Самолет

— Так… Сейчас… Ну вот, только что же ловил!!! Итан, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимое выражение лица, наблюдал за тем, как неугомонный пассажир бегает по берегу, размахивая айфоном и пытаясь поймать сигнал. У пилота были свои соображения на этот счет. Однако, озвучивать их было рановато. Можно было еще поразвлечься. В конце концов, это была маленькая компенсация Торкио за пережитый страх за этого ненормального, после приземления! Наконец, энтузиазм у звездного пассажира иссяк. С досадой запихнув бесполезный айфон в карман потрепанной кожаной куртки, певец пробормотал ругательство, и уселся на один из больших камней, разбросанных по песчаному берегу. Пошарил в другом кармане. Вытащил пачку сигарет, зажигалку. — Куришь? Пилот отрицательно покачал головой. — Бросил недавно. — Ну, как знаешь! Пока пассажир с наслаждением курил, Торкио неспешно прокручивал в голове все возможные варианты развития сложившейся ситуации. Но для начала… — Дамиано… Или Давид? Как правильно? Парень обернулся на голос пилота. Улыбнулся. Настроение после выкуренной сигареты у него явно улучшилось. — Дами. Можешь звать меня Дами. Так меня все друзья зовут. Итан пожал плечами. Ну, Дами, так Дами. Хотя это коротко-ласкательное прозвище, мягко и округло звучащее абсолютно не подходило к внешности певца. И снова головоломка: к внешности не подходило, зато к характеру — на все 100%. И к обаятельной улыбке подходило. И к красивым глазам с длинными темными ресницами. И к слегка кокетливой манере разговора… Так, стоп! Итан мысленно помотал головой. Сейчас не об этом. Потом будем загоняться о глазках, губах, улыбочках, и прочем. Если будем. Может, парень вообще… не по этой части? Хотя что-то инстинктивно подсказывало Итану, что как раз-таки — по этой. — Ну, сеньор пилот, и что ты думаешь? — голос пассажира отвлек от легкомысленных раздумий. — Что думаю? — Торкио пожал плечами. — Думаю, что мы в жо… в сложной ситуации. Дождь стал слабее, и ветер понемногу стихает. Это, конечно, радует. Но взлететь мы всё равно не сможем — если ты об этом. Местность неровная. То горки, то ямы. Да еще огромные валуны везде. Просто чудо, что ни в один из них самолет не врезался, когда мы совершали жесткую посадку. — У меня предложение, — пилот посмотрел на часы, потом на пустынный берег. — Времени уже седьмой час. Скоро стемнеет окончательно. Нужно что-то делать, не ночевать же здесь! Предлагаю разделиться. Ты пойдешь направо от самолета, я налево. Попробуем найти людей, жилые дома, или дорогу. Хоть что-нибудь. При словах «надо разделиться», брутальный самец-певец ощутимо напрягся. С чего бы это? — Не, не, не! Вот так во всех фильмах и начинаются ужасы! «Давай разделимся», ага! Знакомая фраза. Ну, уж нет! — певец категорично помотал головой. — Пойдем вместе. И вообще, у меня этот… Как его… Топографический кретинизм, вот! Я даже в городе умудряюсь заблудиться. Так что вместе. Или сидим здесь, у самолета. Ждем помощи. Должны же нас уже искать, верно? — и с надеждой заглянул пилоту в глаза. Итан вздохнул. Н-да… Звездный пассажир явно в походы в детстве не ходил, с жизнью вне мегаполиса знаком не был, и о спасательных операциях тоже мало что знал. Что ж… Видимо, придется объяснять простейшие вещи. — Хватятся нас не раньше, чем через пару-тройку часов. А тогда уже наступит ночь. Ночью никто, в такую погоду и при такой видимости, вести поиски не будет. Поэтому, в лучшем случае, поисково-спасательную операцию начнут рано утром. Это во-первых… — Итан старался говорить спокойно, чётко, доходчиво. Прямо как учитель перед классом второгодников. — Во-вторых… Если мы пойдем вместе, мы обследуем ровно в два раза меньше территории, чем по раздельности. А время, в данном случае, играет против нас, Дамиано… Дами… Произнести имя удавалось с трудом. Словно язык вдруг стал заплетаться. Дами… Дамиа… Имя мягко обволакивало нёбо. Тягучим медом растекалось на языке. Сладким привкусом замирало на губах. Хотелось произносить его снова и снова… Было в этом что-то… Интимное и очень личное. Интересно, а как это имя