Все снова начнется в Париже

      Чимин испытывал смешанные чувства с того самого момента, как во время показа наткнулся взглядом на человека из своего далекого прошлого, которого, по правде говоря, уже и не надеялся когда-либо встретить. Это неплохо выбило из колеи, и он едва смог сохранить невозмутимое лицо и закончить свой проход. На него было направлено довольно много камер, так что он никак не мог позволить себе показать, как сильно у него задрожали ноги и сбилось дыхание, а сердце ускорилось в разы из-за одного лишь чертового взгляда. Прошло столько времени с момента, как они виделись в последний раз, но хватило лишь мимолетно скользнуть глазами по публике, как силуэт того, кто однажды сделал очень больно, будто выбился из толпы, оставаясь единственным присутствующим в целом зале.       Все те воспоминания, которые он едва ли не каждый вечер старательно прятал за плотными дверями своей памяти, сейчас разом вырвались наружу, в быстрой перемотке сменяя друг друга и в момент накрывая Чимина с головой. Он и рад был увидеть своего хёна, но и боялся этого, ведь старший сделал ему очень больно и зачем-то теперь появился в его жизни вновь. Чтобы что? Конечно, за долгие годы он отпустил обиды, которые лежали на его душе тяжелым грузом, но все же влюбленное сердце все еще болезненно сжималось и пропускало удары, боясь вновь быть разбитым.       Вернувшись за кулисы, Чимин позволил себе выдохнуть и даже задумался о том, что ему все это могло показаться, все-таки он был довольно уставшим со всей свалившейся на него работой. Но когда подбежавший организатор вложил в его подрагивающие руки небольшую записку, любые сомнения развеялись, а осознание, что Мин Юнги действительно сидит в зале и просит о встрече в "их" месте ударило словно обухом по голове.       Он долго думал, стоит ли ехать на эту встречу, так как и близко не представлял, чего ждать, но все же расставить все по местам очень хотелось, как минимум, Юнги задолжал ему объяснения. И именно в тот момент, когда он коротко постучал в двери такой знакомой квартиры, все и пошло немного не так, как он ожидал. Точнее пошло так, как он вообще не ожидал…       Сначала он согласился дать Мину шанс, затем ответил на его поцелуй, а затем каким-то образом оказался на свидании, на котором двое взрослых мужчин вели себя как подростки и просто жили в моменте. Не то, чтобы Чимин всего этого не хотел, скорее наоборот, он не ожидал сам от себя, что хотел этого настолько сильно. Хотел оказаться рядом со своим хёном, который всегда был его опорой и поддержкой во всем, что бы Чимин не делал, хотел чувствовать его прикосновения, хотел слышать в свой адрес "мой маленький" и хотел просто жить.       И он жил все эти несколько дней, в течение которых Юнги звал его на свидания, водил по самым красивым местам Парижа, пробуждая старые воспоминания, дарил любовь, нежность и не позволял себе большего, чем просто поцелуи. Да, с каждым разом прикосновения губ становились все настойчивее и жарче, но он ничего не предлагал, просто провожая в конце вечера к отелю и из раза в раз благодаря за подаренный шанс. Мин осторожничал, не желая сделать что-то не так и спугнуть младшего, а сам же Чимин кусал губы, осознавая, как сильно он истосковался по своему хёну, как ему хочется почувствовать на себе сильные руки, крепко сжимающие талию, нетерпеливые покусывания по всему телу и глубокие стоны, звучащие в унисон с его собственными. Вся романтика между ними ему, безусловно, нравилась, он готов был буквально взлететь от того, какое он испытывал удовольствие от всего происходящего, но большего все же тоже хотелось.       Подходило к концу их четвертое свидание. На город уже давно опустилась ночь, время приближалось к полуночи, а они, как и каждый вечер, сидели на мосту Пон-Нёф и разговаривали, прерываясь время от времени на сладкие поцелуи. Ночь была прохладной, горячий чай, что они купили прежде, чем прийти сюда, уже давно остыл, а потому единственное, что грело, это тепло друг друга и любовь, что витала вокруг них. Если бы коллеги Чимина сейчас увидели его, то точно бы не узнали в нем того серьезного парня, который ходит по подиуму с отстраненным видом. Сейчас он подросток, который просто отдается моменту вместе с точно таким же подростком, что обнимает его одной рукой за талию, а второй сжимает его ладошки, чтобы было теплее. – Юнги-я, я улетаю через два дня, у меня съемки в Швеции, – проговорил Чимин, прерывая поцелуй и укладывая голову старшему на плечо. Он сегодня утром узнал об изменениях в своем расписании и еще не успел рассказать об этом Мину. Хотя он скорее не хотел этого говорить, боялся, что после нескольких дней, наполненных чувствами и романтикой, что они провели вместе, они просто разъедутся и на этом все закончится, точно как и в прошлый раз. Но все же, признаться в этом нужно было, чтобы заранее подготовить себя к тому, что ситуация может повториться, и Юнги снова просто исчезнет, оставив о себе лишь воспоминания и осколки разбитого сердца. – Ты будешь скучать? – находясь в каком-то своем мирке, поинтересовался Мин. В груди что-то неприятно царапнуло, заставив напрячься и отстраниться от мужчины. – Я скучал десять лет, хён, – с некоторой грустью ответил Чимин, поднимая свой взгляд и сталкиваясь с непониманием в глазах напротив. – В прошлый раз улетел ты, и я скучал по тебе все это время. Теперь улетаю я, и все повторится вновь? – Что? Нет конечно, Чимин-а, о чем ты? – Мы за эти дни ни разу не говорили о том, в каких мы отношениях. Кто мы друг другу? И что будет после того, как наш небольшой отпуск закончится? Каждый вернется к своим прежним жизням? – сыпал вопросами Пак, боясь при этом услышать на них ответы. Он подрагивал и очень сомневался, что дело было лишь в холоде. Юнги смотрел на него внимательно и очень пронзительно, думая о чем-то и что-то, видимо, для себя решая. – Я не хочу возвращаться в жизнь, в которой не будет тебя, там очень пусто и