Конь или Зебра?

Поскольку происходящее вокруг Гарри явно перешло все допустимые и недопустимые границы безумия, он посвятил следующие несколько дней обдумыванию разнообразных сценариев, которые ещё могли бы произойти в его жизни.. И окончательно свести гриффиндорца с ума. Потому что подозрения в сторону друзей и Кикимера, смерть и ссора с Люпином, будущий поход в Хогвартс и, Мерлиновы кальсоны, поц… неоднозначные инциденты с Малфоем — это уже всё перебор. Поэтому Поттер решил, дабы не сойти с ума окончательно и не начать по вечерам накладывать на себя Круциатус во имя отдыха, взять отпуск от моральных терзаний. Он с усердием планировал с друзьями добычу чаши Хаффлпафф, штудировал сохранившуюся в обширной библиотеке Блэков информацию о Ровене Рейвенкло, держался подальше от алкоголя и хорошо ел. Тетя Петунья не раз говорила полуночнику Дадли, что секрет всех успешных и нормальных людей в правильном питании и хорошем сне. Не грех в кои-то веки воспользоваться хотя бы одним из ее советов. Однако со сном были проблемы. Серьезные проблемы. Но об этом днем он тоже не думал. В периоды, когда его мозг не был занят книгами и обсуждениями, Гарри с азартом придумывал любопытные планы по ухудшению его положения. И если начинал он с чего-то безобидного вроде землетрясения, разрушения дома Блэков и нападения великанов на Лондон, то к середине среды все стало гораздо интереснее. Вот например, если бы Джинни заявилась к ним и сообщила, что беременна от Гарри, мир вздрогнул бы. Даже несмотря на то, что он сам был все еще девственником и не то чтобы сильно продвинулся в чем-то с Джинни в прошлом году. Но какой был бы скандал! Рон, как и все Уизли, стоял бы на ушах, Гарри пришлось срочно жениться, где-то прятать юную миссис Поттер, как-то называть ребенка… кошмар. Но! А вот если бы Джинни оказалась беременна от почившего Люциуса Малфоя, то ситуация была бы еще кромешнее. Неадекватных в этом доме стало бы сразу же четверо! Подозревающий и шокированный Малфой, неистовствующий Рон, Джинни, которая умоляла бы никому не рассказывать о ее приключениях, и всепонимающая Гермиона, прочитавшая бы им лекцию о том, что “их всех можно понять”. А потом Грейнджер и вовсе предложила бы выдать ребенка Джинни за сына Малфоя-младшего, дабы это было бы лучше воспринято обществом. Ух… Или же к ним на Гриммо пожаловал бы Невилл в попытке скрыться от своей бабушки и Северуса Снейпа, атакующих его ненужным вниманием и нравоучениями. Бедный Лонгботтом устроил бы ботанический сад по всему дому, и передвигаться по коридорам можно было бы только в специальных защитных костюмах, потом что ядовитая тентакула была не в том лунном цикле, а Мимбулус Мимблетония планомерно уничтожала библиотеку своими любопытными особенностями. Дом превратился бы в непроходимые джунгли, а Гермиона — в ненавистника растений. Еще лучше, если бы спустя какое-то время оказалось, что это вовсе не Лонгботтом, а Волдеморт, принявший его облик и таким образом решивший подобраться к Гарри поближе. Или еще лучше, пожелавший сменить направление своей деятельности. О! Или же оказалось бы, что на самом деле Волдемортов несколько. Возрожденных из разных крестражей и с разной степенью адекватности. Гарри пришлось бы пообщаться с каждым, решить, кого он поддерживает, а с кем будет бороться, но они бы тоже договорились за его спиной и периодически менялись как Фред с Джорджем, путая всю магическую Британию. Но любимой идеей Гарри было внезапное появление злого близнеца Гермионы, которая оказалась бы на другой стороне этой войны. Очень быстро ситуация бы кардинально изменилась, и противостояние превратилось бы в настоящую бойню умов двух Грейнджер, а сам Гарри и Волдеморт были бы забыты. Наверняка, уже спустя несколько лет было бы