прозвучит, если прошептать его на ухо? В то время, когда обладатель этого имени будет жарко стонать и выгибаться под ним, Торкио? Да что ж это такое!!! Итан сам чуть не застонал вслух. Да что же его так повело, всего-навсего от обычного имени обычного парня?! Хотя… Обычный? Вот уж нет! — Слушай, Итан… — пассажир замялся. Беспокойно почесал стриженый затылок. И кажется, даже слегка покраснел. — Темнеет… А впотьмах бродить по незнакомой местности, в поисках жилья — ну, такое себе… Похоже, парень и правда, не на шутку нервничает. Вот тебе и татуированный альфа-самец. Который боится темноты и леса. Но почему-то это было не смешно и нелепо, а… даже мило. Итан уже хотел было кое-что сказать… Но посмотрел на раскрасневшееся красивое лицо, блестящие глаза… Решение пришло молниеносно. — Ок. Не хочешь идти один — посиди в самолете. А я всё-таки попробую привести помощь. — Тогда я пойду с тобой! — Ну уж, нет! — пилот поморщился. Только этого не хватало. Это никак не вписывалось в его планы. — Не обижайся… Дамиано. Но тут не центр Рима. А твоя обувь (Торкио бросил взгляд на коричневые изящные ботинки певца, из тонкой дорогой кожи) явно не приспособлена для прогулок по лесу и камням. С твоей скоростью мы и пары километров за час не пройдем. На это возразить было нечего. Высокие спортивные кроссовки Торкио говорили сами за себя. Пассажир скривил идеально очерченные губы, и молча полез обратно в самолет. Показалось, или он и правда обиделся, что пилот не взял его с собой? Итан мысленно улыбнулся, но ничего не сказал. Поднялся на борт, достал фонарик, бросил в небольшой дорожный рюкзак. Туда же положил складной нож, бутылку воды. Застегнул специальную светоотражающую ветровку, и кинув непонятный взгляд на обиженно молчащего пассажира, вышел из самолета. Стемнело еще больше. Уже почти невозможно было рассмотреть очертания леса вдалеке, за холмом. Зато дождь закончился. И на этом спасибо! Торкио последний раз обернулся на белеющий во тьме самолет, казавшийся совсем игрушечным и таким ненадежным среди скудного, сурового пейзажа. И полез на невысокий холм, заросший терновником и еще какими-то, не менее цепляющимися, и тоже предательски колючими, кустами. Но каково бы было удивление пассажира, если бы он увидел, что буквально через несколько метров, покинув зону видимости самолета, пилот остановился. Спокойно уселся на ствол поваленного дерева, достал из рюкзака профессиональный спутниковый телефон, быстро нашел нужную частоту и набрал знакомый наизусть, номер. — Привет! Прости за беспокойство, Викки. Да, я помню, что у тебя отпуск… Но нужно срочно кое-что сделать… Записывай… *** В это время Дамиано сидел в пассажирском кресле в самолете, и нетерпеливо покачивал длинной ногой, в очередной раз пытаясь поймать мобильную сеть. Вот же закон подлости! Когда они летели над морем, связь была отличная. Но здесь, на берегу, было глухо, как в бункере. Сигнал не проходил вообще, от слова «совсем». Психанув, певец убрал бесполезный телефон, и скучающе огляделся вокруг. За иллюминатором стремительно темнело, и выходить наружу хотелось всё меньше. Кто его знает, что здесь водится? Может, змеи… А может, что и похуже. Как классический городской житель, Давид чувствовал себя вне цивилизации крайне неуверенно и неспокойно. Стыдно признаться, но, когда этот самоуверенный пилот отказался брать его с собой «на разведку», Дамиано испытал нескрываемое облегчение. Да, он настаивал идти вдвоем, ибо так полагалось по негласному мужскому кодексу. Но по факту… Гораздо спокойнее было остаться в самолете. Правда, к чувству облегчения странным образом примешивалось непонятное чувство… Сожаления? Разочарования? Почему-то Дамиано хотелось быть сейчас рядом с этим спокойным, невозмутимым, уверенным парнем. Торкио. Итан Торкио, так его зовут. Красивое, необычное имя… Как и сам его владелец… — Бляяяя… — пробормотал фронтмен. — Вот только этого мне сейчас не хватало! После последних неудачных отношений, Давид зарекся искать приключений себе на задницу. Нет, не так! На его задницу, используя игру слов, было много