Конь или Зебра?

Хоть Гарри больше и не развлекал себя странными предположениями о возможном хаосе, он не мог пожаловаться на скуку. Следующие несколько дней определенно выдались такими же тяжелыми, как и начало недели — полными утомительных размышлений и планирования добычи чаши. Слизеринец продолжал бодро игнорировать их встречи, как и всю предшествующую неделю. Теперь уж точно было совершенно очевидно, что избегал он только Поттера, ведь каждое утро Гермиона начинала с озвучивания идей блондина по поводу их вчерашних размышлений. Эти мысли Гарри уже не злили и не вызывали подозрительности. Они были очень понятны. И, наверное, гриффиндорец больше хотел бы злиться на Малфоя, чем испытывать эту отвратительную во всех смыслах тоску. Вновь поговорить с Роном или попросить толкования ситуации у Гермионы он пока не решался, утвердив для себя прочную и устойчивую версию происходящего. Поттер уже был полностью убежден в том, что это была месть со стороны Малфоя. Не злобный и коварный план, а именно отмщение за гриффиндорское посягательство на слизеринские губы для собственной выгоды. Это было вполне логично и хорошо укладывалось в ситуацию. Второй… инцидент был ответной волной презрения, а теперь же блондин и вовсе не хотел с ним контактировать, будучи полностью в нем разочарованным. Оставалось лишь надеяться, что ситуация окажется временной, и с прошествием какого-то неопределенного количества дней они смогут вернуть с Малфоем утраченную… дружбу. Потому что Гарри на самом деле дико скучал по нему. Где-то ближе к полуночи Золотое Трио решило наконец разойтись до завтрашнего не менее раннего утра, и Гарри уже было намеревался направиться на кухню за порцией кофе перед полуноничанием в библиотеке, как заметил мелькнувший силуэт Малфоя внизу лестницы. Судя по всему, блондин направился туда же. Секунду поразмыслив, Гарри решил не навязывать своего очевидно неприятного общества слизеринцу. Достойная причина лечь спать пораньше, как рекомендовала Гермиона. И хоть, это наверняка принесет за собой очередные мысли и моменты, о которых он будет завтра жалеть, ничего другого ему все равно не оставалось. Поттер быстро принял прохладный душ, стараясь не думать о том, что происходило тут последние несколько дней и не допускать никаких высоких блондинов в свои мысли. И не позволять им становиться на колени прямо в его ванной! Сразу же после чистки зубов, все еще не думая о том, что сам тоже мог бы вполне комфортно разместиться коленями на коврике возле кровати, если все тот же высокий блондин окажется сидящим на самом ее краю, залез под одеяло, не потрудившись надеть даже пижамных штанов. Хлопок постельного белья приятно ощущался на коже, и это было совершенно никак не связано с тем, что он предполагал, что скоро все равно стянет с себя мешающий элемент одежды. Так. Хватит. Он сможет не предаваться будоражащим фантазиям хотя бы один вечер. Сна не было ни в одном глазу, несмотря на поздний час. Комната Сириуса за долгие месяцы пребывания на площади Гриммо стала очень родной и уютной. Наверное, Гарри уже мог назвать это место своим домом. И даже если не весь особняк, то эту комнату точно. Здесь он чувствовал себя защищенным и любимым. Ведь все в ней напоминало о крестном, а множество фотографий его родителей только добавляли чуть-чуть грустного тепла его одинокому сердцу. Гриффиндорец, призвав со стола Расширенный курс Зельеварения и открыв его на странице о противоядиях, углубился в чтение. За все эти годы он хорошо выучил, что третий закон Голпалотта — лучшее снотворное. Гарри не знал, сколько прошло времени, но, когда его глаза наконец начали слипаться, а надоедливый высокий блондин впервые за долгое время проигнорировал его уже привычный распорядок вечернего самоудовлетворения, в дверь тихо постучали. Поттер вначале решил, что ему послышалось, но