Конь или Зебра?

Это пробуждение не сильно отличалось от предыдущего. Разве что голова болела еще сильнее. Он попытался пошевелиться и привстать, но сразу же был уложен кем-то назад на подушки. Открыть глаза не представлялось возможным, как и различить тихий шепот, который, казалось, окутывал его со всех сторон, словно стая голодных мух. От них хотелось отмахнуться, но рук будто бы не было. Когда же Поттер открыл рот, чтобы что-то сказать, а точнее, прохрипеть, в его горло тут же полилась прохладная горькая жидкость. Зелье, понял Гарри, и тут же провалился в сон. Просыпаться по два раза становилось какой-то нездоровой привычкой. Но в этот раз, надо отдать должное, все было сравнительно в порядке. Голова не болела совсем, конечности с трудом, но шевелились, а это позволяло здраво оценить обстановку. Судя по всему, он лежал на кровати в своей комнате. На Гарри была надета пижама, а очки, в отличии от палочки, заботливо ожидали его на тумбочке. Вопросы “кто его переодел”, “что он тут делает” и “сколько прошло времени” быстро ретировались из головы, как только он заметил сидящего в кресле напротив Малфоя. - Поттер, - спокойно, но несколько сердито окликнул его слизеринец. - Малфой, - аккуратно ответил Гарри, прочистив горло. Немного привыкнув к темноте, гриффиндорец понял, что в руках блондин крутит его собственную палочку. Серые глаза хмуро и пристально смотрели на Гарри, словно что-то выискивая. - Как настроение? - все тем же тоном спросил Малфой. - Эээ.. - протянул Гарри и внезапно осознал, что.. нормально. Это осознание было настолько шокирующим, что почти вызывало боль. Сродни ощущению, словно ты застрял на глубине, но в последний момент перед отключкой сумел выбраться и вздохнуть полной грудью обжигающих морозный воздух. Поттер сделал еще несколько глубоких вдохов, словно действительно пробыл под водой долгое время, и потряс головой. Сознание чуть-чуть расплывалось, как-будто он выпил стакан огневиски. - Я… - задумчиво начал он, не уверенный, как лучше описать свое состояние, но все же договорил почти с вопросительной интонацией: - Я в порядке. Повисла тишина. Малфой выглядел очень напряженным и все еще внимательно всматривался в него, а Гарри чувствовал себя с каждой минутой все дискомфортнее. Ему было одновременно очень легко и приятно, но при этом как-то неуютно. Неловко. И отчего-то очень грустно. Перед глазами промелькнули туманные воспоминания последних дней. - Гермиона! - воскликнул Поттер. - Малфой, где Гермиона? С ней все в порядке? Подобная реакция блондину явно понравилась гораздо больше его предыдущих ответов. Слизеринец, не торопясь, отлевитировал палочку Гарри к нему на кровать и чуть более расслабленно откинулся в кресле. Воспоминания были какими-то липкими и холодными. Слегка мутными. Чужими. Но от этого не казались менее жуткими. Что же он натворил! Что же он собирался сделать… Перед глазами возникла подруга, захлебывающаяся слезами и падающая на колени перед ним. Гарри передернуло. - Грейнджер слегка перенервничала, но не более. Думаю, она скоро явится. Мне удалось оторвать ее от твоего героического тела всего несколько часов назад, и я очень сомневаюсь, что Уизел сможет долго удерживать ее за пределами этой комнаты. - А Рон? Он с ней? Он… - Он был в слишком сложном душевном состоянии, чтобы изображать, что “у вас все в порядке”, поэтому не был допущен надзирательницей Грейнджер до этой комнаты в одиночку. Я, естественно, не в счет. - Ясно, - совсем упав духом, проговорил Гарри. - Сколько времени? Какой сейчас день? - Десять часов вечера, пятнадцатое сентября, - ответил Малфой. - Ты проспал в общей сложности сутки. - Ничего