серо. Чимин, я не могу знать, что будет завтра, но я точно знаю, что не потеряю тебя больше, – уверенно заявил Юнги, обхватывая большими ладонями лицо Чимина и прикасаясь к его губам мягким коротким поцелуем. На душе сразу стало легче и теплее, ведь его не бросят в очередной раз, он действительно нужен Юнги, как и старший Паку. – Не теряй меня, хён, пожалуйста, – попросил он, давая понять Мину, что согласен на все, лишь бы все это никогда не заканчивалось. – Ни за что, маленький, – новый поцелуй был более настойчивым и глубоким, и Чимин не видел причин на него не отвечать. Их желания всегда совпадали, а потому и сейчас Юнги действовал так, будто точно знал, чего хочет младший. Он целовал пылко и чувственно, а Чимин плавился от каждого прикосновения, кровь по его венам неслась быстрее, чем течение Сены, что еще минуту назад шумела у их ног. Сейчас же казалось, будто они остались вдвоем во всем мире, любые посторонние звуки стихли и не было слышно ничего, кроме биения собственного сердца. – Поехали ко мне? Я хочу показать тебе кое-что. – Мгм, – промычал Чимин нечто с трудом различимое и снова прижался к чужим губам. На случай, если вдруг слов старший не разобрал, то по действиям точно должен был прочитать готовность Чимина поехать к нему домой. Да хоть на край света, лишь бы вместе с ним!       До квартиры они добрались довольно быстро, хотя Паку это расстояние на какой-то момент показалось вечностью, ведь ему так хотелось близости, хотелось обнимать старшего, целовать его в губы, в линию челюсти, в шею, что одуряюще пахла парфюмом, который, Чимин уверен, был все тем же, что и много лет назад. Всю дорогу приходилось сдерживаться, довольствуясь лишь прикосновением чужой руки к своей. Будь они действительно подростками, то поцелуи на заднем сидении их нисколько бы не смутили, но сейчас, когда они были довольно узнаваемыми взрослыми мужчинами, позволять себе такие вольности было гораздо сложнее. Хотя и очень хотелось забить на все и отдаться страсти.       Он прекрасно понимал, зачем они едут к старшему домой, и от одной лишь мысли внизу живота все начинало гореть, а по телу проходила дрожь предвкушения. Даже несмотря на то, что Чимин знал, какой Юнги в постели, был уверен, что о нем позаботятся, некое волнение все же присутствовало, ведь прошло уже довольно много времени с последнего раза, когда они занимались любовью. Безусловно, у Чимина были отношения с другими парнями, но разница была в том, что с ними у него был просто секс, механическая близость, а с Юнги же это всегда было о слиянии не только тел, но и душ. Банально? Пусть так, но именно это и нужно было Паку. И сейчас он переживал лишь из-за того, что боялся не почувствовать этой эмоциональной близости, которая была у них прежде. Он не сомневался в Юнги, но все равно волновался, чтобы все прошло хорошо.       И волновался он все же зря…       Стоило им войти в квартиру, как Юнги резко прижал Чимина спиной ко входной двери, врезаясь в его пухлые губы поцелуем и сразу врываясь горячим языком в чужой рот. От напора Чимин бы точно свалился с ног, если бы не крепкое мужское тело, что придавливало его сверху. Пак обнимал Мина за шею, прижимаясь еще ближе, и с готовностью отвечал на каждое действие, ведь именно это и представлял под "Я хочу показать тебе кое-что", сказанное старшим немного ранее. Чимин согласен на все, что ему захотят показать, даже если это "кое-что" будет в этом самом коридоре, плевать. Главное, что это будет с Юнги, прикосновения которого все такие же родные и желанные.       Мин быстро расправился с пуговицами на пальто Пака, и запустил под него руки, которые сразу принялись сжимать и гладить бока, путаясь в вырезах на свободном сером свитере. В какой-то момент Чимину показалось, что он услышал нетерпеливый рык, когда в очередной раз его рука застряла в вырезе, что изначально был дизайнерским решением, а теперь, скорее всего, превратится просто в дырку, разорванную в порыве страсти.       Младший помог Юнги избавиться и от его пальто, что немного сковывало в движениях, и сразу почувствовал, как сильные руки подхватили его под бедра, приподнимая над полом. Пак скрестил ноги на пояснице и крепче ухватился за плечи, отвечая на неистовые поцелуи, продолжающие терзать его губы, и издал первый тихий стон, когда Юнги внезапно с силой сжал его упругие половинки, вжимая в себя. В паху стремительно скручивался узел и в брюках становилось все теснее с каждой секундой, хотелось поскорее избавиться от одежды и получить такую необходимую ласку. – Я же хотел тебе кое-что показать, – хриплым голосом проговорил Юнги, оторвавшись от губ и переходя поцелуями на щеку и дальше за ухо, играясь с кольцом на мочке. Мозг Чимина уже практически не реагировал на действительность, но он все же смог собрать себя по кусочкам, чтобы ответить хёну. – Это действительно так важно сейчас? – акцент был на последнем слове, чтобы дать Мину понять, как сильно ему не хочется прерываться. Он пребывал в состоянии эйфории, ему было хорошо настолько, что голова шла кругом, а потому Чимин бы с радостью продолжил начатое, отложив все неважное и ненужное на потом. – Очень, маленький мой. Поверь, тебе понравится, – прошептал на ухо старший, заставляя Пака вздрогнуть и вновь покрыться мурашками.       