принято решение объединить силы всей магической Британии против общего врага близнецов-Грейнджер, но вскоре и они бы потерпели поражение. В итоге непременно к власти пришла бы Грейнджер, но никто до конца не был бы уверен, которая из них, ведь за время борьбы у обеих сильно повредился рассудок, а место нахождения или смерти второй так никто никогда и не узнал… Пытаясь сдержать истерический хохот при очередной раскрученной в голове теории, Гарри подозревал, что не спасал себя таким образом от безумия, а просто нашел к нему менее мучительный и более приятный путь. Чем любопытнее оказывались идеи, тем больше ему хотелось поделиться ими с друзьями, но он хорошо понимал, чем это кончится — большим количеством зелий для его рассудка. Но несмотря на все это, они действительно неплохо продвинулись в своем изучении потомков и наследия Основателей. Наверняка Гарри был так результативен и контактен из-за того, что Малфой на их “собраниях” так и не появлялся. Это и радовало, и огорчало его одновременно. Возможность проанализировать ситуацию и получить передышку была на вес всего его золота в Гринготтсе, но это игнорирование начало действительно чуть ли не обижать Поттера. Слизеринец изредка мелькал в доме, не приходил на общие приемы пищи и вообще всячески избегал любого контакта. Все происходящее стало очень походить на первые недели, проведенные на Гриммо этим летом. С одним лишь исключением, теперь Малфой с ним даже не здоровался… Но гриффиндорец был уверен, что с его друзьями блондин все-таки общался. Как минимум потому, что они не задавали ему вопросов по поводу этого странного поведения Малфоя. А как максимум потому, что гриффиндорец несколько раз слышал бойкие обсуждения в гостиной, которые тотчас заканчивались, стоило ему туда зайти. Эти размышления были как раз тем, чем Гарри занимался по ночам, оставаясь один на один с собой. Странная нелогичность поведения Малфоя стала фактически единственным, о чем он думал, когда закрывал дверь комнаты Сириуса вечером. Отбросив на время запланированного морального отпуска мысли о страшном заговоре, Гарри пытался рассуждать другими материями. Все казалось очень запутанно. Малфой откровенно его игнорировал, если не сказать, избегал, но при этом не показывал своего пренебрежения или враждебности. Что могло значить это поведение в слизеринском кодексе, Гарри не знал и не думал, что мог бы догадаться. Вот если бы себя так вел Рон, то все было бы очевидно: ему было бы попросту неловко, он бы не знал, как себя вести или же скрывал бы от друга какую-то тайну и боялся бы ее рассказать. С Гермионой было сложнее, но, скорее всего, она бы просто была увлечена какой-то идеей и делала это неосознанно. Неловкости слизеринец явно не испытывал и был, очевидно, ничем не увлечен, а значит, дело было в другом. Если обратиться к фактам, то ситуация лучше не становилась: сложившаяся фактически дружба с Малфоем была разрушена смертью Люпина и последовавшим за ним… инцидентом и всплеском магии. Пока же гриффиндорец был в ауте, блондин переживал, дежурил и рвался “за Поттером”. Но когда Гарри пришел в себя, объявился только через несколько дней, устроил черт знает что на кухне и вновь полностью пропал с поля зрения. Происходящее было настолько нелогичным для Гарри, что он даже не знал, что и думать. Если Малфой… спровоцировал второй инцидент по собственному желанию, а это было неоспоримо, только если это не был Рон под оборотным зельем… Гарри передернуло… то было непонятно, почему теперь он его избегал? Может быть, он пожалел об этом? А тот… тот… тот стон был на самом деле стоном разочарования? “Ага, - хмуро буркнул Поттер в своих мыслях, - а в брюках у него был корень мандрагоры.” Но что же это тогда могло значить? Если… инцидент был не