себе, - опешил Гарри. - Мог и дольше, - меланхолично протянул слизеринец. - Мы влили в тебя такое количество зелий, что ты имел право на неделю обморока. - Каких зелий? - не то чтобы Гарри был против. Просто он хотел понимать, что за коктейль сейчас в его крови. - Ну посмотрим, - блондин начал загибать пальцы. - Сна без сновидений, заживляющее, костерост, опохмеляющее, укрепляющее и еще одно моего личного изобретения. Не то чтобы оно подходило для нашего случая, - будто оправдываясь, сказал Малфой, - но умиротворяющего бальзама у Грейнджер под рукой не было, а варить его было некогда. - И что оно делает? - осторожно уточнил Поттер, прислушиваясь к своему организму. Вроде как все было в порядке. Настолько, насколько это в принципе было возможно. - Что-то вроде успокоительного. Я пил его в свое время, чтобы улучшить навык окклюменции в определенных ситуациях. Но для того чтобы просто успокоиться, нормализовать пульс, контролировать выражение лица и начать воспринимать мир и происходящее более отстраненно, оно тоже подходит. - Судя по описанию эффектов, ты его вместо кофе по утрам пьешь, - хмыкнул Гарри. - О, Поттер, это мы что, шутим? - удивление Малфоя было до ужаса искренним. - Я почти скучал. Они еще какое-то время помолчали. Гарри все прислушивался к собственному состоянию и с каждой минутой все больше убеждался в том, что очень давно себя не чувствовал так хорошо. Легкую усталость можно было не учитывать. - Ты сказал костерост. Я что-то сломал? - вспомнил гриффиндорец. - Я сломал, - хмыкнул Малфой. - Твой нос, твою скулу и два своих пальца. А еще ты заработал трещину в черепе, когда приложился головой об стол. Гарри машинально дотронулся до своего лица и аккуратно провел пальцами по упомянутым местам. Краем глаза он заметил, что Малфой тоже быстрым движением провел пальцами по своей скуле. Этот странный зеркальный жест отозвался в Поттере какой-то неожиданной взволнованностью. От тысячи других вопросов слизеринца спасла Гермиона. Она тихо вошла в комнату, ведя за собой Рона, в руках у которого был тот самый злосчастный рюкзак Сириуса. - Гарри, - осторожно произнесла она, всматриваясь в лицо друга. - О, Гермиона, - он тут же выскочил из кровати, заключил подругу в объятья и затараторил утыкаясь лицом в ее пышную шевелюру. - Прости меня, я не знаю, что на меня нашло. Это было ужасно, все было так ужасно. Мне так жаль! Я не думаю ничего такого и никогда не брошу вас, честное слово. Я даже не могу объяснить, что конкретно произошло. Наверное, я очень устал, и все как-то навалилось. Это не оправдание, Гермиона, я знаю. Прости меня. Прости… Что я могу сделать? Он сразу почувствовал, как напряжена подруга, но пока он говорил, ее тело расслабилось, и вот она слегка отстраняет его и застенчиво улыбается. От этого бесхитростного выражения ее лица хотелось взлететь под потолок в облегчении. - Ничего, Гарри, - облегченно выдохнула гриффиндорка. - Ты устал, перенервничал. Мы все понимаем. И мы тоже были неправы. Она выжидательно посмотрела на Рона, слегка наступая ему на ногу. Уизли упорно молчал и напряженно смотрел куда-то в сторону. Его лицо приобрело пугающие красные оттенки. - Рон тоже понимает, - слегка удрученно сказала она и прекратила попытки заставить парня заговорить. - Просто он еще несколько… расстроен. Гарри бросил на друга долгий взгляд, но решил не тревожить его сейчас. Они потом обязательно поговорят. Может быть, даже подерутся. Рону от этого всегда становилось легче. - Вы можете рассказать мне, что произошло? - растерянно спросил Поттер, обводя взглядом всех присутствующих. - Когда конкретно? - прищурилась Гермиона. - Что ты не помнишь? Они с Гарри