смотрел на Гарри, пока тот не повторил его жест. - За моего отца, - юный лорд сделал большой глоток, не поморщившись. - Пусть горит в аду, ублюдок. Поттер тоже сделал небольшой глоток обжигающего виски, и тот приятным теплом прошелся по измученному телу. - Если вы с дружками в следующий раз захотите спрятать от меня газету, то советую не только положить ее в камин, но и поджечь. Говорят, таким образом бумага исчезает, и ее больше не прочитать. Гарри тяжело вздохнул. Этот разговор, судя по всему, будет долгим. И очень неприятным. С одной стороны, у него совершенно не было на это времени, и уж тем более желания, а с другой… с другой он понимал, что теперь уже уходить нельзя. Если только он не хочет третьей магической войны прямо в доме номер 12. А он не хочет. Не хочет? - Мы не смогли договориться о том, показывать тебе газету или нет, - тихо произнес Поттер, глядя в камин. - Это было своего рода компромиссом. - О, как мило. И какого же мнения придерживался ты? - из уст Малфоя начал литься обычный ядовитый надменный тон. Это немного успокаивало. Ранимого и не контролирующего себя слизеринского принца Гарри боялся встретить больше, чем Амбридж в собственной спальне. - Я хотел, чтобы ты ее прочитал, - все так же смотря на пламя, пробормотал гриффиндорец. - У нашего героя ошеломляющий авторитет среди его приспешников, - почти улыбаясь, пропел блондин. - И что это было? Гриффиндорское благородство или желание поглумиться над мерзким предателем, когда он узнает, что его поганый отец умер смертью паршивой овцы? Ну наконец! Поттер был почти благодарен собеседнику за такой прекрасный, выдержанный и своевременный повод убраться отсюда прямо сейчас. - Я не давал тебе повода со мной так разговаривать, Малфой. Я готов выпить и даже поговорить, если ты этого хочешь, но выслушивать ничего подобного о себе не собираюсь, - с этими словами Поттер решительно встал из-за стола и направился к двери. Он успел взяться за ручку и даже повернуть ее. - Стой, - послышалось из глубины кухни. - Я… хм. Я постараюсь быть…хм. Слова явно давались ему тяжело. Видимо, привычные перебранки и высокомерие, приправленные алкоголем, не позволяли слизеринцу с легкостью сохранять необходимый для беседы нейтралитет, и сейчас он отчаянно боролся с собой. Послышался тяжелый вздох. Мерлин, ну нет. Ну не надо… Гарри же уже почти сделал шаг на лестницу. - Поттер, если ты вернешься, то я обещаю, что постараюсь вести себя более… хм, - он на секунду замолчал. - Словом, я постараюсь. И не буду препятствовать, если ты захочешь постучать моим лицом о стол, когда вновь сорвусь. Он сказал “когда”, не “если”, а “когда”. Ну теперь, как минимум известно, что блондин не страдает самообманом. Гарри с подозрением уставился в серые глаза. - Мне… ох, Поттер не заставляй меня этого произносить, - Малфой наконец отвернулся и впился взглядом в собственные руки. Его голос стал очень тихим, а язык слегка заплетался. - Мне необходимо с кем-то поговорить. - По этой части у нас Гермиона, - вырвалось у Гарри, и он сразу прикусил язык. Очень не хотелось отбиваться от новых оскорблений, но теперь направленных уже не на него, а на его друзей. Он ослышался? Малфой хихикнул? Глубоко вздохнув, гриффиндорец вернулся к столу. Блондин выглядел еще хуже, чем в начале этого разговора. Гарри достал из шкафчика бутылку и поставил ее на стол. Ночь обещала быть долгой, и если на его пути испытание в виде задушевного разговора с пьяным Драко Малфоем о вчерашней смерти его отца, то лучше всего позаботиться о том, чтобы ни один из них на завтра не вспомнил большую часть неосторожно брошенных фраз. *** - Итак, - нарушил затянувшееся молчание Гарри. - Ты хотел поговорить, но мы