плодом его желаний, тогда , возможно, он имел какой-то тайный умысел? Может быть, Малфой таким образом ему мстил? Ведь на самом деле первый… инцидент был паршивым. Он… сделал ЭТО не потому что хотел… сделать, а для того, чтобы выйти из шокового состояния. Вышибал клин клином. Довольно мелочно, если подумать о чувствах второго человека. Гарри и представить себе не мог, как бы сам отреагировал на подобное действие от какого-нибудь не слишком близкого друга. Возможно, Малфой чувствовал себя использованным? Возможно, для него… подобные инциденты могли многое значить, и Гарри повел себя очень некорректно? Тогда спровоцированный им инцидент на кухне был местью? Своеобразным “ну что, нравится, когда так же поступают с тобой, Поттер?”. Фраза, прозвучавшая в голове голосом слизеринца, показала, как же на самом деле Гарри чертовски по нему… скучает. По тонким слизеринским шутками, по уничижению собственных умственных способностей, с которым он теперь был полностью согласен, по мимолетным прикосновениям, по сверкающему в стальных глазах огоньку, по раненым костяшкам пальцев. Так некстати вспомнилась эта самая рука на его плече на кухне несколько дней назад. Как тонкие пальцы с неожиданной силой прошлись по голой коже спины Гарри. Поттер со стоном, в котором причудливом образом смешалось возбуждение и разочарование в себе, откинул одеяло и быстрым движением снял пижамные штаны. Право, их уже пора перестать надевать перед укладыванием в кровать. Каждый день повторялся один и тот же аттракцион неясных образов высокого блондина: вечером в кровати, а утром — в душе. Познания Гарри в том, что стоило делать с обнаженными и желанными людьми, были крайне скудны. И если он понимал основную теорию в направлении девушек, то вот с Малфоем… все картинки перед глазами были смутными и какими-то слишком интуитивными. Решив и в этот раз не сопротивляться желанию, Гарри крепко обхватил уже твердый член рукой и с силой провел по нему, срывая со своих губ первый, словно долгожданный стон. Перед глазами сразу же появился высокий блондин в одном полотенце, которое так и норовило свалиться с его бедер, пока он, смотря на гриффиндорца с дьявольской хитринкой в глазах, медленно водил руками по собственному телу. Поттер обвел большим пальцем чувствительную головку, из которой уже начало сочиться предсемя, и представил, как проследил бы языком движение слизеринских рук по бледной коже. Он знал, каково это — ощущать бедрами возбуждение Малфоя, и воображение услужливо подкинуло ему эту картинку, но только вот блондин был все еще в одном полотенце. Он яростно вжимал Гарри в матрас, подаваясь вперед тазом, и издавал стоны. Так похожие на тот, что Поттеру удалось сорвать с его губ на кухне. В пылу возбуждения все казалось таким простым и возможным. Словно ничего не стоит ему прямо сейчас выскользнуть из кровати и отправиться прямиком к Малфою. Делать этого он, конечно же, не будет, но, честное слово, он бы мог, если бы был уверен в том, что его там ждет. Поттер чувствовал в себе необычайную смелость и всесилие. Он был готов на многое, только бы… или… Или чисто теоретически он представил гомосексуальный секс… С этими мыслями, продолжая быстро и жестко водить рукой по истекающему смазкой члену, Гарри повернулся на бок и завел вторую руку за спину. Ведь это должно приносить удовольствие, раз люди занимаются подобным. Так ведь? Поттер, еле прикасаясь, обвел пальцем колечко ануса и попытался легонько надавить на него. О нет. Не его случай. Странные ощущения не показались ему приятными и даже, может быть, остудили бы его пыл, не будь Поттер уже почти на грани оргазма. Быстро упав обратно на спину и вернув все свое внимание члену, он переместил потерпевшую неудачу на анальном фронте руку на