желающих, чем парень успешно и пользовался. А вот всерьёз увлекаться кем-то он точно не планировал. Не сейчас, тьфу, тьфу, тьфу! Но похоже, уже было поздно. Красавчик пилот с первого же взгляда и слова зацепил пассажира не на шутку. «Секси, умный, да еще и смелый. Вон, чудом посадил самолет, спас их от смерти. А теперь полез один, в темноту, по незнакомой местности!». Прежние парни Дамиано, попав в подобную переделку, уже бились бы в истерике, и стонали, как они хотят домой, к мамочке. А этот… Этот бесстрастный парень если и стонал когда-нибудь, то наверняка, не от ужаса… Представив себе в красках (а воображение у певца было богатое), КАК ИМЕННО и в каких конкретно позах стонал бы длинноволосый пилот, Давид даже порозовел. Джинсы стали вдруг тесноваты. И в салоне-жарковато. Н-да. Вот уж стояк сейчас явно будет лишний! Чтобы отвлечься, парень вылез из кресла, и от нечего делать, решил осмотреться в салоне. А заодно проверить, что у них с водой и едой. Вон, во всех фильмах про катастрофы в пустынной местности, герои страдали от нехватки еды и воды. А когда припасы заканчивались совсем, принимались есть друг дружку. «Тьфу, ты!» — мысленно ужаснулся Дамиано. Вот что-что, а съесть Итана Торкио он точно не хотел. Хотя… Облизать был бы очень не против… «Ну вот, опять!» Фыркнув, Давид усилием воли усмирил буйную фантазию. И занялся полезным делом. Краткий осмотр салона показал, что с водой у них точно проблем не возникнет. Несколько охлажденных бутылок воды лежали в сумке-холодильнике. И еще пара 2-х литровых — в маленьком техническом отсеке. С едой было хуже. Из всех припасов-только злополучные соленые орешки, припасенные самим Дамиано. Да несколько пачек снеков — в той же подсобке. Чипсы, сухарики… Зато он нашел две бутылки шампанского неплохой марки, и бутылку виски! Видимо, всё это богатство предназначалось для состоятельных пассажиров. И сейчас пришлось очень кстати. Недолго думая, Дамиано открыл одну бутылку шампанского, с нескрываемым удовольствием глотнув прямо из горла́. И уже с бо́льшим энтузиазмом продолжил свою обзорную экскурсию. Не найдя в пассажирском салоне ничего интересного, любопытный пассажир заглянул в кабину пилота. Здесь всё было загадочно и незнакомо. Датчики, кнопки, экраны, приборы… Ничего не понятно, и не очень-то и интересно. Давид собрался уже вернуться в пассажирское кресло, и продолжить дегустацию шампанского, как вдруг кое-что привлекло его внимание. Сбоку, за приборную панель, была аккуратно всунута фотография. С нее на Давида смотрел непосредственно сам Итан Торкио, и рядом с ним пристроилась очаровательная блондинка с дерзко вздернутым носиком и личиком-сердечком. Симпатичная и улыбчивая. Парочка стояла в обнимочку, и смотрела друг на друга влюбленным взглядом. Настроение резко упало. Упс… А красавчик пилот-то, как выяснилось, по девушкам… Вот это разочарование!!! Хотя… Странно. Чутье обычно никогда не подводило Давида в таких вопросах. А тут он был с первой секунды знакомства 100% уверен, что парень — гей. Однако… Может, он «би»? Тогда всё не так печально. Да даже если и гетеро! Давид был свято убежден, что нет на свете такого натурала, который хоть раз в жизни не захотел бы стать не натуралом! Что же! Глотнув еще шампанского, певец снова повеселел. Если он решил, что закадрит этого красавчика-пилота, то он костьми ляжет, а добьется своего! В конце концов, он — знаменитость, звезда! Его хотят все. Ну, уж половина Италии — точно. Да его сам Гарри Стайлз кадрил, а тут — какой-то простой пилот! Давид голову бы на отсечение дал, что, если захочет — трахнет этого парня, как нечего делать. Чтобы потом можно было хоть что-то приятное вспомнить о сегодняшнем приключении. Помимо блевания в пакет и жёсткого приземления. Ох… А он бы приземлился… Очень, очень жёстко… На этого длинноволосого. Судя по очертаниям в его джинсах, зацепиться там есть за что! От приятных размышлений, как именно он развлечется со смуглым красавчиком в ожидании прихода спасателей, певца отвлёк зажужжавший айфон. Что?! Неужели появился сигнал? Дамиано поспешно вытащил