пьем уже вторую кружку в тишине. Малфой поднял на него затуманенный взгляд и слегка наклонил голову влево, рассматривая лицо собеседника. Интересно, сколько он успел выпить до истории с кофе? Серые глаза в свете камина казались почти стальными. Тонкие губы изогнулись в подобие ухмылки. - Мой отец был дерьмом, - лаконично произнес он тему сегодняшней ночи. Поттера подмывало сказать, что они с Роном говорят одними фразами, но он еще не так много выпил, чтобы подвергать друга смертельной опасности. - Да, - согласился Гарри. Они снова синхронно сделали по глотку из чашек. - Если ты думаешь, что в детстве он был хорошим папочкой и учил меня кататься на метле, то ты ошибаешься. Он всегда был дерьмом, - ухмыльнулся блондин и машинально погладил длинными пальцами столешницу, задумчиво глядя на фотографию лорда Малфоя в некрологе. - Знаешь, он поклялся убить меня после того, как я тогда пошел к Дамблдору. Чудесное было письмо. - Знаю, - кивнул гриффиндорец. - О, а знаешь, что он угрожал мне убить мать, свою жену, если я не приму метку и не выполню задание Темного Лорда? - кажется, слизеринца наконец прорвало. - Или что он избил меня метлой, когда я сказал, что не хочу вступать в сборную слизерина по квиддичу перед вторым курсом? Или что я получил свой первый круциатус в тринадцать лет за то, что повысил на него голос? Малфой прервался только для того, чтобы сделать еще один глоток огневиски и прочистить горло. Он скорее хрипел, чем говорил. Пряди волос выбились из его обычно аккуратного хвоста на затылке, перевязанного черной лентой, и теперь падали на лицо. Гарри машинально продолжал искать взглядом палочку, но темнота, неудобство позы и изрядное количество алкоголя были не на его стороне. - Я тогда, год назад, получив задание убить Дамблдора, был парализован. Матери угрожала смертельная опасность, но я был уверен… До последнего был уверен, что хоть за нее он будет… Одним словом, я надеялся, он не даст ее в обиду. Но… Когда я наконец ПОНЯЛ, то… Я пошел к Снейпу. Первого сентября, сразу после банкета. И все ему рассказал. Мы были у Дамблдора тем же вечером. Эту историю Гарри знал хорошо. Малфой обратился к директору с условием, что если его мать вырвут из лап мужа и Волдеморта, то он готов на все. Он даже хотел стать двойным агентом, как Снейп, но ему не позволили. Гарри точно не знал, как Ордену Феникса удалось выкрасть Нарциссу и куда ее спрятали, но информация, полученная от наследника Малфоев взамен, видимо, была достаточной платой за этот риск. - Представляешь, я даже думал, что, может, если я и мать окажемся в безопасности, то он перестанет играть эту РОЛЬ. Ублюдок. Я думал, что, может быть, его тоже стоит спасать. Ведь он всегда, всегда говорил мне, что семья — это самое главное, а нашу семью уничтожали, изводили, пытали… А потом я понял. Его семья не мы. Слизеринец очень не по-малфоевски поставил локти на стол и, подперев голову руками, уставился на Поттера. - Я ведь думал, все изменится, - он как-то странно скользнул по Гарри взглядом. - У нас с тобой. - О чем ты? - слишком резко выпалил Поттер, очнувшись от тяжелых мыслей и слегка оторопев от быстрой смены темы. - Мы всегда были врагами, подпортили основательно жизни друг друга, но я ведь совершил ТАКОЙ гриффиндорский поступок! Ты даже убедил Дамблдора не использовать меня как пушечное мясо, ты отправил меня жить и прятаться в собственный дом. Правда, потом, кажется, обо мне все забыли, - он хмыкнул. - Но я понимаю, правда. Довериться мне нельзя, ведь от Непреложного обета я отказался. Использовать тоже больше не получается, ведь я рассказал все, что мог. Вот и убрали с глаз долой. Но когда ты объявился тут несколько месяцев назад, то… я