стук вскоре повторился. Кого это принесло на ночь глядя? - Войдите, - удивленно сказал гриффиндорец, снимая запирающее заклятье и натягивая одеяло до самой шеи. Дверь отворилась, и в комнату прошествовал, по-другому и не сказать, Малфой. Он быстро огляделся, ненадолго задерживая взгляд на Гарри, а потом прикрыл за собой дверь и, бросив на нее заглушающее и запирающее заклинания, облокотился на косяк. Гарри, успевший уже снять очки, еле мог рассмотреть лицо вошедшего и только по общему облику и манере двигаться догадался о личности ночного гостя. Что же, высокий блондин все-таки пришел. Неожиданный закон сохранения Малфоя. Если ты не дрочишь на него перед сном, то он сам приходит к тебе в комнату. Причем, судя по решительному виду, выяснять отношения. Стоит запомнить. - Поттер, - нарочито спокойно произнес слизеринец. - Малфой, - тут же откликнулся Гарри, судорожно шаря рукой по тумбочке в поисках очков и не забывая придерживать одеяло. Когда же он наконец их нашел и нацепил себе на нос, то слизеринец все же обрел достаточно четкий образ. Малфой, как всегда, излучал непроницаемую невозмутимость, но в этот раз с еле уловимыми нотками нервозности. Даже под пытками Поттер не смог бы сказать, что эту нервозность выдавало. Это было уже где-то на уровне глубинного знания повадок человека, которые намертво отпечатались в его мозгу. Малфой в его комнате — это было слишком. СЛИШКОМ. После всего,что между ними произошло, после всего, что он себе надумал, что представлял в этой самой комнате, после… ох. Уже знакомое напряжение начало нарастать с бешенной силой. Кончики пальцев защипало от бушующей магии. Гарри не мог нарадоваться на темноту, ведь иначе его покрасневшие щеки были бы слишком очевидны. - Ты… - решился заговорить Поттер, будто боялся, что его мысли в тишине могут оказаться слишком громкими. - Ты что-то хотел? - Ты не пришел на кухню, а потом не пришел и в гостиную, - совершенно спокойно, как будто все было логично, ответил ему Малфой. - Ммм… ну да, - медленно кивнул Гарри. - Я пошел спать. - Я думал, что, может быть, ты в библиотеке, но там тебя тоже не было. Поэтому я решил прийти сюда, - игнорируя его слова, продолжил слизеринец. Ищущий его по всему дому Малфой мог означать три вещи. Либо что-то случилось, либо он, наконец, решил выговорить Гарри за… инциденты, либо… либо что-то еще. На самом деле, все что угодно. Гарри нервно сжимал и разжимал руку на одеяле. Собственная обнаженность никогда еще не казалась ему настолько неуместной. Больше, чем абсурдность ситуации, нервировало только то, что он не видел лица собеседника. - Зачем ты искал меня? - Потому что ты не пришел, - все так же лаконично, как само собой разумеющееся, ответил блондин. Гарри был даже уверен, что тот наверняка закатил глаза от его не сообразительности. Этот жест легко можно было угадать по тону голоса и малозаметному покачиванию головы. - Хм… - протянул Поттер, как будто пытался что-то вспомнить, но все было тщетно. Он был, можно сказать, ошеломлен и сам не мог решить — то ли он тянет время, чтобы самому осознать ситуацию, то ли хочет докопаться до правды. - Я должен был прийти? - Конечно, - надменное, до боли знакомое, слизеринское фырканье было ему ответом. О Мордред. Он. Так. Скучал. - Почему? - почти воскликнул Гарри и тайно понадеялся на еще одно дорогое сердцу фырканье. Однако нельзя было отрицать, что происходящее было слишком странным. С ним явно играли в какую-то игру. Может быть, это такая изощренная форма мести? Будить его ночью на первый взгляд беспричинными визитами и делать вид, что он должен все понимать. А до этого еще желательно игнорировать глупого гриффиндорца всю неделю. Непостижимы глубины слизеринского коварства. И воистину абсурдные. Но действенно… Гарри был полностью выбит из колеи. Даже больше, чем перед разговором с Роном. - Сегодня