Юнги, все также прижимая к себе младшего, двинулся с ним в сторону комнаты, той самой, которую они арендовали во время первого визита во Францию, и в которой Чимин еще ни разу не был за это время. Он и представить не мог, что именно старший хочет показать, да и не особо был в этом заинтересован, пока находился в крепких руках и был до предела возбуждён. Но все же, стоило Юнги войти в помещение и опустить Пака на ноги, как тот моментально пришел в себя, распахивая глаза и не веря в то, что видел. Вся квартира после ремонта изменилась до неузнаваемости, так что в какой-то момент Чимин даже думал, что это все же какое-то другое место, ведь от прежних комнат ничего не осталось, но здесь… складывалось впечатление, что они воспользовались машиной времени и перенеслись на десять лет назад, в тот день, когда только въехали в эту комнату. Все было точно таким же, как и прежде: тот же столик с большим зеркалом, в которое ему нравилось любоваться, прижимаясь к хену со спины; тот же большой шкаф, в котором однажды Чимин решил спрятаться и напугать хёна, но в итоге испугался сам, когда не смог открыть дверь; тот же мягкий ковер и камин. Но самое главное – та же большая кровать, которая так понравилась тогда Чимину. Конечно, здесь висел другой тюль и было застелено свежее постельное белье, но общая атмосфера была в точности такой же, какую младший хранил в собственных воспоминаниях. – Тебе тогда здесь так понравилось, что у меня рука не поднялась что либо изменить в этой комнате, – негромко отозвался Юнги, прижимаясь со спины и скрещивая руки на талии Чимина. – Я рад, что здесь все осталось по-прежнему, у меня такое ощущение, будто мне снова девятнадцать, и мы впервые прилетели в Париж, потратив все деньги, что у нас были… – младший развернулся и, обхватив руками талию Мина, приблизился к его лицу. – И ты знаешь, я помню кое-что еще из той поездки. – Что же? – Юнги улыбался уголками губ, не сводя взгляда, что уже начинал понемногу плыть, застилаясь пеленой желания. – В нашу первую ночь здесь ты, как и сейчас, очень много болтал, – хмыкнул Чимин, оказываясь уже в нескольких сантиметрах от своего хёна и выдыхая ему в самые губы: – намек понятен?       Судя по всему, Юнги все же понял, о чем говорил младший, ведь в следующую секунду он крепко прижал к себе хрупкое тело, впиваясь в и без того пухлые губы настойчивым поцелуем. По телу Чимина будто пустили ток в двести двадцать вольт, его пробило страстью и осознанием, что это точка невозврата, дальше точно случится то, чего он желал и боялся одновременно, но останавливать это он ни в коем случае не хочет. Они оба друг другу жизненно необходимы. Не только сейчас, но и по жизни.       Мин шагнул в сторону кровати, бросая Чимина на мягкую постель и нависая сверху. Младший сразу запустил руки под рубашку старшего, проводя пальчиками по крепким мышцам пресса и легко царапая их, заставляя тело напрячься. Ему было так хорошо, как, пожалуй, не было уже очень давно. С предыдущими партнерами ему не хотелось нежностей и долгих прелюдий, его интересовали лишь проникновения, при чем довольно резкие и грубые. С Юнги же все иначе. С Юнги всегда все было иначе.       Сильные руки гладили его тело, задирая ткань свитера, что явно был лишним, а губы выцеловывали шею, прикусывая ее и сразу зализывая кожу, будто извиняясь. Те места, к которым прикасался Юнги, начинали гореть огнем, и Чимин весь плавился от того, что с ним творили, как трогали и гладили, как любили. И в этой любви младший был готов сгореть без остатка, только бы Мин всегда оставался рядом и доводил его до состояния, когда голова не соображает, взгляд плывет, а на лице играет счастливая улыбка удовольствия.       Рубашка старшего не давала полноценно наслаждаться горячей кожей, потому Чимин прошелся пальчиками по пуговицам, принимаясь их торопливо расстегивать. Он едва не проскулил от досады, что чертова ткань не хочет поддаваться и не дает ему доступа к телу, по которому он так истосковался за десять лет разлуки. Недолго думая, он схватился руками за рубашку, резко дергая ее в противоположные стороны и срывая пуговицы с петель. – Я куплю тебе но… ах… – извинения были прерваны громким стоном, что сорвался с его губ, потому что в отместку за испорченную рубашку, Юнги положил руку на пах Чимина, сжимая член сквозь грубую ткань джинсов. Очередная волна острого желания прокатилась по всему телу, а внизу живота заныло с новой силой, потому что хотелось самых откровенных прикосновений, а одежда не только не позволяла это почувствовать, но еще и доставляла жуткий дискомфорт. – Плевать мне на эту рубашку… – хрипло отозвался Юнги, отстраняясь и сбрасывая ее со своих плеч куда-то на пол. Следом полетел и свитер Чимина, что скрывал под собой небольшую надпись на ребрах: Nevermind. Этого тату старший прежде не видел, а потому он ненадолго отвлекся, проводя по резким буквам пальцами, изучая. – Это то, о чем я думаю? – Да, – лишь ответил Чимин, не считая нужным что-либо скрывать от мужчины, кому и была посвящена эта татуировка. Юнги наклонился, касаясь ее губами и проходясь поцелуями по каждому миллиметру, заставляя Пака закатывать от удовольствия глаза и подаваться навстречу всем телом, чтобы получить больше.       Это тату Чимин сделал вскоре после расставания, чтобы сохранить хоть какую-то память о своих некогда счастливых отношениях. Nevermind – это первая и единственная песня, которую Юнги посвятил младшему, которая навсегда осталась на его теле, напоминая о том, что, что бы ни происходило в жизни, это не проблема. Даже расставание – это не проблема. И вот теперь тот, кто стал причиной для появления красок на теле, покрывал их нежными прикосновениями, пытаясь перекрыть всю ту боль, что однажды причинил Чимину.       С татуировки Юнги перешел на возбужденные соски, поочередно играясь с ними языком и сжимая возбужденные горошинки пальцами. Чимин всегда был слишком чувствительным в этой области, но сейчас было ощущение, будто все нервные окончания собрались именно здесь, реагируя на каждое прикосновение. Чимин кусал свои губы, чтобы хоть как-то сдерживать стоны, и сжимал пальчиками черные пряди Мина, путаясь в них и пытаясь оставаться в сознании. – Не сдерживайся, маленький, я хочу тебя слышать, – попросил Юнги, отвлекаясь от груди и продолжая прокладывать дорожку поцелуев вниз по подтянутому животу к поясу джинсов. Чимин поерзал под старшим, без слов прося избавить его наконец-то от жесткой ткани, что болезненно сдавливает колом стоящий член. – Сними их, хён, пожалуйста, – проскулил младший и потянулся руками к пуговице на джинсах, чтобы ослабить ее, но Юнги на это лишь покачал головой, убирая маленькие ладошки. – Я сам, мой хороший, – Мин принялся гладить живот, хитро улыбаясь и дразня изнывающего и хныкающего Чимина, который уже в самом деле сходил с ума. Подаренные чуть ранее ласки распалили его до предела, и он теперь так сильно нуждался в продолжении всего этого безумия, через которое Юнги заставлял его проходить.       