устроились на его кровати, но Рон по-прежнему неловко стоял возле двери, переминаясь с ноги на ногу. - Если честно, то я очень плохо помню вчерашний день, - проговорил Гарри, по-прежнему прислушиваясь к себе. - Скорее всего, побочный эффект от зелий, - отозвался из кресла Малфой. - Все же оно предназначено для окклюменции, а значит, должно блокировать какие-то сильно эмоциональные воспоминания. Амнезия, скорее всего, пройдет, когда его эффект закончится. - У тебя такое бывало после его применения? - спросила Гермиона. - Нет, насколько я помню, - протянул слизеринец. - Но я же не такой псих… - Драко! - укоризненно воскликнула Гермиона, и все вздрогнули от такого непривычного обращения. А звучало ли вообще это имя в стенах дома на площади Гриммо? Несколько секунд просверлив ее взглядом, Малфой поднял руку в сдающемся жесте. - Глупо отрицать очевидное, - буркнул он себе под нос, а потом вновь посмотрел на Гермиону, но на этот раз на его лице появилась ухмылка. - А ты даже и не проси, я не буду звать тебя по имени. - А я и не прошу, - отмахнулась она. - Гарри, что ты помнишь? Гриффиндорец прикусил губу и задумался. Наверняка, не стоит упоминать его размышления об ориентации Малфоя и собственной ненужности. Он даже не хотел знать, как все отреагируют на его самоуничижения. А еще он сам не хотел знать, почему два этих факта стояли у него на одной ступени значимости. - Помню, как мы поссорились на кухне, - тихо сказал он, рассматривая собственные руки. - Потом я много времени провел один, и… и все как-то накрутилось. - Как-то? - фыркнул Малфой. Гермиона вновь смерила слизеринца долгим тяжелым взглядом. Она явно хотела увести Гарри как можно дальше от всех негативных эмоций сейчас, а слизеринец ей совсем не помогал. - Ну… - Гарри очень не хотел рассказывать о своем невольном шпионаже. Он даже самому себе не мог объяснить почему, но нежелание обсуждать что-либо связанное с ориентацией Малфоя брало верх над логикой. - Я провел много времени один и… ну не знаю. Одни и те же мысли крутились в голове. Каждый раз с новой силой. Все как-то смазалось. Я даже не уверен, сколько дней провел в этом состоянии. - А у тебя нет ощущения, что это были не твои мысли? - задумчиво проговорила Гермиона. - Что ты имеешь в виду? - удивился Гарри. - ОН и раньше влиял на твое сознание, - сказала девушка и бросила на Малфоя беспокойный взгляд. - Может быть, и в этот раз так же? У тебя… хм.. у тебя болел шрам? - Нет, - сказал Гарри. - Я уверен, что не болел. И это были не видения, как раньше, а чувства. Мысли. Не думаю что ОН способен на что-то в этом духе. - Я не ошибаюсь? Вы случаем не о Темном Лорде говорите? - тон блондина из ироничного стал серьезным. Взволнованным. Он даже немного подался вперед всем телом из своего кресла. - Он может контролировать сознание Поттера? Повисла тишина. Рон все так же стоял в углу у двери и молчал. Гермиона сосредоточенно смотрела на Гарри, как бы ожидая его ответа или разрешения. Гриффиндорец ей кивнул. - Нет, не может, - ответила за друга Гермиона. - Но он несколько раз на пятом курсе посылал Гарри что-то вроде снов. И при этом сам не очень контролировал происходящее. Но после одного случая оставил эти попытки и полностью закрылся. Уже больше года ничего подобного не было. Да, Гарри? - Да, - задумчиво сказал Поттер. - И обычно все иначе. Хотя… Помнишь, я говорил вам на пятом курсе? Когда еще произошло нападение на мистера Уизли. При взгляде на Дамблдора во мне пробуждалась такая ярость… Он растерянно посмотрел на Гермиону, глаза которой округлились и заблестели, словно она только что вспомнила строки из учебника. Девушка быстро закивала. - Действительно, я совсем забыла, - серьезно сказала Грейнджер. - Думаешь, сейчас может происходить то же самое? - Сложно сказать, - Гарри попытался испугаться, но, скорее всего, из-за зелий все еще был титанически спокоен.