Конь или Зебра?

Судя по состоянию утром, Гарри не проснулся, а воскрес. Все тело было словно налито свинцом, а голова не просто раскалывалась, а пульсировала небольшими взрывами бомбарды. Мысль о том, что он таки получил обещанное заклинание, заставила усмехнуться и сразу пожалеть об этом. Кажется, из его груди вырвался стон мучительной боли. Ощущения были схожи с последствиями круциатуса. Открыть глаза не представлялось возможным, как и совершить любое осмысленное телодвижение. Чисто теоретически, он выполнил обещание данное Гермионе и не довел себя до того же состояния, в котором пребывал после попойки с Малфоем в августе. Он довел себя до гораздо более худшего. С третьей или четвертой попытки у него получилось произнести имя домовика, но громкий хлопок, последовавший за этим, вызвал новый приступ желания сдохнуть немедленно. Даже два приступа, потому что Кикимер начал говорить своим пронзительным писклявым голосом. Поттер не мог разобрать ни слова из-за атакующих его спазмов и снова отключился. Когда он вновь пришел в себя, то ситуация определенно улучшилась. Ощущения были по-прежнему дико паршивые, но он смог открыть глаза, сесть и даже добраться до ванной прежде, чем тошнота взяла над ним верх. Стоя в душе под прохладными струями воды, Гарри пытался утрамбовать в своей голове вчерашние размышления, но мысли разбегались, словно капли по кафелю под ногами. Во время вчерашней эксклюзивной вечеринки, на которую был приглашен только Поттер и бутылка огневиски, он пришел к выводу, что сексуальная ориентация Малфоя не имеет к делу совершенно никакого отношения. Данный вывод занял у него чересчур много времени, что Гарри меланхолично проигнорировал. Ведь сей факт не менял ровным счетом ничего в сложившейся ситуации. Единственное, что смущало Гарри, так это то, что те его сны с зажиманием слизеринца в угол и насильным вылечиванием тонких пальцев от ссадин, в нынешнем контексте принимали нежелательные краски. Но об этом он больше думать, пожалуй, не будет. Реакция Рона была приятным сюрпризом, а Гермиона, судя по всему, вообще была в курсе еще со школьных сплетен. На этом тему можно было считать исчерпанной. Больше его занимали совершенно иные мысли. Вчерашний молчаливый собеседник, который теперь опустошенно валялся где-то скорее всего под кроватью, натолкнул его на очень простую идею. Если его отношения с Роном и Гермионой испорчены настолько, что они не могут даже обсудить положение дел и тратят время на все вокруг, кроме их плана, то это очень упрощает задачу. Он сделает то, что должен был провернуть еще в августе. Он уйдет. Гарри и так давным-давно уверился в мысли, что лучше всего ему заняться делом в одиночку, не подвергая важных ему людей опасности. Не сходя с ума каждый раз, когда терял их из виду. И вот наконец ему представился шанс. Теперь его не смогут остановить, как тогда в Норе. Да и будут ли останавливать? Скорее всего, друзья потому и сторонились его, что передумали так рисковать, осознав грозящие им неприятности и лишения. Лучше всего, конечно, было бы попросить их покинуть дом и оставить Поттера одного, но он понимал, что это невозможно. Гермионе буквально некуда идти, да и от Малфоя так просто не избавишься. Оставался один вариант - исчезнуть самому. Куда он пойдет, пока оставалось большой загадкой, но гриффиндорец определенно мог начать собирать вещи прямо сегодня. В идеале было бы добраться до бисерной сумочки Гермионы и выудить оттуда палатку, зелья и некоторые собственные вещи. Ну а пока стоило минимизировать общение и начать продумывать новый план. Пребывая в глубокой задумчивости, Гарри вышел из душа и обнаружил на прикроватной тумбочке поднос с обедом. Оно и к лучшему. К восьми часам вечера в комнате Сириуса царил небывалый порядок, а рюкзак крестного, найденный тут же в шкафу и обладающий тем же прекрасным заклятием незримого расширения, что и бисерная сумочка, был набит всевозможными книгами, одеждой и провиантом. Еду на первые пару дней он заказал у Кикимера. Эльф подозрительно косился на хозяина, но приказ выполнил и обещал никому не говорить. Оставалось только расхитить сумочку Гермионы, все же допросить домовика относительно произошедшего в министерстве, и он может отправляться. В первую очередь Поттер решил посетить Годрикову впадину, а там уже поразмыслить о