А затем Юнги действительно сделал все сам. Он тягуче медленно раздевал Чимина, целовал каждый открытый участок кожи, дарил невероятные ощущения, заставляя младшего рассыпаться на тысячи маленьких кусочков и собираться вновь. От каждого действия с губ Чимина срывались сладкие глубокие стоны, которые заполняли всю комнату. Тогда, много лет назад, ему приходилось сдерживать себя, чтобы не беспокоить хозяйку квартиры, но сейчас ему ничто не мешало полностью отдаваться моменту, показывая, как ему хорошо.       Юнги заботливо растягивал его, подготавливая для себя, ласкал член, чтобы перекрыть возможные неприятные ощущения, и старался принести Чимину максимум удовольствия. Во всем, что делал Мин, прослеживалось столько чувств, что младший даже не был уверен, что способен их все осознать, но единственное, что он точно понимал, – его искренне и всем сердцем любят, как любит и он своего хёна, который, хоть и разбил сердце, но сейчас старательно склеивал его обратно.       Мин входил медленно, давая привыкнуть к своему размеру и не забывая шептать нежности, зацеловывая при этом каждый сантиметр раскрасневшегося лица младшего. Он действовал осторожно, ждал, когда Чимин сам начнет подмахивать бедрами и выгибаться навстречу, а затем чередовал плавные толчки с резкими и грубыми, вынуждая их обоих срывать голоса до хрипоты. Чимин и не помнил, когда в последний раз ему было так хорошо, не помнил, когда полностью отдавался другому человеку и позволял изводить себя до полуобморочного состояния одними прикосновениями. В какой-то момент он даже почувствовал, как из уголков глаз сбежало несколько слезинок из-за мыслей о том, как сильно ему не хватало Юнги.       Той ночью они впервые засыпали вместе, полностью выбившись из сил и не оставив друг на друге ни единого места, которого бы не коснулись их губы. Юнги прижимал его к себе со всей любовью и очень долго целовал, в перерывах шепча приятные слова и сердечные признания в своих чувствах, пока Чимин окончательно не отключился, уснув самым сладким сном. Засыпая, он чувствовал себя максимально уютно в крепких руках, что не уставали поглаживать его тело и давали понять, что здесь он в полной безопасности.       Чимин был окрылен и до невозможности влюблен, и все из-за одного единственного хёна, который внезапно ворвался в его жизнь, с ноги выбивая двери и срывая ее с петель, и дал понять, что планирует остаться в ней на ближайшее навсегда.       И у него не было оснований не верить Мин Юнги.

***

      Утро для Чимина наступало медленно и лениво, он прижимал к себе подушку, надеясь еще хоть на чуть-чуть продлить свой сон, но тот усердно продолжал ускользать. Он не знал, сколько часов проспал, но чувствовал себя поистине отдохнувшим и расслабленным. Даже ноющая боль едва ли не во всем теле после ночного марафона, что полностью лишил его сил, не портила этого сладкого пробуждения.       Чимин пошарил рукой под одеялом и, не найдя рядом Юнги, все же нехотя приоткрыл глаза. Вторая половина кровати пустовала и была холодной, что говорило лишь о том, что мужчина поднялся довольно давно. Пак приподнялся, слегка поморщившись от боли в пятой точке, и оглядел комнату. Улыбка сама по себе проявилась на лице, когда он заметил заботливо задернутые шторы, что не позволяли солнечным лучам разбудить младшего раньше времени, на кресле лежал банный халат, чтобы ему было, что надеть, а на прикроватной тумбочке стоял поднос со стаканом апельсинового сока и ароматной маковой булочкой из любимого кафе, в котором они каждое утро завтракали. – Юнги-я? – позвал Чимин и прислушался, стараясь по шуму определить, где именно находится мужчина, но в квартире стояла полная тишина, что могло означать лишь то, что кроме него здесь никого нет.       На секунду в голову закралась мысль, что его использовали ради секса и бросили, но он быстро замотал головой, выбрасывая оттуда все лишнее. Этого не может быть, потому что, во-первых, Юнги позаботился о том, чтобы подготовить завтрак, а, во вторых, он ведь находился в квартире Мина, и бросить его, оставив в собственной квартире, будет, как минимум, нелогично. Он дотянулся до стакана, чтобы сделать глоток прохладного напитка и смочить охрипшее после криков горло, а затем поднялся, стаскивая со спинки кресла халат и накидывая на голое тело, на котором виднелась россыпь ярких засосов, оставленных ночью хёном. Если следы не сойдут до съемки, то менеджер по голове точно не погладит, но Чимину впервые в жизни плевать, что скажет его, так называемое, руководство. Отметины, что поставил ему Мин, он готов вытатуировать, чтобы они навсегда остались на его теле и напоминали о том, как ему хорошо с этим мужчиной.       Чимин распахнул шторы, впуская в помещение солнечный свет, и вышел из комнаты. Пройдясь по всей квартире, он лишь убедился в своих догадках, что Юнги дома нет, но найти свой телефон, чтобы позвонить старшему, он не успел, ведь его отвлек стук в дверь – три коротких удара. Это был их знак, но на пороге вряд ли был хён, ведь у него должны быть ключи… А если забыл..?       Затянув потуже пояс халата, он вышел в коридор и распахнул дверь, но на пороге никого не было. Он нахмурился, не понимая, что это за шутки такие, но, уже заходя внутрь, заметил лежащий на коврике конверт. Еще раз оглядевшись по сторонам и убедившись, что в подъезде никого нет, он наклонился за письмом, на котором аккуратно было выведено его имя, и вернулся обратно в спальню. Усевшись на кровать, он раскрыл конверт и достал оттуда сложенный вдвое лист бумаги, принявшись читать знакомый почерк.