понедельник, - голос Малфоя стал немного нервным и удивленным. - И что с того? Разговор напоминал игру в магловский пин-понг. В защитном жесте гриффиндорец притянул колени к груди и обхватил их руками поверх одеяла. Даже несмотря на внутреннюю панику и дезориентацию, образ слизеринца в его спальне все еще не давал покоя. Гарри даже предположил, что это сон. Тишина затягивалась. Малфой не спешил с ответом и как-то очень не по малфоевски заломил руки. Он нервничает? Не к добру. - Ну как же… - блондин на секунду осекся. - Понедельник. - Я понял, что понедельник, - Гарри уже начинал сердиться на самого себя за тотальную несообразительность. - Мы о чем-то договаривались? Я что-то забыл? Не томи, Малфой. Фигура гостя резко подалась вперед, приблизившись на пару шагов. Теперь гриффиндорец смог разглядеть красивое бледное лицо, напряженно всматривающееся в его собственное. Чертовски волнующий образ. Малфой, кажется, совсем перестал себя контролировать. Или же Гарри просто не видел его настолько несобранным. Глаза блестели нездоровым блеском. Между сведенных бровей залегла тревожная морщинка. - Ты действительно не понимаешь, о чем я говорю, Поттер? Или только делаешь вид? - Действительно не понимаю, - в подтверждение своих слов Гарри даже пару раз усиленно кивнул. - Понедельники, Поттер. Все… хм…, - слизеринец на секунду замялся и неосознанно сделал еще один небольшой шаг к кровати. - Все самое интересное происходит между нами по понедельникам. Сегодня понедельник. И ты не пришел. Все самое… что? Гарри оторопело смотрел в глаза Малфою. Все самое… ох… Тот, видимо, действительно нервничал, и причем очень сильно. - В прошлый… хм.. прошлый раз, - начал наобум догадываться Поттер. - Был понедельник? Тогда на кухне. - Да, - скорее кивнул, чем сказал блондин, буквально впившись глазами в лицо собеседника. Страшно представить, что он хотел там увидеть. - А предыдущий.. хм… в гостиной, тоже понедельник? - Да, - опять кивок. - И когда… по имени… тоже понедельник. И та ссора.. в понедельник. И первый ужин… - В понедельник, - подхватил Гарри, осознавая. - Было первое сентября. Погоди, а напились мы в первый раз? - В понедельник, - подтвердил Малфой каким-то очень удивленным тоном. - Обалдеть! - воскликнул гриффиндорец и почти вскочил с кровати, но вовремя опомнился и просто сел, оперевшись о спинку, и подтянув одеяло к груди. - Я даже не думал. Оно как-то… как-то само. Погоди, но игра в правду или правду была в воскресенье, я точно помню! - Вся та неделя была достаточно безумна, - отмахнулся Малфой. - Я считаю, что это был один сплошной понедельник. Гарри смотрел широко раскрытыми глазами на Малфоя, брови которого ползли вверх. Что все это значило, Гарри совершенно определенно не знал, но с удивлением понимал, что оно что-то точно значило. Причем не только для него. И вроде как, даже что-то не слишком плохое. Значит, они со слизеринцем стабильно выносили друг другу мозг по понедельникам. И… и он пришел за новой порцией? Что? Мыслей было слишком много, чтобы их думать прямо сейчас. - Допустим, - задумчиво протянул слизеринец, так и не получив новой реплики Поттера, и повторил. - Допустим… Но тогда появляется резонный вопрос. - Почему я такой невнимательный идиот? - Нет, это вполне ожидаемо. - Тогда что? Он просверлил Поттера тяжелым испытующим взглядом. - Если бы ты знал, что сегодня понедельник, то ты бы пришел? - весь вид блондина говорил о том, что этот вопрос был ему очень важен. Плечи максимально напряжены. Длинные пальцы с чертовыми ранеными костяшками сильно сжимают собственные предплечья. - Нет, - со страхом прошептал Гарри. Врать было нельзя. - Не пришел бы. Серые глаза в мгновение полыхнули чем-то непередаваемым. Но в ту же секунду между ними будто бы выросла стена. Черты лица Малфоя расправились и окаменели. Руки и вся осанка