подумал, что все изменится. Сейчас, когда Малфой говорил спокойным тоном и на его лице не было злости, оно показалось Гарри каким-то завораживающим. Может, он даже назвал бы его красивым. Эта мысль, всплывающая в его голове не в первый раз за последние несколько месяцев, пугала и отталкивала. Она была столь противоестественна и необъяснима, что вызывала какую-то очень изощренную ненависть к себе, которую он не мог объяснить. Лучше бы они продолжали говорить о старшем Малфое, но то ли эта тема была для слизеринца слишком болезненна, то ли он боялся сболтнуть лишнего. Сомнений в том, что его сейчас попросту пытаются отвлечь или выбить из колеи, не было. - Ну… - уклончиво протянул Гарри, старательно концентрируясь на камине. Его вело от алкоголя. А тонкие пальцы Малфоя, чертящие непонятные узоры на столешнице, занимали слишком много его внимания. - Мы не оскорбляли друг друга, не устраивали дуэлей и не били друг друга по лицу. Кажется, что все действительно изменилось. Малфой опять хихикнул? Надо что-то делать со слуховыми галлюцинациями. - И то верно, но мне, признаюсь, этого очень не хватает, - заплетающимся языком проговорил слизеринец. - Оскорблений? - Общения. Гарри пришлось поднять взгляд на блондина. Пламя отбрасывало на его скрытое волосами лицо скользящие тени. Когда он успел распустить волосы? Вся его поза была расслабленной. Он немного съехал на стуле и теперь, положив голову на сложенные на столе руки задумчиво смотрел Поттеру прямо в глаза. В его взгляде.. Гарри боялся предположить что же было в его взгляде. Грусть? Печаль? Любопытство? Хотелось отложить это воспоминание в омут памяти, а потом проконсультироваться с Гермионой. Она могла бы объяснить ему все, что тут происходило на самом деле. Он совершенно ничего не понимал и боялся напортачить. В какую игру они сейчас играют? Какую информацию Малфой может почерпнуть из этого диалога? Или, может быть, все дело в эмоциях, которые Поттер никогда не умел должным образом контролировать? На что его пытаются развести? Нужно было что-то ответить. - Ты хочешь общения с нами? - Хм… ну, не могу сказать, что жажду обсуждать с Уизелом его любимую команду в квиддиче. Но уверен, что мне есть о чем поговорить с Грейнджер. Например, я точно знаю, что мы вечно брали одни и те же книги для внеклассного чтения в библиотеке, - он как-то забавно поморщился, будто его захлестнули приятные воспоминания. - Что бы я ни хотел прочитать, оно вечно было у нее на руках, и приходилось ждать. Или с тобой… - А что со мной? - Гарри окончательно запутался. Малфой хотел общаться. Наверное, если абстрагироваться от того, с кем и о чем он говорит, то можно было бы в это поверить. Ситуация вполне закономерная, ведь слизеринец провел в одиночестве почти полгода, и только Снейп навещал его время от времени, но этот диалог был сюрреалистичен. Он не представлял, о чем можно с ним поговорить. О квиддиче? Вспомнить “старые-добрые” времена? Перемыть косточки Трелони? Что? - Ну я не знаю, - кажется не он один был в этом тупике. - Но ведь сейчас мы разговариваем. И, заметь, никаких оскорблений, палочек и кулаков. - Сейчас мы пьяны, - заметил Гарри. - И то верно, - кивнул слизеринец и демонстративно разлил оставшийся виски по кружкам, заполнив их до краев. Снова странно хихикнул и отпил прямо из стоящей кружки, чтобы содержимое не пролилось на стол. Потом подумал и повторил то же самое с кружкой собутыльника. Поттер ошалело смотрел на такого незнакомого Малфоя и не мог поверить в происходящее. Если все же предположить, только предположить, что никакой игры не происходит, что из него не пытаются ничего вытащить и выведать, то ситуация была донельзя простой. Драко Малфой — обычный человек? Голова кружилась от выпитого, и наверняка завтра он очень пожалеет об этом, но сейчас он был рад, что оказался здесь. Завтрашнее похмелье и предстоящая неловкость в общении совершенно точно стоили того, что он видел сейчас. Простого девятнадцатилетнего парня с дерьмовым прошлым. Парня, который может хихикать, хмыкать и не контролировать каждый свой жест. Человека самого обычного, простого и чертовски искреннего. Это что, слизеринец ему подмигнул?! Поверить во все это было очень сложно. Кажется, Гермиона как-то раз говорила что-то про зебру и у Гарри было ощущение, что это как-то относилось к его нынешним моральным терзаниям. Как там было? Если бежит зебра… нет. Если зебра уже пришла, то… нет, не то. Если зебра бьет копытом… да что же такое. А, точно. Если ты слышишь звук копыт, то ты в первую очередь думаешь о коне, а не о зебре. Одним словом, “не придумывай лишнего”. Самый простой ответ обычно и является истиной. Осталось понять, утверждение “Драко Малфой — простой человек” - это все же конь или зебра? Гарри чуть не подавился виски, пытаясь не хмыкнуть от внезапного поворота собственных мыслей. - Хорошо, ты чертовски много обо мне знаешь, - блондин, видимо, воспринял это неудавшееся хмыканье на свой счет. - А вот я о тебе — ничтожно мало. - Ты, что, хочешь, чтобы я рассказал тебе о себе? - эта мысль казалась смешной даже по сравнению с зеброй. Огневиски в его крови немедленно захотело поделиться этой информацией со слизеринцем, но Гарри сдержал этот опасный порыв. - Ну… - протянул Малфой. - Давай так, я говорю, а ты меня поправляешь. Гарри настороженно кивнул. - Ты Мальчик, Который Выжил. Пока все верно? Герой, легенда, избранный. Тебя все любят, ну, естественно, кроме очевидных сторонников Темного Лорда. Ты можешь нарушать любые школьные правила, убивать профессоров на первом курсе, шляться с драконами по школе, варить оборотное зелье в женском туалете… о, да, я об этом знаю! И всегда выходить сухим из воды. А иногда и получать за это награду. Хотя, должен отметить, что я вижу шрамы, оставленные на тебе Амбридж. Ну и то, что ты сирота, конечно. Ну и потерю Крестного. Что-то я сбился, - он чуть ли не виновато пожал плечами. Это была гребанная куча очень сложных тем, и Гарри не был уверен, что готов об этом говорить. Точно не о родителях и точно не о Сириусе. Не сейчас, не здесь и не в этом состоянии. И все-таки не с этим человеком. Нужно было срочно сказать что-то, чтобы Малфой не ушел в еще более неприятные и неудобные темы. Но это должно быть что-то, достойное его внимания. - Меня не все любят, - выбрав направление путающихся мыслей, выпалил гриффиндорец. - Мои дядя, тетя и кузен, например, меня ненавидят. - Это те, с которыми ты жил до Хогвартса? - оживился собеседник. - Да, - коротко ответил Гарри. Он уже жалел о выбранной теме. Горечь впермешку с обидой всплывала в нем волнами злости. - За что? - Проще будет сказать “за все”.... За то, что я волшебник, или за то, что я сын своих родителей, или за то, что меня им навязали, или за то, что они не самые приятные люди. - Как забавно. - Не назвал бы это таким словом, - буркнул Поттер. - Но не слишком ли сильное это слово? Ненавидели. - Я не знаю, как это назвать иначе. Простого “не любили” мало, - пожал плечами Гарри. - Хорошо, давай померяемся детством. Как я сказал, меня избили метлой. Этот разговор был более чем ужасен, но, судя по всему, придется играть по этим правилам, иначе он еще сболтнет лишнего или тайного под действием алкоголя. В таком невменяемом состоянии пытаться что-то осознать о происходящем было уже совершенно бесполезно, и Поттер решил просто плыть по течению. Эта тема была хотя бы