"С добрым утром, мой мальчик! Надеюсь, ты выспался? Прости, что ты проснулся в пустой кровати, мне пришлось уехать, чтобы осуществить то, что уже несколько дней зрело в моей голове. Хочется верить, что ты все это оценишь. Но даже если и нет, это будет мне уроком. Вечером я отвечу на все вопросы, которые ты задавал мне вчера. Ты их еще помнишь? Я расскажу, какие у меня дальнейшие планы, покажу, что ты значишь для меня, и расставлю все точки в вопросе о том, что между нами. Но тебе придется немного потерпеть, хорошо? А пока мы с тобой немного поиграем;) Обязательно перекуси, потому что день обещает быть насыщенным, а ровно в полдень спускайся вниз, тебя будет ждать машина. Тебя сегодня покатают по Парижу, все адреса водитель знает. О своих пунктах назначения ты будешь узнавать у него. Устроим тебе что-то типа квеста? Наслаждайся, маленький, увидимся вечером! Твой Юнги! P.S. Загляни в рояль, там кое-что есть для тебя"

      Чимин снова поднялся с постели и поспешил в гостиную, где стоял большой белый рояль. Было непонятно, что Юнги задумал, но это "что-то" было очень интересным, а если думать, что все это устроили ради него, то хотелось как можно скорее пройтись по всем пунктам плана старшего и узнать, что же его ждет в финале.       Осмотрев внимательно инструмент и не найдя ничего, что походило бы на письмо, он заглянул под крышку, замечая там небольшую коробочку. Открыв ее, он первым делом наткнулся на карточку с коротким текстом:

"Из нашей спальни ты сможешь увидеть место, где я буду тебя ждать. Интересно, догадаешься ли ты?;)"

      Нахмурив брови, Чимин раскрыл тонкую ткань, в которую было завернуто содержимое коробки, и достал небольшой позолоченный бинокль. Точно такой же бинокль они купили десять лет назад, чтобы изучать Париж, сидя на уютном балкончике. Какова вероятность, что это он и есть?       Подойдя к окну, он приложил бинокль к глазам, осматривая город, что раскинулся по ту сторону стекла, и совершенно не зная, куда смотреть. Отсюда открывался вид на довольно большую часть Парижа и на многие знаковые для их отношений места, где они гуляли, целовались или признавались друг другу в любви. Но куда конкретно нужно было смотреть Чимин совсем не понимал. Взгляд зацепился за Эйфелеву башню, что выделялась на фоне всех остальных строенией, но парень лишь пожал плечами, это ведь, наверное, слишком банально? Хотя…       Отложив бинокль, Чимин отыскал глазами часы, стоящие на одной из полок книжного стеллажа, что показывали уже половину двенадцатого, и, спохватившись, поспешил в ванную, чтобы успеть привести себя в порядок к полудню. Он и понятия не имел, куда его повезут, но его врожденное любопытство брало вверх и заставляло его действовать быстрее.       Парень принял душ, смывая с себя следы их бурной ночи и попытался кое-как привести в порядок свои волосы. Уходовых средств здесь было не так уж и много, что говорило о том, что Юнги здесь не так часто бывает. Но все же какой-то мусс для укладки волос ему удалось найти, хоть как-то уложив непослушные темные пряди. Может, удастся упросить водителя заехать в отель, чтобы Чимин хоть переоделся и нанес легкий макияж?       Стащив из шкафа Мина теплый свитер, потому что собственный оставлял желать лучшего после того, как Юнги вчера в нем запутался, он быстро оделся, откопал свой телефон и, наспех съев кусочек булочки и запив соком, выскочил из квартиры, направляясь на улицу, потому что еще пару минут и он опоздает.       У дома стоял черный автомобиль люкс-класса, явно кого-то ожидающий. Стоило только Чимину выйти из дома, как водитель поспешил открыть заднюю дверь автомобиля, приглашая сесть в салон. Парень улыбнулся и, благодарно кивнув, нырнул внутрь, искренне надеясь, что он все делает правильно и ничего не путает. Какова вероятность, что эту машину прислал не Юнги и Чимина сейчас похитят и увезут в неизвестном направлении? Видимо, нулевая, потому что водитель, вернувшись за руль, протянул ему точно такой же конверт, что он получил немного ранее. Прочитав записку, он улыбнулся и расслабленно откинулся на спинку кожаного сидения.