- Но это очень похоже на него. Никому не доверять, хотеть остаться одному. - Но это и на тебя похоже, - от голоса Рона все вздрогнули. Он говорил спокойно и тихо, но будто сквозь зубы. Взгляд его был направлен в пол. - Не будем друг друга обманывать. Эти мысли с тобой, сколько я тебя помню. - Рон, - укоризненно воскликнула Гермиона, бросая опасливый взгляд на Гарри. - Это не так. - Так, - жестким тоном откликнулся рыжий. - Он всегда хотел “справиться сам”. Сколько раз мы его останавливали, Гермиона? Сколько раз ловили за руку или заставляли принять нашу помощь? А сколько раз он на нас срывался? Мы только и делаем, что бегаем за ним да… - Ты хочешь уйти? - холодно прервал друга Гарри. - Нет, это ты хочешь, - резко отрезал Рон и кинул собранный Гарри рюкзак на середину комнаты. - Не хочу, - тихо проговорил Поттер и отвернулся к окну. Смотреть на рюкзак было отчего-то неприятно. Он олицетворял собой так много боли и отчаянья, что Гарри начинал задыхаться. - Это сейчас, а что будет завтра? - голос Рона все повышался. - Завтра, когда ты вновь поступишь с нами, как мудак, и будешь настолько не в состоянии выдержать пару дней последствий, что опять хлопнешь дверью? Ах, тебя никто не любит и не ценит! Ах, они все недостаточно хороши! Ах, они все умирают из-за меня! - Рон, - тихо позвала Гермиона, но ее никто не слышал. - Прекрати! - проорал Гарри, вскакивая с кровати. - А я еще и не начинал! - вторил ему Рон, делая шаг вперед. - Мне многое есть что сказать! Они застыли друг напротив друга, сжимая кулаки. Однако палочек никто не доставал. Ноздри Рона раздувались. Лицо и шея пошли красными пятнами. Глаза блестели. И трудно было сказать, это ярость или слезы, которым не суждено пролиться. Гарри же не знал, что ему делать. Ужас и пустота внутри него, нарастающие со словами друга, все пытались обрести вид уже такой привычной обиды и ярости, но их не было. Будто бы эти эмоции были сейчас недоступны для него. Разумом он был почти согласен с Роном. Просто это было больно. Больно и страшно. И он был готов на все, только бы Уизли замолчал. Они приближались и приближались друг к другу, застыв на расстоянии вытянутой руки. Как раз для удара в челюсть. Напряжение можно было резать ножом. - Целуйтесь! - с наигранным бурным энтузиазмом выдохнул Малфой. И продолжил, когда все словно в замедленной съемке перевели на него ошарашенные взгляды. - Что? Я как-то неправильно понял? Вы не к этому шли? Говорят, круче секса после ссоры только секс во время ссоры. Гермиона издала какой-то странный звук, прикрыв рот рукой. Гарри с Роном же, словно выхваченные из воды рыбы, заторможено переводили взгляды с Малфоя на подругу. Такой резкий переход настроения и темы казался почти болезненным. Сбивал с толку. Они все еще тяжело дышали. - Или он не в твоем вкусе, Уизли? Хочешь поменять ему имидж? - добавил последний гвоздь в крышку гроба конфликта Малфой. Теперь вслед за хихикающей в ладошку Гермионой последовали уже и Рон с Гарри, сгибаясь пополам в приступе смеха. Малфой же самодовольно ухмылялся в своем кресле. Им всем потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя, но обстановка заметно разрядилась, оставляя неизбежное послевкусие. - Может быть, пойдем в гостинную? - предложил Гарри, переводя дыхание. - Нет, - вновь подал голос блондин. - Поттер, ты ляжешь в кровать. Гарри хотел было что-то возразить, но под настойчивым взглядом трех пар глаз все же вернулся под одеяло. Рон