яйца, аккуратно сжал их и стал слегка потягивать, приближая себя к финалу. Уже почти ничего не соображая, он представил, как резко срывает со слизеринца столь ненавистное сейчас полотенце. И этого было достаточно, чтобы внутри все болезненно сжалось и будто взорвалось, разбегаясь по венам такой сладкой и долгожданной болью. Его тело выгнулось на кровати, все мышцы словно свело судорогой, член не переставал пульсировать и изливаться в сжимающий его кулак. Некоторое время Поттер задумчиво смотрел на свою испачканную в сперме ладонь и вдруг совершенно непонятно с чего представил, как Малфой медленно слизывает с нее белесую жидкость, обхватывая губами каждый его палец по очереди. О Проклятый Мордред! Его член вновь заинтересованно дернулся, а лицо наверняка вспыхнуло ярче Люмос Солем. Это уже явный перебор. Но надо отдать должное всему происходящему. Судя по всему, регулярные самоудовлетворения с мыслями о высоком блондине были странной формой лекарства от глобальной паранойи. *** К сожалению, опыт показывал, что единственный способ решить проблему без самовредительства и идиотских по общественному мнению поступков - это разговор с кем-нибудь. Гарри уже почти боялся, что вскоре эта пугающая команда из Рона, Гермионы и Малфоя, которую он в уме окрестил “обществом насильственной медицины” из-за их собственных методов, начнет голосовать по его поводу и разведет пугающую до пикси демократию. Ведь какая может быть демократия, если один из вас манипулятивный слизеринец? Вот именно. С этими мыслями Поттер и обнаружил своего рыжего друга в кресле возле камина в гостиной. В одиночестве. Само провидение, не иначе. Как так вышло и где остальной набор нового парламента Гриммо 12, было загадкой, которую гриффиндорец решил отдать на откуп потомкам. Начинать разговор было страшно, а как его вести, и вовсе не понятно. Рон четко дал ему понять, что не намерен обсуждать коварные планы слизеринца. А именно об этом, если достаточно хорошо себя обманывать, и хотел поговорить Поттер. Оставалось зайти с другой стороны и воспользоваться шоковым состоянием Уизли. А шокировать его у Гарри было чем… - Рон, мне нужен твой совет, - решился Гарри, усаживаясь по-турецки на мягкий ковер прямо перед камином. Ему была необходима вся возможная твердая земля под ногами, которую он только мог получить в данной ситуации. - Ммм? - послышалось из кресла. Кажется, Уизли почти спал. - Допустим, есть некоторая ситуация. И вот если посмотреть на нее быстрым взглядом, то трактовка очевидна, - Поттер очень старался максимально завуалировать происходящее. Очевидность ситуации была условна, но надо же было с чего-то начинать… - Друг, ты точно хочешь со МНОЙ вести эти философские беседы? - все так же сонно проворчал рыжий. Может быть, Рон не хотел говорить и просто пытался побыть один? - Точно с тобой, - для убедительности Гарри даже кивнул. Он определенно не хотел слышать мнение Гермионы на эту тему. Потому что он знал наперед, каким будет ее ответ. Нужна была альтернатива. - Ладно, я польщен. Продолжай. - Так вот, мне необходимо понять, есть ли возможность, что быстрый взгляд на ситуацию может не отражать всей картины, - подумав пару секунд, он добавил. - А точнее, полностью менять саму суть ситуации. Он сам запутался в собственных словах. Вот у Малфоя наверняка вышло бы провести этот важный диалог как будто бы ни о чем. И никто бы никогда не понял, на что согласился, что пообещал и какие тайны выдал. Зависть сейчас была неуместна, поэтому Гарри попытался отмахнуться от нее и сделать вид, что это была именно она. А не восхищение… - Мне жаль, Гарри, но если ты действительно хочешь вести этот диалог со МНОЙ, то нужна конкретика, - с этими словами Рон наконец высунулся из кресла и в упор уставился на