Пина колада

Те глаза, что глядят сквозь плоть, Те, что зрят, как уходит жизнь, Не дадут обмануть себя, Не сумеют уже любить. Как любить пустоту и тлен? Как ступить на болотный мох? Изменяется даже бог, Мир исполнен сплошных измен ♫ Последнее испытание - Ария Чародея

Когда беспрестанно видишь угасание и гибель, то привыкаешь к этому, как к самой обыденной вещи, и потому не сразу осознаешь, что со зрением что-то не так. Была ли то болезнь или проклятие - он не ведал, врачи лишь руками разводили, говоря, что с глазами все в порядке, отклонений нет. А тем не менее мир менялся. Ничто не было застывшим и вечным. Как камень осыпается под силой ветра, так и все вокруг прогибается под течением времени. Время. Беспощадное и неумолимое. Оно стремится к бесконечной точке, когда сущее станет ничем, и сама суть времени потеряет смысл. Но пока оно существовало, существовало и проклятие - так называл свой новый взгляд Леви Аккерман. Он видел изменение мира, видел его угасание, все вокруг стремилось стать ничем. Люди старели и осыпались прахом, здания рушились, рассыпаясь в пыль, деревья и растения ссыхались, горы становились ничем, пока вокруг не начинала простираться бескрайняя голая земля, но и она со временем истончалась, исчезала, и под темнеющим небом, на котором умирали звезды, оставалась пустота. Ни предметов, ни звуков, ни света. Стоило только Леви моргнуть или отвести взгляд, и все возвращалось в привычные формы, чтобы через мгновение вновь стремиться к смерти. Но невозможно постоянно моргать и не хватало смелости лишить себя зрения. Леви старался жить обычной жизнью, а в любое свободное мгновение искал того, кто сможет помочь. Но что врачи, что медиумы, священники, провидцы были бессильны. Он вышел из дома одного то ли врача, то ли знахаря снова ни с чем. С годами это стало привычкой. Он шел по булыжной мостовой, стараясь не смотреть по сторонам, только под ноги, где через сколько-нибудь вечный камень пробивались отважные цветы, стремительно растущие и тотчас же увядающие. Шум впереди возвещал о том, что Леви приближается к рыночной площади. Как бы он ни хотел избежать скопления народу, это был короткий путь до дома. В самый разгар выходного дня раскинувшаяся на площади ярмарка привлекала жителей со всего города. Пробираясь сквозь толпу, стараясь ни на кого не наткнуться и не смотреть, Леви почувствовал что-то странное. Вскинув голову, он посмотрел вокруг, и там, немного правее, в паре шагов от бакалейных рядов, среди обращающегося в прах всего, он увидел отблеск жизни. Короткое мгновение, и тот пропал, затерявшись в толпе. Расталкивая людей, крутя головой по сторонам и пытаясь вновь заметить то, за что зацепился взгляд, Леви, наконец, увидел его. Невысокий юноша со светлыми волосами стоял у прилавка с фруктами и расплачивался с продавцом за покупку. В голове застряла мысль, что надо успеть, остановить, спросить, но тот, словно ничего не замечая, убрал деньги в кошелёк, подхватил сетку с плодами и двинулся по своим делам дальше, вновь скрываясь из виду. Леви не успел всего мгновение. Он остановился, озираясь, отчаянно ища, словно от этого зависела его жизнь, но вот среди людей промелькнуло золото волос, и много времени не нужно было, чтобы оказаться рядом. Леви выхватил юношу в толпе, совершенно ничем не примечательного, но живого, не обращающегося прахом. На его теле не было и намека на старение, словно течение жизни было не властно над ним. Грубо схватив за руку, мужчина потянул незнакомца на себя, развернул, задавая единственный вопрос, крутящий на языке, прежде чем их взгляды встретились. И время замерло. Шум рыночной площади стих, людей больше не существовало, осыпались здания, превращаясь в ничто, увядали деревья, исчезали горы, и оставалась только бескрайняя равнина. Двое живых людей стояли, смотря друг другу в глаза, пронзительные серые к искрящимся голубым, а пространство менялось, становясь ничем. Только вот если вокруг Леви была бесконечная безжизненная земля, которая медленно трескалась и исчезала, гасло солнце, темнело небо, то за спиной незнакомца раскинулся необъятный простор воды, а над головой простиралось кристально-голубое небо. Идеальный безмятежный мир. И между ними проходила незримая черта, где свет боролся с тьмой, поддерживая равновесие. Вода мягко накатывала на песок, размывая грань, а темные очертания небытия пытались поглотить невинное небо. ~ Кто ты? - сорвалось с языка, когда ход времени стал ощущаться иначе. Руку Леви так и не отпустил, взгляд не отвел, словно боясь потерять опору. Он наконец видел не тьму, а свет, и был готов поверить что в ангелов, что в богов, что в великих бессмертных, лишь бы продлить прекрасное мгновение. Во взгляде напротив сперва плескалось недоумение, но немного после появилось понимание. И вот юноша печально улыбнулся, накрывая чужую ладонь своей и вынуждая отпустить. ~ Еще слишком рано, - прошептал он, и как бы Леви не хотел остаться так навечно, вынужден был подчиниться, - мы встретимся позже, а пока возвращайся в свой мир. Они оказались на рыночной площади, оглушенные появившимся многоголосием и яркими запахами, и среди всего шума ясно и отчетливо раздался вопрос: ~ Почему ты не умираешь? Юноша, которого так грубо схватил и остановил Леви, вздрогнул, обернулся, но когда их взгляды встретились, ничего не произошло. ~ Простите, что? - вежливо спросил он, но в голосе сквозили испуганные нотки. Леви моргнул и отпустил чужое запястье. ~ Виноват, обознался, - отступил он, круто развернулся и затерялся в толпе. Юноша же взволнованно погладил остывающий незримый след от чужой ладони, неотрывно смотря в спину уходящему мужчине, пока не потерял его из виду.