с Гермионой устроились по бокам от него. - Рон, если ты хочешь.. - начал Гарри. Ему было неловко, но он чувствовал себя обязанным объясниться с другом. - В другой раз, - поморщившись отмахнулся Рон. - Мы поговорим, но не сейчас. Гермиона сказала, что ты так и не знаешь о том, что произошло в министерстве. Гарри кивнул. - Почему ты не спросил Кикимера? - удивился Рон. - Я думал об этом, но решил, что должен узнать все от тебя, - виновато сказал Гарри. Рон как-то странно на него посмотрел, но потом кивнул. - Ладно, - рыжий перевел взгляд на слизеринца. - Малфой, мне неловко, но можем ли мы попросить тебя ненадолго… - Нет, не можете, - небрежно бросил блондин и добавил в ответ на вопросительные взгляды. - Вы думаете, я хоть на минуту оставлю человека, которого напоил экспериментальным зельем собственного изобретения? - Ты планируешь тут всегда теперь сидеть? - полушутливо ужаснулся Гарри. - Мне пора перекрашивать комнату в зеленый? - Пока не выветрится зелье, - серьезно кивнул Малфой, проигнорировав шутку. - А это еще где-то десять - двенадцать часов. Может, меньше. Сложно сказать как оно будет на тебя действовать. - Ты действительно собираешься сидеть у меня над душой все это время? - теперь Гарри стало совсем не смешно. - Да, - подтвердил слизеринец. - И мы не можем тебя сменить? - удивилась Гермиона. -Ты мог бы сказать нам, на что обратить внимание. - Гриффиндорцы, - фыркнул блондин. - Я не собираюсь стать виновником смерти или повреждения надежды всего магического мира. Так что нет, я не доверю вам свою судьбу. Я останусь здесь. Как и Поттер, который будет соблюдать постельный режим. А вы можете делать все, что хотите, даже если это означает написание ваших тайн ему в письменно виде или интимное шептание на ухо. Я. Никуда. Не. Уйду. Это была самая длинная и решительная фраза, которую Гарри слышал из уст Малфоя-младшего. Его тон, его лицо и все его напряженное тело давали понять, что никакие возражения смысла не имеют. Слизеринец будет сидеть в этом кресле столько, сколько сочтет нужным. Эта решительность и непоколебимость вызывали у Гарри какие-то очень сложные и неоднозначные чувства. С одной стороны, он был немного возмущен тем, что Малфой таким образом в открытую заявляет о том, что его действия продиктованы заботой о самом себе, а с другой стороны, что-то внутри Поттера подсказывало, что какой бы ни была мотивация, слизеринец о нем переживает. Да, странно, по-своему, но он переживает. Было очень трудно сопротивляться желанию просто довериться ему. - Ладно, - с сомнением произнес Гарри и обратился к Рону. - Ты хоть скажи, нам есть чего опасаться? - Нет, меня никто не опознал. Так что думаю, бояться нечего, - спокойно ответил Уизли. - А ты.. ты нашел? - с надеждой спросил Поттер. - Нет, - Рон покачал головой. - Я бы сразу сказал. Даже если бы был зол. *** Спустя несколько часов, когда Рон с Гермионой давно покинули комнату Сириуса, а Гарри успел сбиться со счета, который круг он наматывает по спальне, он заметил, что Малфой пьет какое-то зелье из пузырька. - Что это? - настороженно спросил Гарри. - Поттер, ты действительно думаешь, что я просидел тут больше суток и собираюсь просидеть еще мерлинову кучу часов на чистом энтузиазме? - сарказм в голосе Малфоя почти успокаивал. Гриффиндорец решил на это промолчать и продолжил нарезать круги. Действительно, ему стоило догадаться. Гарри бодрящие зелья всегда выходили боком, ведь несмотря на отсутствие потребности во сне, концентрация и внимание неумолимо снижались. Он даже подумал уже спросить Малфоя об этом, но решил воздержаться. Самому Гарри эта слежка казалась абсурдной потерей времени, но лезть