айфон из кармана. Увы. Это был всего-навсего сигнал будильника-напоминалки. «После концерта позвонить Ф.» Ф-Федезу. После КОНЦЕРТА!!! ОХ, ЁЁЁЁЁЁЁЁ!!! БЛЯ БЛЯ БЛЯЯЯЯЯ!!! Давид по привычке схватился за волосы, но нащупав лишь коротко остриженный ежик, снова выматерился. Ну всё… Он попал! Пойди, докажи этому жадному миллионеру, заключившему с ними такой зверский контракт, что у певца и правда случился форс-мажор. А он не сбежал с любовником на безлюдный остров. Да любой репортер (а их, после завершения спасательной операции, явно набежит толпа), увидев рядом с Давидом такого красавчика, как этот длинноволосый пилот, аж слюнки пустит от счастья. Готовый интригующий контент!!! Любовь на острове! Сладкая парочка Баунти! Любовь победила контракт!!! Тьфу!!! Тут даже видео экстренной посадки не спасет. Сто процентов — все скажут, что это просто дурацкая постановка, для отмазки. Какой ещё идиот, кроме него, Дамиано, стал бы снимать такое?! Другие, нормальные люди, вцепились бы в кресло и орали благим матом, а не «шок-контент» в инсту выкладывали! Мамма миа… Федез его убьет! *** В печальных мыслях прошел еще час. Не спасла даже выпитая бутылка шампанского. Правда, от вина певца слегка развезло, и очертания предметов вокруг стали немного размытыми… Но это же мелочи! И наконец-то, раздался шум открывающегося люка-двери. В проеме возникла знакомая высокая, мускулистая фигура в блестящей светоотражающей куртке. — Оооооо, Итаааан!!! — голос певца был слега визглив, и слова как-то странно путались, но это фигня! — А я уж думал, тебя волки съели. Как эту… Красную Шапочку. А ты живой! Торкио, меньше, чем кто бы то ни было, похожий на Красную Шапочку, подошел к Давиду и поморщился. От певца разило алкоголем за километр. Валяющаяся рядом с сиденьем пустая бутылка подтверждала опасения. Ах, так ты еще и алкоголик! Охренеть! Знал бы, взял бы тебя с собой! Протащил бы по пересеченной местности, по камням и колючим, сцуко, кустам километров десять, что бы дурь из башки выветрилась! Сжав зубы, и пытаясь сдерживаться, Торкио брезгливо ухватил слегка покачивающегося пассажира за рукав, и потащил к выходу. — Эээ, ты что! Куда это мы??? — вяло запротестовал фронтмен. — Туда! — прошипел пилот. Выпихнул «альфа-самца» из самолета, стащил свою светоотражающую куртку и бросил певцу. — Надевай! Ничего не понимая, но послушно подчинившись сердитому властному тону, несчастный пассажир с третьей попытки попал-таки в рукава, и надел злополучную куртку. Правда, ростом он был ниже, чем Итан. И рукава куртки теперь болтались у певца, как у Пьеро из книжки про Пиноккио. Да и в плечах она ему была явно велика. Но Дамиано это ни капли не смутило. Наоборот. Он чувствовал себя, как младший школьник, которому старшеклассник вдруг дал поносить свой крутой пиджак от школьной формы. Эйфория и восторг. Втянув носом аромат горьковато-свежего парфюма, идущий от заветного предмета одежды, Давид аж хрюкнул от удовольствия. И завернулся в куртку еще плотнее. — Так. Я обследовал ближайшую местность, но ничего не нашел. — Голос пилота звучал сухо и предельно сурово. — Никаких признаков цивилизации. Ни шума машин, ни дороги, никаких построек. Значит, сейчас надеяться на чью-то помощь бессмысленно. Переждем ночь, а утром двинемся дальше. Понял? Давид довольно уркнул, видимо, так выражая согласие, и чуть не свалившись, криво приземлился на ближайший валун. Да он и не хотел сейчас никуда двигать. Ему и так было преотлично! В этой куртке, так возбуждающе пахнущей сексуальным сеньором Торкио. Итан вздохнул. Вот же ты, на мою голову… Подошел ближе, потряс «звезду» за плечо. — Ночь будет холодная. А топлива осталось не так много, чтобы тратить его на обогрев. Самолет промерзнет. Поэтому нужно собрать ветки, сухой валежник. Разожжем костер. Заодно есть минимальный, но шанс, что нас так заметят с воды или с неба. Понял? — Угу! — Раз понял, вставай, и иди, собирай ветки. Много сразу унести не пытайся. Завалишься еще там, а мне потом тебя на себе обратно тащить… — прошипел пилот. Холодный ночной воздух немного отрезвил пассажира. Дамиано