"Зная твою любовь к уходу за собой, предполагаю, что ты уже подумывал сбежать к себе в отель, чтобы сделать макияж прежде, чем ехать ко мне? Это не понадобится, тебя отвезут в салон, где сделают все по твоему вкусу. Наслаждайся отдыхом! Твой Юнги!:)"

      Что же, если Мин продумал все до малейших деталей, то Чимину в самом деле стоит просто наслаждаться происходящим и позволять возить себя по городу.       Первой остановкой был салон красоты, что был известен на всю Францию. Многие знаменитости посещали его и всегда оставались довольны. Сегодня Чимин вместо знаменитости? Хотя, он ведь, вроде бы, довольно успешен в мире моды, должно быть, он тоже знаменитость? – Доброе утро, – поздоровался Чимин на английском, так как в своих знаниях французского был немного не уверен, – меня зовут Пак Чимин, если это о чем-то говорит… – С добрым утром, – просияли девушки у входа и закивали друг другу, прежде чем пригласить парня дальше в зал, – нам сообщили о Вашем визите, проходите.       И Чимин прошел, усаживаясь в кресло и просто отдаваясь в руки профессионалам, которые сразу же принялись над ним хлопотать. Он действительно наслаждался всем происходящим, ведь ему не только сделали полноценную укладку и нанесли макияж, но перед этим еще и порадовали приятным массажем головы и лица, от которых Пак чуть было не уснул, хоть и был выспавшимся. Он чувствовал себя еще более оживленным после всех манипуляций, а в душе разливалось приятное тепло от осознания того, что все это устроил для него Юнги.       Уже через час он вновь садился в машину, но уже с легким макияжем на лице, что скрывал любые неровности, и с аккуратной укладкой, типа той, что была у него на показе: легкие локоны спадали на глаза, придавая волосам объем. Водитель протянул ему очередное письмо, которое Чимин тут же принялся читать:

"Хорошо себя чувствуешь? Надеюсь, что да:) Теперь твой путь лежит в сторону модного дома Dior. Тебе удивительно идет этот бренд, так что я выбрал именно его для сегодняшнего вечера. Продолжай наслаждаться! Увидимся уже совсем скоро, маленький. Твой Юнги!"

      Описать те чувства, что сейчас бушевали в его душе, было весьма сложно, ведь там был намешан целый букет из благодарности, счастья, некоего смущения и трепета, волнения и любви. Любви к одному конкретному человеку, который что-то задумал. Уже завтра Чимину предстоит покинуть его, улетев в другую страну, но хочется верить, что после работы он сможет снова вернуться в родные объятия своего мужчины. За эти дни, что они провели вместе, Пак успел позабыть, что когда-то давно ему сделали больно. Возможно, стоило с большей осторожностью воспринимать происходящее между ним и Юнги, но какое-то внутреннее ощущение подсказывало, что в этот раз все будет иначе, в этот раз все будет хорошо.       Проехав, как минимум, через полгорода, машина остановилась около знакомого здания: бутик всемирно известного бренда, представителем которого и является сам Чимин. Здесь он провел еще часа два, так как выбор образа, снятие мерок и подгон костюма по фигуре дело довольно-таки не быстрое. Обычно оно вообще занимает до нескольких дней минимум, но Юнги, судя по всему, приложил максимум усилий, чтобы все сделать в кратчайшие сроки. Пока наряд готовился, водитель предложил отвезти его пообедать, ведь время как-то скоротать нужно. Чимин не видел смысла отказываться, ведь утренняя булочка, которую он едва надкусил, совсем не давала энергии, а день, как говорил Мин, обещает быть насыщенным.       В результате, когда Чимин, полностью готовый ко встрече, садился в машину, на город уже опустился вечер. На Чимине был серый костюм-двойка с темным гольфом под пиджаком, на ногах – высокие массивные ботинки, а весь образ завершал длинный плащ, идеально подходящий по тону к костюму. Все то, что было на нем сейчас, выбрано из новой коллекции, которая в продажу поступит только через месяц. Видимо, Юнги неплохо потратился на все это, заставляя Чимина мучиться в догадках, к чему бы это все могло быть. Почему ответы на вопросы требуют такой тщательной подготовки, или сегодня какой-то праздник, о котором он забыл из-за своей занятости? Оставалось лишь надеяться, что он очень скоро встретится со старшим и со всем разберется, а то как-то ему даже неловко от всего происходящего.       Водитель протянул очередное письмо и тронулся с места, пока Чимин вчитывался в текст:

"Ты уже весь измучился в догадках, зачем я все это устроил, да? Просто хочу сделать этот день особенным и устроить два праздника вместо одного. Ну, если получится… Мы встретимся уже совсем скоро, Чимин-и. Поскольку ты читаешь это письмо, значит тебя уже везут ко мне. Ты смог догадаться, где именно я тебя жду? Если нет, то дам подсказку: ты сказал, что ежедневно там случается минимум одно предложение руки и сердца;) Поднимайся на самый верхний уровень, я жду тебя, маленький! Твой Юнги!"