грядущих планах. Все еще было необходимо связаться со Снейпом, и он решил, что это станет его первостепенной задачей. Как все-таки жаль, что портрет Финеаса Найджелуса Блэка был украден Наземникусом еще в прошлом году. Близилось время ужина, а это означает, что вскоре Рон с Гермионой должны пройти мимо его двери на кухню. Идеальный момент для похищения. Все произошло, как он и предсказывал. Как только голоса в коридоре смолкли, Гарри, прихватив с собой рюкзак и стараясь издавать как можно меньше шума, выбрался из комнаты и направился на третий этаж. К счастью, комната друзей оказалась не заперта. Войдя в нее, Поттер на мгновение замер. Он не знал, кто жил здесь раньше, но сейчас, кажется, это было самое уютное помещение в доме. И, наверняка, это было заслугой нынешних жильцов. Теплые коричнево-красные тона, преобладающие во всем включая мебель и ковры, навевали воспоминания о гриффиндорской гостинной. В груди тоскливо сдавило сердце, но Гарри одернул себя. Не было времени для сантиментов. Сумочка нашлась сразу же. Она без каких-либо хитростей лежала на письменном столе. Открыв ее и сверяясь со списком того, что собирался прихватить с собой, гриффиндорец быстро занялся делом, перекладывая вещи в собственный рюкзак. -Гарри Поттер, - голос подруги прозвучал до того похоже на интонации профессора Макгонагалл, что он даже растерялся. Девушка стояла в дверях, скрестив руки на груди, и сердито сверлила взглядом незадачливого вора. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, но потом Гарри прервал этот бессмысленный контакт и продолжил заниматься своим делом. Он не мог понять, почему не расслышал ее шагов, но совершенно не хотел объясняться. Оставалась всего пара вещей, и он уберется отсюда с помощью эльфа еще до того, как начнется ссора. -Позволь уточнить, что ты делаешь? - видимо, отсутствие стыда и извинений за то, что он был пойман с поличным, выбили Гермиону из колеи, и ее голос приобрел тревожные нотки. Сам факт ее присутствия сильно отвлекал и мешал сосредоточится. Особенно в этой комнате. Перед глазами промелькнули вечера в гостиной Гриффиндора и ее “Гарри Поттер” на очередную просьбу помочь с домашним заданием. Все это было так далеко. Теперь же остались только он и его пустота. И Гермионе не было там места. Она была слишком слаба. Его слегка передернуло от неожиданного укола пренебрежения. - Дай мне еще пару минут. Иди ужинать, - спокойно ответил Гарри, запихивая палатку в рюкзак. - Гарри, - теперь голос Грейнджер стал действительно очень обеспокоенным. Она быстро подошла к другу и, схватив список со стола, быстро пробежалась по нему глазами. - Гарри, что это значит? Поттер пытался не обращать на нее внимания. У него были проблемы посерьезней. То ли чары на рюкзаке были не такими мощными, как на сумочке, то ли уже успели выветрится, но место в нем явно заканчивалось. А это было плохой новостью. Теоретически можно было выложить те три теплые мантии, но это было бы нежелательно. Кто знает, где он окажется зимой. -Гарри, пожалуйста, ответь мне, - она аккуратно положила руку ему на плечо, но он тут же ее скинул. - Как ты узнала, что я здесь? - с вызовом спросил он, отдуваясь после того, как палатка все же исчезла в недрах рюкзака. - Сигнальные чары, - осторожно проговорила девушка, кивнув на сумочку. Действительно. Как он не догадался. - Ясно, - сквозь зубы пробормотал Поттер. - То есть вы мне настолько не доверяете. Ясно. - Причем тут это, Гарри? - на лице Гермионы застыла растерянность. - Просто стандартное заклинание на сумочку. Ты можешь объяснить мне, что ты делаешь? Надо отдать ей должное, что сумочку она из его рук не вырывала и спокойно смотрела за тем, как он один за одним выуживает из нее пузырьки с зельями. - Ты действительно хочешь, чтобы я произнес это вслух, или, может быть, дашь спокойно закончить начатое? - в груди начинала закипать ярость. Что за спектакль она тут устраивает? Его действия вполне логичны и очевидны. Неужели нельзя оставить его с его пустотой в покое и просто уйти? - Я просто не хочу верить в то, что вижу, - немного обиженно, но все еще испуганно проговорила гриффиндорка. - Гарри, ты сбегаешь? Поттер выронил сумочку и она упала на пол с глухим тяжелым стуком. - Сбегаю? - прорычал он, давясь воздухом от негодования. - Я? Сбегаю? Гарри сделал быстрый