приобрели небрежно расслабленный вид. Гарри только и успел, что испугаться и поразиться своему тонкому чтению языка тела собеседника. Хотя тут не нужна была никакая тонкость. Превращение из настороженного, волнующегося и нервного блондина в расслабленного, отстраненного и безразличного Малфоя были бы наверняка очевидны и мандрагоре. Малфой безразлично кивнул и, развернувшись на каблуках, нарочито спокойно направился к двери и уже доставал палочку, когда обомлевший Поттер наконец опомнился. - Подожди, - он снова проклял тот факт, что не может встать с кровати. - Малфой, я… я не пришел бы не потому, что не хотел. Блондин замер у самой двери с занесенной рукой для заклинания. Но головы не повернул. Он молчал, словно давая Гарри последний шанс. - Я… - снова запнулся гриффиндорец, каким-то внутренним чутьем понимая, что должен немедленно исправить положение. Трелони его прокляла, не иначе. - Я не пришел бы потому, потому что думал, что ты этого не хочешь. От двери раздался какой-то то ли горький, то ли недовольный холодный смешок. - Я не хочу? - определить что-то по интонации Малфоя сейчас было невозможно. - Ну да… Ты, ты же избегал меня все это время. - Поттер, я не должен был позволить себе забыть, что ты идиот, - на этих словах Малфой развернулся и бросил на него насмешливый взгляд. Точнее, Гарри так подумал, потому что не мог видеть так далеко в темноте. Но наверняка, взгляд был именно такой. - Неделю назад я сам поцеловал тебя. Зачем бы я сделал это, если бы не хотел? Впервые они назвали вещи своими именами. И это слово, произнесенное вслух тонкими красивыми губами, отдалось в гриффиндорце толчком возбуждения. О, только не сейчас, когда он и так обнажен. Только не это. Нет! Но воспоминания о горячих руках на своем теле и таком жадном языке на своих губах уносило гриффиндорца куда-то за грянь. - Но зачем ты тогда избегал меня все те НЕ понедельники? - Я давал тебе время обдумать ситуацию. Мне показалось, что твой первый порыв был случайностью, и мне не хотелось на тебя давить, - сказал Малфой тоном человека, вынужденного объяснять очевидные вещи. - Мне самому понадобилось некоторое время… - Я воспринимал все иначе, - тихо признался Гарри, лихорадочно соображая, но не находя внутри себя ни одной связной мысли. Обдумать? А сейчас он пришел? Значило ли это, что… Сердце забилось сильнее. От мыслей о том, что же это могло значит для него в ближайшем будущем, вспотели руки. Образы, мучившие Поттера всю неделю, так некстати подогрели уже пытающийся разгореться пожар. В комнате словно было сразу несколько Малфоев. Да, один стоял, полностью одетый, и разговаривал с ним. Было легко понять, что он настоящий. Но остальные… полностью обнаженный слизеринец лежал в его кровати, прямо под его одеялом. Еще один выглядывал из ванной комнаты в одном чертовом полотенце. Был даже новый образ: полуобнаженный, в одних брюках, развалившись на кресле у камина и с жаждой смотрящий на разворачивающуюся картину. - Как? - Я… хм. Я решил, что ты презираешь меня. - Что? - прыснул Малфой, вновь полностью теряя свой надменный образ. - И часто люди показывают тебе свое презрение, нахально лапая и зажимая в угол с горячими поцелуями? Потому что если это так, то у меня есть для тебя одна любопытная новость, Поттер. Ему нечего было ответить. Во вторую очередь, от охватившего его облегчения. А в первую от того, что его член был болезненно твердым и он чувствовал капельку смазки, стекающую по животу. И это была почти единственная мысль, на которой он мог сейчас концентрироваться. На том, как же он, черт возьми, хочет Малфоя. Немедленно. А нет, была еще одна мысль… даже не мысль. А скорее, чувство. Ведь не смотря на то, как все, казалось бы, хорошо получалось, Гарри испытывал удушающий страх. Даже панику. Одно дело — что-то себе представлять, а совсем другое - делать. Знать, что