      После такой подсказки сомнений не осталось. Его везут именно к Эйфелевой башне, но зачем? И какие два праздника они будут отмечать? Вероятно, Чимин о чем-то все-таки забыл, потому что не мог припомнить ни одного события, приуроченного к этому дню. Хотя… он не мог даже вспомнить, какое сегодня число. Ладно, осталось потерпеть совсем немного, потому что машина стремительно приближалась к сияющей огнями башне, так что уже скоро он все узнает. Если Юнги таким образом хочет попросить его снова вступить в отношения, то заморачиваться с квестом и тратить огромные деньги совершенно не стоило, ведь Чимин и так согласится на любые предложения, вплоть до "долго и счастливо". А может..? Нет, не может.       Он отогнал от себя лишние мысли и просто принялся ждать, рассматривая из окна автомобиля башню, что была уже совсем близко. Чимин так часто ее видел, что казалось привык к любому ее виду, но сейчас она казалась какой-то особенной, будто сияла только для него одного. Привычные золотые огни сменились на мягкие розовые, которых прежде он не видел. Чимин знал, что время от времени башня загорается разными цветами, обычно это связано с какими-то праздниками, проходящими в городе, но почему сегодня розовый?       Вопросов становилось все больше, а потому, когда машина плавно остановилась около подножия, Чимин выскочил из авто, забыв даже поблагодарить водителя. Мимо проходили парочки, у всех были шарики в виде сердечек или пышные букеты цветов, но парень не обращал на это внимания, спеша к лифту, который поднимет его на самую верхнюю смотровую площадку. От предвкушения у него даже пальцы покалывало, а устоять на месте не удавалось, как бы он не пытался. Он то и дело притопывал и переминался с ноги на ногу, не смущаясь других людей в кабине, пока лифт плавно поднимался наверх. На втором уровне все вышли, и дальше он поехал один, что было весьма странно, ведь третий уровень самый популярный, хоть и посещение стоит дороже.       В груди нарастало волнение, сердце ускоряло свой ритм, а руки откровенно дрожали из-за ожидающей его впереди неизвестности. Кабина поднималась все выше и выше, и сквозь окна можно было рассмотреть отличные виды, но Чимин их как будто не замечал, сконцентрировавшись лишь на одной мысли: когда же все это закончится?       Лифт остановился, и стоило Паку шагнуть на площадку, как его легкие забыли как дышать. Он замер, осматривая красиво украшенную шариками локацию, по полу были рассыпаны лепестки роз, что то и дело дрожали из-за гуляющего на высоте ветра, а посреди всей этой романтики стоял улыбающийся Юнги. Его черные волосы выбились из прически под порывами ветра, падая на лицо, но он тем не менее улыбался, раскрывая объятия и приглашая в них Чимина. – Хён… – отмер парень, делая все же несколько шагов вперед. – Что происходит? Я забыл о чем-то важном? – Смотря что считать важным, – ответил Юнги, притягивая к себе Чимина и заключая в крепкие объятия. – Я так соскучился по тебе, маленький. Всего лишь день тебя не видел, а чуть с ума не сошел. – Я тоже соскучился, хён. Но это из-за тебя я весь день мотался по магазинам вместо того, чтобы быть рядом с тобой, – обиженно пробормотал Чимин, обвивая руки вокруг талии старшего и прижимаясь еще ближе. Наверху было довольно холодно, но Юнги грел не хуже потрескивающего огнем камина, так что отстраняться совсем не хотелось. Ему здесь уютно и комфортно, и пусть весь мир подождет. – Мне нужно было занять тебя чем-то, пока я все готовил. – Что готовил, Юнги-я? Я всю голову сломал, но так и не смог понять, что происходит, – пожаловался он, все же отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза Мина и столкнуться с безграничным теплом и нежностью в темных радужках. – Ты объяснишь мне? – Во-первых, поздравляю тебя с Днем всех Влюбленных, – улыбнулся он, а на Чимина свалилось внезапное осознание: шарики, цветы, сердечки повсюду… сегодня четырнадцатое февраля, о котором он попросту забыл! Так давно не отмечал, что уже и не помнил о существовании этого праздника. – Хён… я забыл о празднике, и у меня нет для тебя подарка… – виновато проскулил парень, чем вызвал еще более широкую улыбку на чужом лице. Юнги коснулся прохладными пальцами лица Чимина, поглаживая подбородок и задевая большим пальцем пухлую губу. – Ты мне уже подарил его, маленький. Сегодня ночью, когда шептал, как сильно меня любишь. Кроме этого мне ничего не нужно, правда, – он наклонился, оставляя короткий поцелуй и снова отстраняясь. – Но позвал я тебя сюда не только ради этого праздника. Я хочу, чтобы этот день стал для нас еще более важным и значимым.       Со стороны послышалось странное негромкое жужжание, а затем в воздухе мелькнул маленький красный огонек, привлекая к себе внимание. Совсем рядом с ними парил небольших размеров дрон, на котором была закреплена камера, что сейчас, судя по всему, их снимала. Чимин оглянулся по сторонам, пытаясь понять, что происходит, и замечая еще несколько камер вокруг, что были установлены на креплениях башни. – Что все это значит, Юнги-я..? – Мне сейчас нужно, чтобы ты меня внимательно выслушал, ладно? Ты все поймешь, только не перебивай меня, это важно. Мы договорились? – выражение лица Юнги сменилось на серьезное, ведь он говорил о чем-то очень значимом для него. По телу Чимина пробежала дрожь, причиной которой явно был не холод. Ему было страшно, но тем не менее он кивнул, давая свое согласие не перебивать. Юнги отошел от него на шаг, образовав расстояние и, глубоко вдохнув, бросил взгляд на камеры и снова перевел его на младшего. – Первое и самое важное, что я должен сделать, так это извиниться. Чимин-и, я прошу у тебя прощения за все эти десять лет, что меня не было рядом. Я повел себя как эгоист и кретин, когда бросил тебя. Только спустя долгое время я понял, какую ошибку совершил, но смелости исправить ее набрался лишь сейчас. Это была самая большая ошибка в моей жизни, о которой я никогда не перестану жалеть. Поэтому я прошу у тебя прощения перед всем Парижем, который сейчас у твоих ног. Ты простишь меня?       