послушно встал, и машинально поддернув рукава повыше, пошатываясь, задумчиво побрел к ближайшим кустам. Там ему пришла в голову другая, не менее важная, мысль. Выпитая бутылка шампанского этому очень способствовала. Сделав дело, певец вернулся к первоначальной задаче, и теперь бодро тащил к самолету неизвестно где раздобытую, огромную, видимо отломанную бурей, ветку сосны. Итан наблюдал за всем этим шоу с плохо сдерживаемой улыбкой. Злость прошла. Уж больно забавно смотрелся звездный пассажир, встрепанный, но довольный собой, в куртке на два размера больше, гордо предъявляющий пилоту свою «добычу». Ну как ребенок, честное слово! С помощью Итана, ветки наконец были собраны, и вот уже жаркое искрящееся пламя охватило слегка потрескивающий, сухой валежник. И сразу стало как-то тепло, уютно. Душевно! Итан вынес из салона самолета подушки, пледы. Разложил на земле, поближе к огню. Подумав секунду, снова сходил в самолет и вернулся через несколько минут с чашками, термосом и бутылкой виски. Увидев оживившийся взгляд Дамиано, сидевшего на подушке, завернувшись в теплый клетчатый плед, пилот решительно покачал головой. И категорично заявил: — Даже и не думай! С тебя достаточно на сегодня. Это мне. Нервы восстановить. А ты вот, держи… И сунул в руки парню термос с кофе. Приземлившись рядом с Давидом, пилот закутался во второй плед, и глядя на огонь, задумчиво отхлебнул виски из горла́. Да, жизнь полна чудес! Не так он планировал провести этот вечер. И ночь. — А ты всю жизнь работал пилотом? Голос пассажира вывел из задумчивости. О, да тот, кажется, почти совсем протрезвел. Холод и крепкий кофе сделали свое дело. Язык больше не заплетался, и взгляд снова стал внимательным и веселым. Так, понятно. Надо поосторожнее… Подумав пару секунд, Торкио медленно ответил: — Наверное, можно и так сказать. Отчасти. Я с детства увлекался авиацией. Заболел небом еще в 6 лет, когда впервые сел с отцом в кабину самолета. — Твой отец тоже летчик? — Не совсем. Для него это, скорее, хобби. Но любит небо так же сильно, как и я. — Круто. И кого ты возил? Ну, в смысле из «звезд»? Кроме…- Дамиано запнулся. — Кроме тебя? — Итан усмехнулся. Скромный ты наш! — Я летал с Майли Сайрус. Со Стингом… много раз. Политики считаются? Тогда Джорджия Мелони, наш нынешний премьер. Макрон и Трамп. Вот её Величество, королеву Елизавету возить не пришлось. А жаль! Дамиано уважительно присвистнул: — Да, неплохой список! Ты, видимо, отличный пилот, раз тебе доверяют таких пассажиров! Может, если будешь хорошо работать, сможешь заработать и выкупить этот самолет. Станешь сам себе хозяином. Все возможно, главное — не сдаваться! Из уст фронтмен это прозвучало так комично-снисходительно, что Торкио чуть не фыркнул от смеха. Но сдержался. И сделав серьезное лицо, задумчиво кивнул: — Да, да. Ты прав! Я работаю над этим, друг! При слове «друг» пассажир оживился. Глаза заблестели, и он как бы незаметно, придвинулся к Торкио поближе. — Оу… А мы друзья? Итан усмехнулся. Похоже, дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Раз так… — Не цепляйся к словам… Дами… И внезапно, стремительно повернувшись, быстро накрыл красивые, капризно изогнутые губы, властным жарким поцелуем. Давид охнул, и его, и без того большие, светло-карие глаза стали ещё больше. В голове всё ещё плавал легкий приятный туман от выпитого шампанского. Тело вдруг стало мягким и податливым, везде, за исключением одного места. Там, как раз, всё было очень, очень твёрдо. Торкио настойчиво, но ласково притянул Дамиано на себя, прижимая сильнее. Губы ласкали и дразнили. Руки, отбросив плед, проникли под куртку и белую футболку-поло; уверенно заскользили по телу, прикасаясь к обнаженной, мгновенно покрывшейся мурашками, коже. Давид застонал, и подался вперед. Он весь, как податливый, растопленный воск, плавился под уверенными, ловкими, чуть жесткими пальцами. И куртка, и футболка уже покинули владельца, и улетели куда-то в темноту. Прохладный ночной воздух приятно охлаждал обнаженный торс. А чужие руки и жаркое дыхание, наоброт, согревали, разжигая