на рожон не хотелось. - Поттер, ты не мог бы перестать? - сердито буркнул слизеринец, потирая виски. - Перестать что? - Дрейфовать, словно айсберг в океане, - закатил глаза блондин. - Угомонись и вернись в постель. Тебе необходимо отдохнуть и поспать. А меня начинает укачивать от твоих метаний. - Малфой, ты действительно думаешь, - передразнил его Гарри, - Что я смогу уснуть под твоим пристальным взглядом? Слизеринец ничего не ответил, но Поттер все равно решил последовать хоть какому-то его совету и уселся на кровать, продолжая не спускать взгляда со слизеринца. Блондин действительно выглядел изможденным и уставшим. Его потухший взгляд очень напоминал Малфоя, которого они застали здесь несколько месяцев назад. Тихого, почти прозрачного призрака самого себя. Дыхание было поверхностным и каким-то сбитым. Руки в напряжении и, может быть, нервозности, не лежали спокойно на подлокотниках, как бывало обычно, а то и дело шевелились. Он, словно не находя себе места, дотрагивался до лица, проводил ладонью по бедру, тер собственные пальцы. При этом все равно не сводил с Гарри взгляда. Личная жизнь блондина как-то никогда не интересовала Поттера. Он не задумывался о том, что происходит в этом, как раньше казалось, каменном холодном сердце. Теперь же новое открытие не давало покоя. Раньше переживания Малфоя казались совершенно не важными. Как бы несущественными. Орден, да и сам Гарри вместе с ним, спасли ему жизнь и считали себя героями, а теперь все стало как-то сложнее. То ли от того, что новая информация заставила его задуматься об этом аспекте жизни слизеринца, то ли он стал ему немного ближе. Был ли у него кто-нибудь? Кто-то, кого он оставил в Хогвартсе? Наверное, если бы это было так, то Малфой упомянул бы о нем, когда его забирали? Или нет? Если этому человеку… этому парню, поправил себя Гарри, не угрожала опасность, то, скорее всего, не упомянул бы? А если это так, то каково ему здесь сейчас? В полной изоляции, без возможности что-либо узнать о других. О своих друзьях, матери, о, может быть, существующем важном ему человеке. Он был в чудовищной ловушке и не имел из нее никакого выхода. Жалость и сочувствие сдавило Гарри сердце. Поттер так хорошо мог понять слизеринца. И, что самое неприятное, сам гриффиндорец совсем не облегчал ему жизнь. - Малфой, извини меня, - вырвалось у Гарри до того, как он успел осознать, что вообще открыл рот. Блондин в изумлении приподнял брови, но промолчал. Наверняка он так устал, что каждые слова требовали титанических усилий. - Я был не прав тогда, - сказал Гарри. - Ну… обвинив тебя в странном поведении. - Поттер, - все же выдохнул слизеринец, потирая виски. - Ты идиот. - Хм, - нахмурился Гарри. - Конечно, ты был прав, - говорил Малфой явно через силу. - Мы не пятилетние дети, чтобы сегодня бить друг друга метлами по голове, а завтра стать лучшими друзьями. - Ты… - запнулся Поттер. - Ты хочешь сказать, что я не зря тебя подозревал? - Нет, я хочу сказать, что ты ДОЛЖЕН был меня подозревать, - спокойно сказал Малфой. - Но нет, я все еще придерживаюсь версии, что я ничего не замышляю. - А что тогда? - Я пытаюсь выжить, - пожал плечами слизеринец, глубже зарываясь в кресло. - Ну и вы при близком рассмотрении оказались не так ужасны, как казалось. - По-твоему это мы были ужасны? - усмехнулся Гарри. Малфой смерил его долгим задумчивым взглядом и слегка поморщился. - Ну я-то тоже не подарок, - фыркнул он. - Поттер, это все очень сложно. - Расскажи, - Гарри постарался сделать максимально повседневный небрежный тон. - Нам все равно тут еще сидеть и сидеть. Спать я не смогу. А значит, тебе придется страдать либо от моих хождений, либо