Чимин находился в ступоре, не имея возможности что-то сказать, поэтому снова просто кивнул в ответ на выжидательный взгляд. Юнги извинялся так искренне, что у младшего не было ни единой мысли отказать ему в прощении. У него было достаточно времени, чтобы все осознать и понять, что для него поистине важно. И Чимин был уверен, что дело здесь вовсе не в том, что старший не смог найти кого-то другого, поэтому вернулся к прежним отношениям, а скорее в том, что сердце, наполненное любовью к Чимину, ни на секунду не умолкало, продолжая просить лишь одного единственного. Он знает, ведь и сам проходил через это. – Спасибо, маленький, ты даже не представляешь, сколько для меня значит твое прощение… А теперь, собственно, вторая причина, по которой я пригласил тебя сюда. Ты знаешь, когда я рядом с тобой, мне хочется совершать безбашенные и необдуманные поступки, хочется забить на какие-то планы и жить просто здесь и сейчас, в этом заключается мое счастье рядом с тобой. И то, что я сейчас сделаю, это тоже спонтанное решение, но я уверен, что я никогда в жизни о нем не пожалею. Когда я снова встретил тебя, я понял, что больше не хочу ни на секунду расставаться с тобой, потому что без тебя я себя больше просто не вижу. Поэтому, отвечая на твой вопрос, кто мы друг другу… – Юнги запустил руку в карман, доставая оттуда бархатную коробочку и опускаясь на одно колено. Несколько слезинок все же скатились по щекам Чимина, а в душе, будто после долгой зимы начали распускаться цветы, пригретые теплом, что дарил мужчина напротив. Поверить в это было сложно, но в реальности происходящего он не сомневался, ведь щиплющий за влажные щеки холод он ощущал более чем отчетливо. – Маленький, я хочу попросить, чтобы ты впустил меня в свою жизнь, позволил всегда быть рядом с тобой, дал возможность оберегать тебя, любить и называть своим. Ты нужен мне, как не был нужен никто в этой жизни, я хочу дышать одним лишь тобой, Чимин-и. Поэтому сейчас я стою здесь, в месте, о котором ты всегда мечтал, и прошу тебя стать навсегда моим, стать моим мужем и моей жизнью. Я безумно сильно тебя люблю, и всегда любил, начиная с момента, как мы впервые встретились в далеком детстве. Маленький, ты выйдешь за меня?       Чимин не слышал ни гуляющего на высоте ветра, ни шума города, ни разговоров людей на платформе ниже. Лишь слова Юнги и биение собственного сердца сейчас громко стучали в его голове, вновь и вновь прокручивая последние пять слов: "Маленький, ты выйдешь за меня?" Юнги просит не просто вступить с ним в отношения, а навсегда соединить их жизни. Чимин мечтал об этом все те года, что они встречались в школе и в университете, он столько раз представлял, как они станут мужьями. Не взирая на консервативность страны, в которой они жили, он хотел принадлежать Юнги без остатка и его не волновали порицания и косые взгляды со стороны. И вот теперь, спустя столько лет, он все же слышит заветные слова от самого важного человека. – Я не обижусь, если ты мне откажешь, Чимин-и. По крайней мере, после того, как я бросил тебя, ты имеешь на это полное право. Но я хочу, чтобы ты знал, что я не отступлюсь. Буду летать за тобой хвостиком по всему миру и пытаться тебя завоевать, потому что ты нужен мне. Очень нужен, маленький, я… – Я согласен, хён, – перебил поток слов Чимин, стирая ладошками влагу со щек. Макияж, над которым так старались визажисты, кажется, теперь испорчен, но какая разница, если Юнги его любит любым. – Я хочу стать твоим мужем. – Маленький… – прошептал Юнги, только сейчас открывая коробочку, что все это время держал в руках, и надевая на палец аккуратное золотое кольцо, что идеально подошло по размеру. Он быстро поднялся, не давая Чимину времени полюбоваться помолвочным украшением, и крепко прижал его к себе, целуя в губы.       На фоне послышались взрывы фейерверков, что раскрашивали небо яркими цветами, освещая Париж, а Чимин отвечал на полные нежности поцелуи, не переставая плакать от счастья. Думал ли он еще неделю назад, что встретится с Юнги? Нет. Мечтал ли о том, что, возвышаясь над всем Парижем, будет целовать своего хёна после предложения руки и сердца? Нет. Счастлив ли он, что все получилось именно так, как получилось? Однозначно да.       Возможно, им действительно нужны были эти десять лет, чтобы найти себя, осознать свои чувства, понять, что такое потеря и вынести множество уроков из всего пережитого, чтобы в будущем наконец-то быть счастливыми? Как бы там ни было, Чимин рад, что несмотря на все то, через что они прошли, судьба вновь свела их вместе. – Я люблю тебя, Юнги-я, – признался Пак, отстраняясь от Юнги и заглядывая в его глаза. На губах наконец-то появилась улыбка, а все волнения, которые он испытывал, разом отступили, даря такие необходимые легкость и спокойствие. – Очень сильно люблю. – И я люблю тебя, мой маленький. Спасибо за этот шанс, я тебя не подведу, – Юнги погладил по щеке, стирая слезы и целуя в кончик носа. – И больше никуда тебя не отпущу от себя. – А как же моя работа? И живем мы в разных странах… – Это все неважно, мы обязательно все решим. Самое главное, что теперь мы будем вместе, всегда. Правда ведь? – Правда, хён. Навсегда, – улыбнулся Чимин, вновь касаясь любимых губ нежным поцелуем.       Абсолютно неважно, как дальше будут развиваться события, как они будут решать вопросы с жильем, где в итоге решат остановиться, главное, что здесь и сейчас они приняли такое важное для них двоих решение. Вдвоем они со всем справятся, выдержат любые испытания и подарят друг другу то счастье, которого оба заслуживают. Потому что любят, потому что вместе.