безопасной. Отвратительной, но безопасной. - Меня множество раз избивал кузен и трижды ломал мне кости. - Хм. Меня заперли в моей комнате на две недели за то, что я бросил магловским детям мяч, перелетевший через нашу ограду. - Меня больше десяти раз запирали на несколько дней в чулане под лестницей, - Гарри вздохнул и добавил, поморщившись, - без еды. - О, - глаза Малфоя округлились. - Я спал в этом чулане двенадцать лет. - Кхм… - Малфой судорожно вздохнул и попытался выпрямиться. - Ты не обманываешь? - Зачем мне это? - Я… я не знаю, - слизеринец как-то потерянно развел руками. - Но это звучит так… хм. Как будто Дамблдор и другие сильные мира сего не должны были такого допускать. Ну или… хм. - Малфой, я не буду говорить, что твое детство было сказочным, хотя я так и думал до того, что ты мне сегодня рассказал, но не считаю, что стоит со мной соревноваться. Меня действительно ненавидели люди, с которыми я рос. И не один, как твой отец, а сразу все трое. Меня использовали как домового эльфа, избивали, морили голодом и держали взаперти. В конечном итоге я с горем пополам понимаю, почему это было необходимо мне и почему Дамблдор, как ты сказал, “допустил” такое, но иногда мне кажется, что у меня есть парочка аргументов против его плана. Хотя, - он задумался. - В каком-то смысле мне было гораздо проще, чем тебе. - Чем же? Это же кошмар, Поттер!- тихим голосом переспросил совершенно охрипший блондин. Его рука странно дернулась по направлению к Гарри, будто он хотел дотронуться до него, но в последний момент сменила направление и слегка повернула чашку, возвращаясь на свое место. - Я не боялся их, и у меня никогда не было сомнений в том, что они неправы. Мне не навязывалось мнение, что я должен быть таким же, как они, и я никогда не стоял перед выбором. Я не любил их и не считал их своей семьей, - жестко, насколько позволял не слушающийся язык, произнес Гарри. Малфой глубоко задумался почти на минуту, а потом согласно кивнул. - Да, ты прав. Но… - он помедлил еще пару секунд. - Тогда мне тоже жаль, Поттер. Жаль, что мир таков, каков он есть. И что тебе.. хм… непросто. Гриффиндорец внимательно смотрел на парня напротив. Неестественность ситуации плавила мозги, уже не предлагая никаких вариантов происходящего, а затуманенное зрение никак не хотело фокусироваться на бледном красивом лице. Он хотел сказать что-то хорошее, теплое, искреннее, но вовремя себя остановил. Эмоции лились через край. Собрав по крупицам последнее здравомыслие, он промолчал, и кухня погрузилась в тишину. *** Кружки опустели. Камин погас. Ноги и руки почти не слушались. Голова кружилась. На часах было почти семь утра. - Пожалуй, пора спать, - подытожил Гарри и, неуклюже поднявшись со стула, медленно двинулся к лестнице. - Поттер, - окликнул его Малфой и сказал в спину гриффиндорцу, который был не способен обернуться. - Хорошо поболтали. Гарри не помнил, как добрался до своей кровати, но ему показалось, что это было невероятно долгое путешествие. Голова неистово кружилась, и он несколько раз чуть не упал. Коварная дверь не хотела поддаваться несколько долгих секунд. Пуговицы на рубашке решили сегодня не расстегиваться. Правый ботинок не смог расстаться с ногой, а левый, покинувший его с легкостью, забрал с собой носок. Но теперь, лежа прямо в одежде поверх покрывала, он со смесью странных эмоций разглядывал свою левую руку. Запястье горело огнем и он смотрел на него с удивлением и непониманием. Ему показалось, или действительно, когда он оказался на лестнице, Малфой догнал его и легонько сжал ему руку? И если это было так, что почему это было так важно? С этими мыслями он провалился в самый глубокий и безмятежный за последние месяцы сон.