собеседника. - Давай по существу. Что случилось? - Я… хм.. я не могу, - развел руками Поттер и уставился в камин. Все шло совсем не так. - Это касается Того-Кого-Нельзя-Называть? - Нет. - Ордена? - Да нет же, - отмахнулся Гарри. - Хм, - насупился Рон. - Это о каких-то еще планах Дамблдора на тебя или на… - Это вообще не касается войны, - прервал его Гарри. Уизли еле уловимо облегченно выдохнул и протянул ноги к камину. Он продолжал сверлить Поттера взглядом, уже даже не подбадривая, а скорее, требуя продолжения. Кажется, Гарри настолько заинтересовал и взволновал друга, что теперь даже не удастся позорно сбежать и сделать вид, что ничего не было. - Это… это касается лично меня, - нехотя признал Гарри. - Что-то не так во мне или Гермионе? - сразу затараторил Рон, словно давно подозревал какую-то проблему. - Друг, если тебе что-то не нравится или некомфортно, то ты просто скажи. Мы придумаем, как… - Нет-нет-нет, - Поттер вновь не дал Рону договорить, опасаясь, куда их может завести подобная тема. - Это не имеет к вам никакого отношения. И сам не поверил своим словам. Конечно же это имеет к ним отношение. Ведь наверняка именно их пример и привел его к этой неоднозначной ситуации. Или нет? Может быть, они действительно не при чем? - Тогда, - задумчиво протянул рыжий. - Это касается Малфоя? Гарри издал какой-то неконтролируемый булькающий звук. Настолько откровенно говорить не хотелось, но было необходимо вынуть эти бегающие по кругу мысли из головы. - Ясно, - напряженно сказал Рон. - Гарри, если ты опять хочешь поговорить о том, предатель ли Малфой и не “странно ли он себя ведет”, - он показал кавычки пальцами. - То уволь. Я уже устал от… - Да нет же. Понимаешь… хм, - Поттер запустил пальцы в волосы и зажмурился от неловкости. - Произошел некоторый… хм… инцидент. Даже два инцидента. И я все пытаюсь понять, что же они могут значить и что мне с ними делать. - Каких? - Рон снова стал почти привычно беззаботен, что одновременно пугало и радовало. - Поругались опять? - Нет, - Поттер слегка охрип. - Мы можем не уточнять? - Я даже представить себе не могу, о чем ты сейчас говоришь, - в задумчивости Уизли стал крутить часы на запястье. - Друг, давай уже начистоту. - Нуууу… - Гарри еще раз быстренько рассмотрел вариант рассказать рыжему о произошедшем. - Давай нет. - Ну чего так смущаться. Ну не целовались же вы в самом деле, - отмахнулся Рон. В комнате повисла тишина. Гарри так и не смог решить, зажмуриться ему или наоборот, уставиться в камин выпученными глазами. Он отлично понимал, что не сможет соврать достаточно правдоподобно, но правда… эта правда была даже не личной. И словосочетание “совершенно секретно” к ней тоже не подходило. Это было вопиюще пугающе. Да, наверное так. - Охренеть, - охрипше присвистнул Уизли. - Так… мхм… охренеть. Мерлин. Я.. хм… дай мне минутку. Гарри боялся открыть глаза, которые он очевидно все-таки закрыл, хоть и не понял, как это произошло, и уже в тысячный раз пожалел о том, что вообще начал этот разговор. - Так, - еще раз попробовал заговорить Уизли, почти полностью свешиваясь через ручку кресла. - Вы целовались?! - Ты не мог бы перестать это повторять? - огрызнулся Гарри, все же бросая на друга короткие опасливые взгляды. - Нет, не мог бы! - воскликнул рыжий, но, кажется, в его голосе не было ничего, кроме удивления и восторга от новой пикантной сплетни. - Когда? Как? Почему? - Рон! - попытался остановить его Поттер, чуть отползая назад, и пытаясь вернуть себе хотя бы личное пространство, если с гордостью все уже было настолько потеряно. - Ладно-ладно, - хмыкнул рыжий, игриво поигрывая бровями. - Итак, у вас произошло несколько инцидентов… Как точно Уизли подобрал это слово… - Два. - Хорошо, два инцидента. Охренеть, - затряс