от разговоров. Выбирай. - Ты ужасен, Поттер, - беззлобно вздохнул слизеринец. Гарри в ответ только закивал и принял более удобную позу, садясь по-турецки посередине кровати. Ему действительно было необходимо отдохнуть. Несмотря на общее хорошее состояние, он чувствовал себя очень вымотанным. Наверняка, сказывалось окончание действий лечебных зелий. - Я не отрицаю, что из меня был не самый приятный собеседник в школьные годы, - сказал блондин. - И что я совершил много нелицеприятных поступков. Но, уверен, мои извинения — это не то, что может способствовать нашему нормальному общению. - Возможно, - задумчиво протянул Гарри. -Но, ты прости, если это не мое дело, почему? Почему ты так себя вел? - Ох, Поттер, - опять тяжело вздохнул Малфой, на мгновение позволяя себе прикрыть глаза, но улыбаясь краешками губ. - Это дебри глубокой психологии, ты не потянешь. Гарри в ответ только закатил глаза. Слизеринец явно был не готов к этому разговору. Скорее всего, как и сам Гарри. - Ты… хм… ты хочешь о ком-то спросить? - попытался сменить тему гриффиндорец и продолжил под вопросительным взглядом. - Ну, последних новостей у нас немного, но мы были в контакте с миром несколько дольше тебя. Может, ты хочешь что-то о ком-то узнать? Малфой даже не пошевелился, но Гарри успел увидеть вспыхнувший огонь в серых глазах. - Я думаю, что если бы были новости о моей матери, то вы бы сказали мне, так? - очень спокойно спросил слизеринец. - Конечно, - кивнул Поттер. - Но я говорил о твоих друзьях и… и других важных людях. Блондин ненадолго задумался, а потом, как бы собираясь с духом весь выпрямился. Должно быть, ему страшно услышать плохие новости, догадался гриффиндорец. Когда ты столько времени провел в изоляции, даже крупицы информации могут быть очень болезненны. - Я был бы рад узнать что-то о Теодоре, Блейзе и Панси, - сказал Малфой, а потом добавил после небольшой паузы. - И о Грегори с Винсентом. - Хм, - задумался Гарри, вспоминая какие-то события, казалось, очень далекого прошлого. - Кребб с Гойлом точно находятся в Хогвартсе и, кажется, очень рады новому режиму. О них говорили на последнем собрании Ордена. Они приняли метки и… хм… скажем так, ведут себя так, что их родителям есть, чем гордиться. Малфой тяжело вздохнул, еще сильнее побледнел, но ничего не сказал. - Об остальных я мало что знаю. Они… хм.. не так выделяются, - продолжал Гарри, пытаясь наскрести в своей памяти хоть что-то. - О, вроде я помню, что Нотт с Забини приходили к Снейпу несколько раз сразу после твоего исчезновения, но тот их быстро отвадил от этого дела. Вроде как они все время спрашивали о тебе. Слизеринец снова промолчал, в этот раз даже не меняясь в лице. - Хочешь я попробую что-то о них узнать? - осторожно спросил Гарри. - Ничего не обещаю, но могу попытаться. Малфой резко поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. Посмотрел как-то по-новому. Так, как никогда до этого не смотрел. Поттера прошиб холодный пот. Вдруг бледное лицо показалось ему до ужаса, даже как-то нечеловечески красивым. Пытаясь сбросить наваждение, он опустил взгляд и тут же наткнулся на раненые костяшки пальцев. В этот миг внутри Гарри что-то взорвалось, поплыло, захлебнулось. Он забыл, как дышать, и в испуге, что Малфой это заметит, перевел взгляд в сторону. Голова кружилась, руки дрожали, он неумолимо начинал задыхаться. Все его существо одновременно горело адским пламенем и замерзало подо льдами. Будто он прыгал из пасти дракона в ледяную воду и обратно без передышки. Гигантская тяжесть и мрак опускались на его плечи планомерно. Медленно. Но неотвратимо. Легкие вновь заполнила вода инфернального озера