внутренний огонь, играя на возбуждающем контрасте. Хотелось прижаться еще ближе, теснее. Только бы чувствовать на своей коже эти горячие пальцы, эти безжалостные, дразнящие губы! Дамиано, выдохнув, откинул голову назад, подставляя под поцелуи подрагивающую, нежную шею. Шею, так не сочетающуюся с сильным, подкачанным, расчерченным татуировками, телом. Руки Давида, сами собой, потянулись к белому джемперу пилота. Горячие ладони фронтмена пробрались под тонкую кашемировую ткань. Но Торкио перехватил руки парня, отрицательно помотал головой: — Тише, детка… Не спеши. Сейчас я веду. А ты подчиняешься. Ясно? От мягкого, но властного тона Торкио, Дамиано ощутил внизу живота нарастающую приятную боль, и возбуждение жаркой волной захлестнуло парня. Сердце забилось чаще, а из груди вырвался тихий стон, когда он почувствовал легкие поглаживания по пояснице. А затем ладони пилота скользнули ниже, прямо за пояс черных джинсов, и сжали округлые крепкие ягодицы. Там, под плотной жесткой тканью, было очень тесно и очень горячо. Так горячо, что терпеть почти не было сил! Словно почувствовав нетерпение парня, Торкио слегка отстранился. Плавно провел большим пальцем по резко очерченной скуле Давида, отчего тот жарко выдохнул, и медленно произнес, глядя в затуманенные от желания глаза, кивком указывая на джинсы: — Сними их для меня. Давид сначала покраснел, потом побледнел от этого низкого, сексуального тона. По спине побежали мурашки, дыхание стало глубоким и прерывистым. Это было безумие, это было невероятно! Никогда еще он не испытывал таких эмоций, таких ощущений. Раньше фронтмен всегда был «сверху». Всегда именно он руководил процессом! И вот, впервые в жизни, он не командовал, а подчинялся. И, святой Боже, как же это оказалось охуительно, охрененно, невозможно прекрасно!!! Возбуждение зашкаливало, когда Дамиано, под обжигающим взглядом черных глаз, дрожащими от нетерпения пальцами расстегивал кожаный ремень, пуговицу, молнию… Стащив джинсы, и оставшись абсолютно обнаженным, Давид не почувствовал холода. Всё, что он сейчас испытывал — это невыносимое, нестерпимое, яростное желание. Каждая секунда ожидания казалась вечностью. Ему хотелось взвыть, опуститься на колени, просить и умолять длинноволосого красавца, что бы тот сделал с ним все, что угодно. Взял. Овладел. Отымел. Взгляд Итана неспешно скользил по стройному и крепкому телу, такому сильному и одновременно, такому точено-изящному. Широкие, идеально очерченные плечи, гибкая загорелая спина, украшенная татуировками, аккуратная упругая задница и мускулистые, длинные ноги… Господь Всемогущий! Парень был похож на древнегреческую скульптуру, на великолепное произведение искусства, изваянное из камня резцом величайшего мастера. Но скульптура была холодна и мертва, а этот парень, с его блестящими медовыми глазами, наглой и нежной улыбкой, дерзко топорщившимся ежиком уже отрастающих волос, был живым, живым и настоящим! Его можно было обнять, не спеша пройтись губами и языком по гибкой шее, по широкой мускулистой груди, одновременно легко касаясь кончиками пальцев там, где всё было уже твердым, напряженным, жаждущим… Можно было обхватить его рукой, сжать, соблазняюще провести вверх-вниз, и найдя нужный ритм, жадно наблюдать, как от подступившего желания искажается это красивое, изменчивое лицо. Как темнеют светло-ореховые глаза, как в нетерпении приоткрываются порозовевшие, горячие губы. Что Торкио и проделал. Проделал, и понял, что наигранная невозмутимость слетела с него, как пожухлые листья с деревьев. Яростное желание захлестывало, скручивало внутренности спиралью, зарождало в глубине груди какой-то первобытный, звериный вой, и вынести это уже было нереально! В одну минуту стянув с себя свитер и джинсы, отшвырнув все лишнее, мешающее, в траву, Торкио мягким движением толкнул Давида на расстеленный клетчатый плед. Тот со стоном опустился спиной на колючую шерстяную ткань, шире раскинул бедра, выгибаясь всем телом, подаваясь вперед. В спину впивались мелкие камни, земля под тонким пледом была холодной и жесткой. Но обоим