головой Рон, продолжая неистово улыбаться. Он бы наверняка подпрыгивал в кресле, если бы не был таким очевидно уставшим. - И что же ты пытаешься у меня узнать? - Нууу… - замялся Гарри. А собственно, что? Он уже совсем забыл из-за всех этих переживаний истинные мотивы этого унижения. - Как это можно объяснить? - Как объяснить поцелуи?! - рассмеялся Рон, но, поймав предостерегающий взгляд Гарри, поднял руки в сдающемся жесте. - Инциденты. - Вроде того. Я просто не понимаю. - Подожди, друг, правильно ли я понял? - Рон наконец вернул свое тело в кресло и как-то по особенному, словно глупая сова, считающая себя старой и мудрой, поглядывал на друга. - Ты спрашиваешь меня, не гей ли ты часом? - Рон! - снова недовольно воскликнул Гарри. Эта любовь Уизли к прямолинейности выводила его из шаткого мнимого равновесия. Но эта мысль… Мерлин. А ведь получается, что он и правда… Мордред, он не успел еще перемыть косточки этой проблеме, даже не ставя ее перед собой. Как он умудрился любоваться парнем, дрочить на парня, целовать парня, подозревать этого самого парня во всех грехах мироздания, переживать о неестественности ситуации, но НИ РАЗУ не произнести этого тяжелого и словно обличающего слова в своей голове в свою собственную сторону?! Намечалась тяжелая ночь. - Что “Рон”? - рыжий уже откровенно посмеивался и делал смешные круглые глаза. - Или для этого слова у тебя тоже есть сложные обозначения? Поттер предпочел промолчать. Он бы, может, даже и ушел, наплевав на повисшие в воздухе шокирующие подробности, но понимал, что вновь остаться со всем этим один на один он не готов. Скоро такими темпами от него самого уже ничего не останется. - Ладно, я понял, - Уизли явно постарался взять себя в руки. - Ну… как это произошло? Кто был инициатором? - Один раз я и один раз он, - отстраненно проговорил Гарри, стараясь больше не углубляться в собственные мысли, и снова уставился в камин. Смотреть на друга было до крайности неловко. Быть собой было до безумия неудобно. - Ага, - все еще в некотором шоке отозвался Рон. - И… ээээ… тебе понравилось? Гарри даже задохнулся от возмущения. Понравилось ли ему… понравилось? Слово казалось неправильным, ведь слишком многое стояло за обоими инцидентами. Смерть. Тоска. Страх. Магия. Возбуждение. Одержимость… - Ох. Сложно сказать, - не зная, куда себя деть, Поттер подложил в камин несколько поленьев. - Мне кажется, это какое-то наваждение. Так быть не должно. - Значит, понравилось, - присвистнул Уизли, полностью проигнорировав внушительную порцию ядовитых взглядов друга. - Так. Ты ведь знаешь, что Малфой… эээ… ну то слово-которое-нельзя-называть? - Угу, - буркнул Гарри и решил, что на данный момент отрицание — его лучший помощник. - Но я-то нет! Мне всегда нравились девушки. И до сих пор нравятся. Вот, например, с Джинни.. - Избавь меня, - теперь уже Рон его остановил. - Давай мы лучше в пример возьмем Чанг. - Ладно, - нехотя согласился Гарри. - Хотя она не так сильно мне нравилась, как я сейчас понимаю. Но да, с Чжоу мне тоже нравилось целоваться. Один чертов неловкий раз, о котором сейчас и вспоминать было тошно. Но ведь это было не из-за того, что она девушка? Верно? Скорее уж из-за Седрика и всего произошедшего в дальнейшем. Титанических усилий Гарри стоило не вздрогнуть от неприятных воспоминаний. - Это было так же? - с любопытством спросил Уизли, заставляя Гарри задуматься. - Ммм.. нет, это совсем другое, - медленно ответил он. - Что-то нравится больше? - Нет, просто другое, - уверенно сказал Гарри, на самом деле вспоминая довольно горячие и приятные поцелуи с Джинни в гриффиндорской гостиной. - Ну… тогда стоит рассмотреть не только теорию о том что ты…. эээ… то слово-которое-нельзя-называть, - Рон опять хмыкнул на свою аллегорию. - Но