шаг по направлению к девушке и грозно навис над ней. Ярость застилала глаза. Он слышал, как стучит кровь у него в ушах. Гермиона вся как-то сжалась, побледнела, ссутулилась и стала слишком маленькой, напоминая свой одиннадцатилетний призрак. Но не отступила. - Да как ты посмела? - гаркнул он. - Как ты можешь так про меня говорить? Это вы сбежали! Вы бросили меня! Боясь собственных порывов и ненавидя себя за слабость, Гарри резко отвернулся от карих, наполненных слезами ужаса и испуга глаз подруги и принялся с остервенением доставать последние вещи из сумочки. - Что ты такое говоришь, Гарри? - она явно очень старалась держать себя в руках, но за словами слышались слезы, а дыхание дрожало, словно ее немного потряхивало. - Мы не бросали тебя. Мы здесь. Вот я. Я рядом. Он вновь почувствовал прикосновение к плечу и сам чуть не разрыдался от щемящей пустоты и обиды внутри. Но быстро собрался, сбрасывая ее руку. - Как же, - прошипел он вполголоса, уже не способный сдерживать словесный поток. - Вы даже не посчитали меня достойным узнать, что же такое произошло в министерстве. Почему я оказался главным злодеем в этом доме? Вы оставили меня одного на не знаю сколько дней маяться в одиночестве и в неведении, а сами пили чаек с Малфоем и веселились за моей спиной. Конечно, это гораздо интереснее. Видимо, я не заслужил за все эти годы вашего внимания. Ведь так хорошо, когда Поттер не отвлекает вас этой дурацкой войной и не заставляет рисковать жизнью. Я с самого начала хотел уйти один, но нет, надо было меня удерживать, заставлять ощущать каждую секунду эту гигантскую ответственность за ваши жизни, а потом плюнуть мне в лицо, когда передумали и даже не потрудились об этом сообщить. С меня хватит! Я ухожу! Произнося все это, он закончил упаковывать рюкзак и вскочил на ноги, порываясь выйти из комнаты. - Нет! - отчаянно воскликнула Гермиона и с остервенением вцепилась в рукав его мантии. По ее щекам градом катились слезы, но она не обращала на них никакого внимания. - Нет, Гарри. Нет! Все не так. Мы просто поссорились. Так бывает. Все будет хорошо, мы помиримся, и все будет в порядке… Он попытался вырваться из ее рук, но тщетно. Она держала крепко. Отчаянно. Заглядывала в глаза и не могла остановить поток слов и слез. - Гарри, пожалуйста, подожди. Все не так. Мы со всем справимся. Просто давай поговорим, обсудим. Мы думали, ты все узнал у Кикимера. Думали, что завтра за завтраком все вместе разберемся. Он сказал, что тебе было нехорошо сегодня утром, и мы решили не трогать тебя за ужином. Гарри! Гарри, пожалуйста, - девушка почти кричала. - Все не так. Пожалуйста, не уходи! Поттер оцепенело слушал подругу и не мог пошевелиться. Злость и обида все еще бурлили во всем его теле, но растерянность от такой, казалось, искренней реакции заставила его замереть. Отчаянье и страх в глазах и словах Гермионы ранили гриффиндорца куда сильнее, чем все посещавшие его несколько дней мысли. - Отпусти меня, - глухо проговорил он на выдохе с испугом то ли от нее, то ли от самого себя. Девушка замотала головой и вцепилась в его руку еще сильнее. Когда Гарри попытался сделать шаг назад, она не удержала равновесие и упала на колени прямо перед ним, все еще не разжимая своей хватки на плотной материи. - Нет, - она захлебывалась слезами, словно даже не заметив своего падения. - Гарри, я сделаю, все что угодно. Все что угодно, слышишь? Но мы должны поговорить, обсудить. Пожалуйста. Только не уходи. Мы не бросали тебя, никогда не бросим! Это невозможно. Ты часть НАС, пожалуйста! Он совсем растерялся и в полубезумное ужасе смотрел прямо в эти красные заплаканные глаза. Весь мир крутился вокруг в бешеном калейдоскопе эмоций, чувств и ощущений. Грудь сдавило тисками. Стало нечем дышать. Сквозь это неистовое марево Гарри смог разлечить, как кто-то зовет Гермиону, но так и не смог понять кто и зачем. - Поттер, - послышался над самым его ухом знакомый жесткий голос. Он попытался обернуться на звук, но в это же мгновение что-то твердое с неимоверной силой обрушилось на его левую щеку. Он падал очень долго. Так долго, что наверное прошли годы, если не века, пока о спину и затылок не ударился пол. Последнее, что он услышал было: “Это тебе от Грейнджер. Она просила передать еще на третьем курсе, но я как-то затянул.” Мир погрузился во тьму.