парням уже было на это наплевать. Итан опустился на колени между разведенных бедер Дамиано. Руки ласкали, царапали, поглаживали. Влажный горячий рот обхватывал и сжимал, то увеличивая захват и глубину, то едва касаясь и дразня. Когда Давид стал дышать короткими, прерывистыми вздохами, чуть ли не до крови прикусывать свои красивые алые губы, и всё сильнее подаваться навстречу умелым рукам, Торкио понял, что парень готов к самой приятной части «шоу». Он нежно скользнул языком между упругих ягодиц, увлажняя и лаская, проникая и подготавливая. И уже хотел было приступить к решительным действиям, когда неразборчивый, хриплый шепот Дамиано заставил отвлечься. — Волосы… — Что? Что ты сказал, детка? — Волосы… Я хочу видеть твои волосы… Можешь распустить их… Пожалуйста… Кинк на волосы? Как скажешь, малыш! Улыбнувшись, Итан нарочито замедленным, дразнящим жестом стащил резинку со своих длинных черных волос. Соблазнительно тряхнул шевелюрой, и гладкая, темная, блестящая волна окутала мускулистые, смуглые плечи пилота. Глаза Дамиано вспыхнули обжигающим, голодным огнем. Он прогнулся вперед, подставляясь под сильные, властные руки. — О, детка… Ты уже на грани, а я еще даже не вошел… — усмехнувшись, прошептал ему Торкио, опаляя покрасневшее ухо жарким дыханием. — Потерпи еще немного, и я обещаю — ты не пожалеешь… Нам обоим будет очень хорошо, малыш. Вот увидишь… Переместившись ниже, парень снова вернулся к заманчивой ложбинке между небольшими упругими ягодицами. Ловкий влажный язык нежно и безжалостно проникал в желанное розовое отверстие. Ласкал, упрашивал, дразнил, захватывал, погружаясь все дальше, требуя отдаться, расслабиться, подчиниться. Когда стоны Давида уже перешли в бессвязные вскрики, Итан придвинулся ближе. И посмотрел прямо в томные, сияющие теплым медовым светом, полные неутолимой жажды, глаза. Осторожное плавное движение, затем остановка. Немного времени, чтобы дать привыкнуть, дать расслабиться и позволить ощущениям взять верх над инстинктивным стремлением воспротивиться, оттолкнуть. Ох… Неужели???! Для тебя это в первый раз, мой мальчик?! Итан понял это по неуверенным движениям, по изумленному взгляду Дамиано, по напряжению, буквально тут же сменившемуся на расслабленные томные вздохи и стоны, как только Торкио начал плавно и медленно двигаться внутри. Нежная, атласная, упругая и такая тесная глубина принимала, и дарила нереальные ощущения. Привыкший быть ведущим, и оказавшись в роли ведомого, Дамиано отдавался новой, непривычной роли со всей страстью, со всем неугасаемым желанием. Бедра подавались навстречу, спина выгибалась. Руки хватались то за колючий скомканный плед, то за смуглую спину и горячие бока Торкио. От сладко-болезненных движений внутри начала нарастать жаркая волна удовольствия, наслаждения. Хотелось еще, еще, еще… Только бы отдаться этой глубокой сладостной волне, этим знающим рукам, этой мягкой и властной силе… Отдаться этому красивому, спокойному, уверенному парню. Черные волосы Торкио накрывали тело Давида колыхающейся блестящей завесой. Легкими, едва ощутимыми касаниями скользили по подрагивающему, мокрому от пота, животу, по бесстыдно подмахивающим бедрам, вызывая дрожь и искрящие вспышки удовольствия. О, Господи!!! Волна подступала все выше. Еще немного, и она накроет Дамиано с головой, утащит в темную, манящую бездну… Почувствовав это, Итан начал двигаться быстрее, резче. Дыхание обоих смешалось. В голове царили туман и пожар одновременно. Яростно хотелось достичь финала, поймать жаркую вспышку удовольствия… И в то же время мучительно не хотелось, чтобы этот страстный, полный неги, танец их бедер всё-таки закончился… Волна нарастала, ощущения захлестывали, и оба уже теряли контроль. Еще движение, туда, в теплую, узкую глубину… Еще низкий, протяжный стон… И вот наконец — вспышка, молния! Судорожный горячий спазм сводит низ живота, бедра, самую глубину… И полный страсти, крик обоих слился в единое, целое, неразделимое… *** Розовый майский рассвет застал двух парней тесно сплетенными в объятиях, лежащих на светлом полу джета на скомканных