это реально может произойти. Быть от Малфоя на расстоянии вытянутой руки. - Поттер, ты не мог бы встать? Я чувствую себя странно, разговаривая с человеком, развалившимся в кровати. О Мерлин, Малфой говорил с ним почти игриво. К этому Гарри был совсем не готов. Да и ко всему на свете он был сейчас совершенно не готов. Вот уж воистину, бойтесь своих желаний. - Нет, не мог бы, - прохрипел Гарри и постарался немного переложить одеяло, чтобы оно не терлось о самые чувствительные места. - И с чего бы это вдруг? - гипнотизируя гриффиндорца взглядом, блондин медленно подошел ближе. - Хочешь, чтобы я вытащил тебя из кровати? - Нет, - испуганно пискнул Поттер. - Просто… просто я голый. - О, - слизеринец замер на секунду, но потом хищно улыбнулся и, приблизившись скользящей походкой почти вплотную, без спроса сел на край кровати возле его ног. - Так еще интересней. Гарри сглотнул. Его разрывало на части от противоречивых желаний наброситься на Малфоя, который, оказывается, все это время тоже хотел этого, и уйти под одеяло с головой от своих собственных необузданных эмоций, главными из которых теперь внезапно оказались смущение и паника. - Раз ты у нас такой феноменально несообразительный и невнимательный, давай проясним ситуацию четко? - низким голосом почти пропел змей, нависнув над Гарри, и продолжил после его судорожного кивка. - Ты поцеловал меня, и я был шокирован, но я обдумал это, дал тебе время пережить все случившееся и сделал некоторые выводы. Потом я поцеловал тебя, давая понять, какие выводы я сделал, и в свою очередь дал тебе обдумать это. Хотя, ты, видимо, тут занимался две недели самобичеванием и отрицанием, но теперь мы выяснили, что это все ни к чему и нам обоим все понравилось и мы оба хотели бы продолжить наши эксперименты. Пока все верно? Говоря это, он подвигался все ближе и наклонялся все ниже, заставляя Гарри откинуться на подушки, и теперь их лица находились в нескольких дюймах друг от друга. Гарри попытался податься вперед, завершая неловкую беседу, и поймать такие манящие губы, но Малфой слегка отшатнулся, останавливая его. - Э, нет, Поттер. Сначала ты четко произнесешь это вслух, чтобы потом не было никаких упреков и взаимонепонимания. - шептал в темноту блондин, обдавая его горячим дыханием. Краешком мозга Гарри даже отметил, что от него не пахло алкоголем. Малфой был трезв. - Вы, гриффиндорцы, так прямолинейны и скоры на нелогичные выводы, что, видимо, иначе ничего не получится. Разум Гарри метался словно в температуре. Там было одновременно так много мыслей и так мало смысла. Он не мог сосредоточиться, не мог думать. Почти не мог дышать. Было ясно только то, что Поттер не мог заставить себя произнести этого вслух, но отчаянно желал, чтобы Малфой наконец заткнулся и приступил к… о проклятый Мордред, поцелую. - Твой маленький несчастный разум даже не попытался проанализировать ситуацию здраво и тут же занял самоуничижительные позицию, - растекался ядом змей, подначивая его. Ох, что Малфой вообще знал о его попытках анализа этой ситуации. Совершенно не к месту захотелось расхохотаться, но Гарри сдержался. Скорее всего, это было бы воспринято как шаг к безумию. - Малфой, - Гарри понял, что молчанием ничего не добиться. - Не мог бы ты заткнуться и… - И что, Поттер? - откровенная насмешка в голосе блондина вывела гриффиндорца из транса. Он вновь попытался резким движением притянуть к себе Малфоя, но тот ловко ушел от захвата и опять навис в дюйме от лица Гарри. А затем невыносимо медленно провел языком по своей верхней губе. С этого момента весь окружающим мир потерял всякое значение. Гриффиндорец с низким рыком дернулся, опрокинул Малфоя на спину и подмял его под себя. Он с такой яростью и неистовством обрушился на столь желанный рот, что в какой-то момент даже испугался силы своих чувств. Своих желаний. Гарри