Волдеморта. А трупы хватали его за запястья. -Поттер, - послышалось откуда-то издалека. - Поттер! Поттер! Когда Гарри смог открыть глаза, он снова лежал на кровати. Мир вокруг расплывался в нечетком тумане. Тяжесть все еще придавливала его к земле, но теперь он мог вздохнуть. Не так, как еще недавно, не полной грудью, но мог. Все его тело слегка дрожало и было каким-то липким. - Поттер, - послышался взволнованный голос, и над ним нависла мутная тень. - Что… - Гарри пришлось откашляться. - Что произошло? - Скорее всего, тебя отпустило зелье, - голос Малфоя был хорошо узнаваем. - Надень. На этих словах на его носу появились очки, и он смог осмотреться. В комнате они по-прежнему были одни. Гарри лежал на смятых простынях, а Малфой нависал над ним, опираясь коленом о кровать. Глаза Поттера метнулись к часам, но не смогли ничего разобрать. - Надолго я.. - Нет, пара минут, если я правильно заметил начало приступа, - с этими словами слизеринец тяжело опустился на край кровати и провел рукой по лицу. Он валился с ног от усталости и нервов. - Оно… оно всегда так отпускает? - осторожно спросил Гарри, пытаясь сесть. Его все еще била дрожь. - Нет, но я боялся чего-то вроде этого, - так и не поворачиваясь, ответил слизеринец. - Я начинал с меньших доз, чем влили в тебя. У твоего организма не было возможности адаптироваться. - А когда это пройдет? - стуча зубами, спросил Поттер. - Что пройдет? - Малфой наконец вновь посмотрел на него. - Ну это, - Гарри развел руками, как бы показывая свое состояние. - Озноб, тяжесть, подавленность, ощущение безнадежности, паника и прочее. - Поттер, - аккуратно начал слизеринец. - Озноб и потливость, скорее всего, пройдут через несколько минут. А вот все остальное… - Что? Этот аккуратный голос и нахмуренные брови пугали Гарри больше, чем его состояние. Малфой смотрел на него с каким-то странным привкусом. Он видел эти нотки и раньше. В глазах друзей они воспринимались как сострадание или же сочувствие. Приписать что-то подобное Малфою казалось почти кощунственным. - Это не имеет отношения к зелью. - Тогда что это? - Я.. Поттер, я боюсь, что это твое нормальное состояние, - брови Малфоя болезненно нахмурились. - Видимо, это те эмоции, которые зелье на время закрыло от тебя. - Что… Уже, наверное, в тысячный раз за этот вечер Гарри попытался прислушаться к себе, но в этот раз все было иначе. Как только он опустился чуть глубже поверхностных эмоций, бушующий внутри ураган постарался унести его куда-то далеко. К той самой грани, за которой лишь боль, страх и кошмар. Туда, где по его вине умирали близкие и невинные люди. Туда, где не было веры даже самому себе. Мрак влажными и холодными руками залезал в его горло почти по локоть, шаря в поисках остатков надежды и легкости. Как он жил с этим все это время? Как он терпел и перешагивал через эти разломы тьмы на своем пути? В панике и ужасе Гарри поднял глаза к единственному человеку, что мог его спасти. Сейчас он был в этом уверен. Более того, этот человек мог его понять. Панически неровно дыша и сдерживая подкатывающие слезы, он с мольбой уставился на Малфоя. Тот же был в не меньшем ужасе. Судя по всему, все эмоции и внутренние сражения Гарри отражались на его лице, за которым слизеринец неотрывно наблюдал. Малфой не смог ничего сказать и, повинуясь, наверное, каким-то глубоко зарытым инстинктам, порывисто схватил Поттера за плечо. Так они и сидели. Долго. Неимоверно долго. И Гарри чувствовал, что эта рука, почти до боли сжимающая его руку, словно удерживает его здесь, не давая упасть туда, откуда выхода уже не будет никогда. Рука его давнего школьного врага. Рука с ссадинами на костяшках пальцев.