шерстяных пледах и разбросанных подушках. За окном-иллюминатором звонко пели птицы, ничуть не смущаясь, что своими трелями они разбудили длинноволосого, смуглого красавчика. Тот потянулся, осторожно вытащил из-под коротко стриженного затылка второго парня затекшую руку. И бесшумно поднявшись, выглянул в окно. Наступающий день обещал отличную весеннюю погоду. Розово-синее небо. Ни облачка, ни самой маленькой тучки. Что же. Отлично. Всё, как и обещал вчерашний прогноз. Торкио взял большую бутылку воды, и вышел из самолета. Импровизированный холодный «душ» придал бодрости и энергии. Вернувшись, пилот включил мобильную мини-плиту. Закипятил воду для кофе. И уже тогда аккуратно пошевелил за плечо спящего пассажира. — Дамиа! Просыпайся! Пора вставать и лететь в Палермо. Нас уже там ждут. С нетерпением. Второй парень, пробурчав что-то невнятное, довольно улыбнулся. Лениво открыл один глаз. Второй… И слегка ошеломлённо огляделся по сторонам. — Доброе утро, котёночек! Выспался? — насмешливо-нежный голос Торкио вернул пассажиру память. Парень порозовел. Кокетливо взмахнув длинными ресницами, завернулся в тёплый плед, и смеясь, ответил: — Отлично выспался, мой горячий пилот! — Вот и чудесно! — Итан протянул Дамиано кружку с дымящимся кофе. — Тогда умывайся, доставай из кустов свои джинсы и мою куртку, и будем вылетать. Мы в получасе полета от Палермо. Уже почти девять, а я обещал маме и сестрам, что мы будем дома к десяти. Заставлять их есть холодный завтрак-такое себе. Так что поторопись, пожалуйста. Дамиано сидел на полу, приоткрыв рот, хлопая глазами и понимая, что вид у него сейчас, как у полного придурка. Но ничего с этим поделать не мог. Сказанные Торкио слова не укладывались в голове. А может, это он сошел с ума? Или вчерашний алкоголь ещё не выветрился? — Что-о-о-о? Какая мама? Какой завтрак? А главное-как вылетать? Ты же вчера говорил… — Ой, мало ли что я вчера говорил… — Итан беспечно махнул рукой. — Но, кстати замечу, говорил я всё правильно! Согласно вчерашним обстоятельствам. И разве я говорил, что мы не сможем взлететь СЕГОДНЯ? — Так… Хорошо… — Бедняга Дамиано чувствовал, что в мозгах у него полная каша, но мужественно пытался разобраться. — С взлетом понятно… Ну, типа погода поменялась, да? — Правильно. Умный мальчик! — усмехнулся Торкио. — Ладно. Но причем тут мама? Дом? Завтрак? Мне, между прочим, по прилету нужно срочно связаться с этим парнем, жмотом-миллионером! Меня и так Федез убьет. Или продаст в рабство кому-нибудь похуже! — Ну… Как бы тебе сказать… — Пилот натянул помятые джинсы, не менее мятый свитер. Кое-как собрал длинные волосы в «хвост». И оглядев себя, скептически поморщился. — Да… Мама придет в ужас. Мне срочно нужно в нормальный душ и сменить одежду. И тебе, кстати, тоже. Повернулся ко всё еще ничего не понимающему Дамиано, и продолжил: — Говорю сухо и по фактам, так как времени — в обрез. Первое. Жмот-миллионер — это я. Уж, извини! Договор с твоим Федезом подписывала моя подруга и по совместительству, исполнительный директор, Вик. — Итан кивнул на фото за приборной доской. — Подписывала, не особо вникая в детали. Такая уж она, Вик. Моя подруга детства. Второе. Пилот я не по работе, а по призванию. Поэтому благодарю, конечно, за вчерашний коуч-семинар от тебя, по перспективе карьерного роста. Но он слегка запоздал. Третье. Мои мама и сестры — твои поклонницы. Это ради них было организовано вчерашнее выступление. И раз уж они его не получили, ты просто обязан дать нам сегодня компенсационный мини-концерт. Разумеется, после того, как позавтракаем. И отдохнем. Желательно, в спальне. И желательно, раза три. Дамиано всё также хлопал ресницами. Да… Ну что же… Значит, пора применять шоковую терапию! Итан подошёл. Отобрал из рук певца горячую кружку. Наклонился. И поцеловал Дамиано долгим, жарким, дразнящим поцелуем. — Детка… Ты теперь так просто никуда не денешься, ясно? У меня на тебя очень серьёзные планы. А для начала, предлагаю уволить Федеза. Мне, всё-таки, вчера было немного обидно, когда он тыкал пальцем в иллюминатор моего самолета.