уже даже не замечал разделяющего их одеяла и того, что задняя часть его тела оказалась полностью обнаженной и доступной для решительных рук слизеринца, которые были везде. Он чувствовал их на спине, на плечах, на своих ягодицах, они с сильным нажимом проходили по плечам и шее, по рёбрам и груди, задевая соски и вырывая из груди Гарри до крайности неприличные вздохи. Он и не представлял, что его тело может быть таким чувствительным и отзывчивым. Никогда не проводя подобных экспериментов и не имея ровным счетом никакого опыта, Гарри предполагал, что все удовольствие для мужчины сосредоточено лишь в районе члена, но то, что он испытывал от простых прикосновений Малфоя, было невозможно, мучительно, болезненно прекрасным. Горячим. Обжигающим. Он весь горел, даже сгорал от каждого прикосновения. Не было времени думать о стеснении и собственной обнаженности. Ведь вот он — Малфой. Настоящий, невоображаемый высокий блондин. В его собственной кровати, в его руках. Так выгибается и стонет, так прижимает его к себе. Гарри куда-то торопился, словно Драко может передумать в любой момент. Словно, если он остановится, то ужас и паника вновь затопят его полностью. Поттеру хотелось и самому дотронуться до этой обжигающей бледной кожи. Укусить, урвать себе кусочек этого безумия. Оторвавшись от тонких терзающих его губ, он переключился на шею и ключицы. Он покрывал поцелуями острый, идеально гладкий подбородок. Проводил руками по мешающей одежде слизеринца. Окончательно осмелев, он схватил парня за тонкое мускулистое бедро и отвел его в сторону, удобнее устраиваясь между его ног. Даже сквозь малфоевские брюки и довольно толстое одеяло он чувствовал возбужденный член блондина. После нескольких попыток справиться с пуговицами на рубашке Гарри просто разорвал ее и припал губами к тяжело вздымающейся мужской груди с таким рвением, что Малфой стал издавать какие-то нечленораздельные хрипы прямо у него над ухом. Он кусал, сосал и зализывал каждый сантиметр слизеринского тела. Словно впитывал его в себя. - Мерлин тебя прокляни, Поттер, что же ты делаешь… - послышался задыхающийся голос откуда-то сверху, и сильные руки попытались схватить его за голову и оттащить от собственного живота, к которому Гарри планомерно приближался, спускаясь все ниже. - Если ты немедленно не остановишься, то… Не знаю, как для тебя, но для меня это слишком… - еще один глубокий и низкий стон прервал столь героически длинный монолог Драко. Очевидно, местечко над пупком, куда только что сквозь борьбу добрался Гарри, было очень чувствительным. - Сбавь обороты… Поттер… Я сейчас трахну тебя, если не прекратишь! Мысль о скором и неминуемом сексе была достаточно пугающей для того, чтобы Гарри ее услышал. Он медленно приподнялся на руках над Малфоем, приходя в себя и оглядывая напарника по безумию. Слизеринец выглядел уже даже не греховно горячо… тут должно было быть какое-то другое, более емкое словосочетание. Раскрасневшийся, с припухшими от поцелуев губами, с разметавшимися по простыне волосами, он лежал под ним, тяжело дыша. Из-под распахнутой рубашки виднелась голая грудь, покрытая красными пятнами будущих многочисленных засосов. Гарри очень хотел увидеть выражение его глаз, но они были плотно закрыты. Понимание того, что он сейчас делал и что только что чуть не произошло, обрушилось на Поттера, как рояль. Он только что чуть… Для Малфоя это было слишком. Он пришел сюда объясниться, выяснить, может… поцеловаться. А Гарри… О, Мерлин. Гриффиндорец не мог до конца сформулировать, что конкретно он собирался сделать. Все было как-то интуитивно, как в собственных фантазиях, но это был очевидный перебор. Он перешел черту и… Судорожно вздохнув, Поттер быстро скатился с парня и, завернувшись в одеяло, буквально отлетел на другую сторону кровати. К сожалению, осознание ситуации не