и, скажем так, можешь забрасывать квофлы во все кольца. - Фу, - отмахнулся Гарри, а Уизли же рассмеялся. - Мне все еще кажется, что должно быть другое объяснение. - Ну ты когда-нибудь до этого смотрел на другого парня как на девушку? - Рон как-то очень умело и аккуратно вел себя в этом разговоре, и Гарри постепенно расслаблялся. Все это начинало напоминать их обычные рассуждения о девушках и отношениях в гриффиндорской спальне на третьем-четвертом курсах. - Как это понимать? - задумался Поттер. - Ну смотри, я, когда смотрю на девушку, на любую девушку, то всегда рефлекторно отмечаю ее внешность и степень привлекательности, - вновь откинувшись в кресле, ударился в размышления Рон. - Бывало ли у тебя такое с парнями? Ну… Красота ног, улыбка, изгиб шеи… - Шеи? - подавился смешком Гарри. - А что? Я не извращенец. Из нас двоих ты мужиков по углам зажимаешь! - притворно возмутился Рон. Друзья расхохотались. Гарри действительно был сейчас очень признателен другу. Он смог показать ему ситуацию не такой сложной и даже совсем не страшной. Это было в новинку. Гарри, конечно, не собирался использовать этот навык в своих вечерних метаниях на кровати, но отдохнуть от них прямо сейчас было очень приятно. - Ну, было пару раз, - успокоившись, попытался сосредоточиться Поттер. - Но только с Малфоем. И только этой осенью. До инцидентов… ну и после. И вот я думаю, что может есть какие-то другое объяснение? - Ну тогда, друг, ты извини, но я назову вещи своими именами, - Рон решительно выпрямился и уставился на Гарри, словно выносил ему приговор. - Тебе нравятся девушки, но также тебе нравится Малфой. Я не буду говорить за всех мужчин этого мира, но если то, что ты говоришь, было именно так, то тебе действительно нравится Малфой. И нет, альтернатив нет. - Но почему? - простонал Гарри. Это был даже не вопрос. - Да чего ты расстраиваешься? В этом нет ничего страшного же, - похлопал друга по плечу Уизли. - Даже круто, что тебе понравился кто-то, кто тоже не против тебя целовать и живет с тобой в одном доме? Гарри несколько раз глубоко вздохнул. Как же Рон не понимал… - А ты не думаешь, - попытался все же встать обратно на свои рельсы Поттер. - Что это может быть связано с тем, что я смотрю на вас, и мне тоже… хм. Ну гормоны и все такое? - Наверняка это связано, - отмахнулся Уизли, словно это ничего не значило. - Но я уверен, что если бы тебе на самом деле это бы не нравилось, то… хм… ну ты понял. При этих словах он показал откровенно неприличный жест рядом со своей ширинкой. - Рон! - снова воскликнул Гарри, и они оба рассмеялись. Вот так просто. Несколько минут они оба просидели в тишине, смотря в камин и, видимо, думая о своем. Если бы кто-то сказал Гарри год назад, нет, даже месяц назад, что он будет обсуждать с Роном свое влечение к Малфою, и это будет так… почти естественно, то он бы послал этого человека в Мунго. Не задумываясь. - Так, а ему тоже понравилось? - видимо, рыжий долго боролся с собой, чтобы не задать этот вопрос, и проиграл. - Мне кажется, да, - задумчиво сказал Гарри и стремительно покраснел. Впервые за этот вечер он ощутил, что вообще-то выдает другу не только свою собственную тайну, но и Малфоя. - Я имею в виду, физически. А так… не знаю… Он игнорирует меня вот уже несколько дней после того, как… ну ты понял. Может, это была своеобразная форма мести… - Начинается, - протянул Рон с досадой и стремительно поднялся с кресла. - Знаешь что, я, пожалуй, пойду спать. Надеюсь, я помог тебе в самоопределении, - он хмыкнул и потянулся, разминая мышцы. - Если еще раз захочешь это обсудить, то я весь в твоем распоряжении, но с меня хватит теорий заговора Малфоя. - Доброй ночи, - махнул ему Гарри и успел добавить в закрывающуюся дверь. - Спасибо! Он что, гей?