избавило его от возбуждения, но позволило вернуть себе хоть какой-то самоконтроль. Паника вовсе лишила его возможности рассуждать, крутя на повторе растерянность, стыд и смущение. Неспособный смотреть на Малфоя без уверенности, что вновь не накинется на него, Гарри начал искать глазами по кровати утерянные собственные очки без особой надежды на успех. - Так, стоп! Я уже вижу это в твоих глазищах, Поттер! Ну как можно… - тяжело вздохнул слизеринец и неожиданно нежно положил руку Гарри на шею, заставляя посмотреть себе в лицо. Когда Малфой успел подползти к нему, оставалось загадкой. Нет, право, бесшумно передвигаться по полу — это еще ничего, но вот по старому скрипучему матрасу — это точно уже волшебство, не иначе. В глазах слизеринца было пламя, желание, странное веселье и… доброта. Она оглушала. Гарри никогда не видел в них доброты. Все что угодно, но только не она. Это осознание так покорило гриффиндорца, что он и сам не заметил, как высвободил руку из-под одеяла и завороженно провел большим пальцем по скуле блондина. Тот, в свою очередь, слегка наклонил голову навстречу прикосновению. Момент был оглушающий. - Мне все понравилось, - серьезно, но с легкой улыбкой произнес Малфой, садясь перед Гарри на колени. - Не произошло ничего… - он осекся, и огонь вновь полыхнул в ртутных глазах, а рука на шее стала какой-то более требовательной и сильной. - Я совершенно не против продолжить, но мне кажется, что из-за нашего положения и совместного проживания, нам стоит быть более… постепенными. Что думаешь? Что Гарри думал? Он думал, что от Малфоя пахнет просто сногсшибательно. Что его рука на шее посылает импульсы возбуждения прямо в пах. Что этот низкий и немного хриплый голос пронизывает все его существо, затмевая любые связные мысли. Что собственная рука, теперь просто лежавшая на щеке слизеринца, и ощущающая тепло и нежность его кожи, не дрожит только чудом. Что влажные покрасневшие губы сейчас так близко… О нет, он становится маньяком. Умалишенным. Что еще Гарри думает об этом? Что он, черт возьми, восхищается этим невозможным высоким блондином. Его смелостью, его искренностью сейчас, его терпением. Его заботой. Его страстью. Его умом. Его выдержкой. Его самообладанием. Его самоконтролем и рассудительностью. Всем тем, чего у самого Гарри нет. - Поттер, - устал ждать блондин, и в его голосе вновь возникли те самые надменные нотки. - Ну ты хоть кивни, что ли! - Ты… - с нечеловеческим усилием заговорил Гарри. Он, быть может, и прикрыл бы глаза для решительности, но не мог позволить себе лишние секунды не смотреть на то, как его рука лежит на щеке слизеринца. - Ты хочешь продолжения? - Безусловно, - о, это Малфоевское фырканье. Оно не должно так действовать на тело Гарри. Часто ли нормальные люди возбуждаются от фырканья? - Со мной? - нет, этот вопрос Гарри не мог объяснить даже себе. - Нет, с Хагридом, - Малфой ответил очень серьезно и даже не закатил глаза. Это немного привело Гарри в чувство, и он совершенно ужасно и не по-мужски хихикнул. - Но не сейчас? - Ну, некоторые части моего тела считают меня полным придурком из-за этого решения, но да, - Малфой улыбнулся только уголками губ, а глаза его снова полыхнули. Гарри ожидал от него новой шутки и подколки, но тон слизеринца вдруг стал немного взволнованным. Самую чуточку. Ровно настолько, чтобы Гарри мог это заподозрить. - Я не думаю, что это… Я не хочу, чтобы ЭТО стало разовой акцией. Более того, нам еще черт знает сколько жить вместе в этом доме кошмаров. Я бы не хотел.. - Малфой глубоко вздохнул, словно полностью разочаровался в себе как в ораторе. - Мне бы не хотелось неловкости и отрешенности. Я бы хотел вернуть наше общение в прежнее русло. - В прежнее русло? - тупо повторил Гарри. Эта фраза была болезненной, но собственная рука все еще была на щеке слизеринца. и он чувствовал руку парня на своей шее. Это давало какой-то шанс. Сколько они уже просидели так, не двигаясь? - С некоторыми привилегиями, - поиграл бровями блондин и инстинктивно облизал губы. Кажется, его терпение заканчивалось. - Мерлин, Поттер! Я в жизни столько не объяснял и не распинался. Что, в наших с тобой странных отношениях именно мне придется вносить конструктив? - Отношениях? - наверное, если бы у Гарри в голове был какой-то разум, то он бы им уже воспользовался. Малфой страдальчески застонал, закатил глаза и, подавшись вперед, уткнулся лбом в лоб Гарри. Все еще не убирая руки с его шеи. Это было так… у Поттера не было слов. - Пожалуйста, скажи мне, что ты так плохо соображаешь только из-за того, что вся кровь твоего организма находится сейчас пониже живота, обделяя мозг необходимым кислородом, - вздохнул слизеринец. - Что мне сделать, чтобы вызвать на эту беседу кого-то более вменяемого? Оставить тебя одного подрочить? Предположение, что Малфой сейчас действительно куда-то уйдет, вызвало приступ страха. Гарри судорожно вцепился свободной рукой в разорванную рубашку блондина. Он действительно ничего не соображал. Причин было множество, и возбуждение играло в этом не последнюю роль. - Дай мне минутку, - сумел выдавить из себя Поттер, прикрывая глаза, но не позволяя парню отстраниться. Минутки определенно было мало, но она позволила хоть немного отдышаться. Малфой здесь, он не хочет никуда уходить. Он хочет продолжения, но не сейчас. Он хочет чтобы они продолжили почти дружески общаться, а иногда… иногда целоваться и, видимо, не только целоваться. Но двигаться шаг за шагом, чтобы не разрушить то, что у них уже получилось построить за эту осень. Малфой был готов спокойно об этом говорить. И даже не подкалывать его, а спокойно ждать, пока Гарри пытался прийти в себя. Да, все это совершенно полностью устраивало Гарри. Покажите, где голосовать. - Я хочу продолжения, - наконец подал голос Поттер. - Но ты прав, не сегодня. И более… - Постепенно, - подхватил его Малфой и немного отстранился, чтобы посмотреть собеседнику в глаза, выискивая в них, должно быть, потерянный разум. - Да, - тихо выдохнул Гарри, шаря глазами по лицу блондина, словно пытаясь запомнить его вот такого, близкого, открытого, совсем другого. Глаза Малфоя улыбались, а губы были слегка приоткрыты. Он, наконец, убрал руку с шеи гриффиндорца и почти нежно провел большим пальцем по его нижней губе. Совсем как в фантазиях… Гарри задохнулся от нового импульса возбуждения. - Поттер, я сейчас еще раз тебя поцелую, - серьезно предупредил слизеринец. - Быстро. А потом уйду. - он поднял брови, словно ожидал подтверждения или согласия. - Но мы больше не будем ждать понедельника для следующего раза, хорошо? Гарри не мог говорить. После обещания поцелуя он был готов согласиться на что угодно, но взял себя в руки и, не отрывая взгляда от Малфоевских приоткрытых манящих губ, кивнул. Поцелуй вышел действительно быстрым и очень… Гарри не знал слова, которым можно было бы его описать. Они едва коснулись друг друга губами, не проникая языками во рты друг друга, но при этом в нем было столько всего. Малфой чуть привстал и, запрокинув голову Гарри назад, навис над ним, прижимая ближе к себе. Его рука зарылась в волосах гриффиндорца. Поттер был бы готов провести так вечность, но слизеринец быстро отстранился, напоследок проведя языком по его нижней губе, элегантно соскочил с кровати и быстрым шагом пересек комнату. Он действовал так быстро, словно за ним кто-то гнался. И Гарри предполагал, кто… Он отлично почувствовал возбуждение блондина, прижимавшегося к его животу всего секунду назад. Кажется, себе слизеринец, тоже уже не доверял. - Доброй ночи, - успел бросить в спину Малфоя Гарри, пока тот снимал с двери заклинания. - Доброй дрочки, - лаконично откликнулся тот и исчез в темноте коридора.