Её глаза

День выдался не самым удачным, подумала Юля, когда наконец-то добралась до своей гримерной. Оказавшись на мягком диванчике, она почувствовала внутренний вальс, в котором страх и боль полностью овладели паркетом, награждая своего единого зрителя до отвращения кривыми движениями. Слишком жëстко, и слишком незаслуженно. Что же ей делать дальше? Классический вопрос заплутавшего человека, ответ на который Юля конечно же не знала. Но зато Юля знала один очень хороший бар, где подают самый крепкий виски, с недавних пор её любимый виски. Решение было безотлагательно принято, в большем даже не самой девушкой, а её новоявленными упорными состояниями, и они все втроём направились в этот, казалось бы, самый правильный на то время кусочек земли.

***

Удобно расположившись за барной стойкой Юля принялась знакомить свой любимый напиток с новым дуэтом, который в свою очередь всё ещё отплясывал где-то у неё под ребрами.

***

— Повторите, — еле слышным голосом перешедшим наверное уже в шепот, произнесла Санина, понимая что тот перестаёт подчиняться ей, как в принципе и её новообразовавшийся дуэт. — Девушка, мне кажется вам уже достаточно. Давайте лучше… — не успев договорить свою речь, бармен принял облик чего-то зловещего в глазах Юли, на что получил вполне логичное: — А давай я здесь буду решать, достаточно мне или нет! Наливай живее!.. Пожалуйста! — последнее слово прозвучало явно не искренно, но вполне чётко. Бармен лишь пожал плечами и принялся осуществлять команду. Наполнив стакан содержимым, он как-то безразлично протянул его к рукам Юли. Девушка это заметила, и хотела было поставить этого невежливого хама на место, как вдруг её чувственная шея ощутила чье-то тяжёлое дыхание, что импульсом заставило оторваться от надуманной затеи обернув свой корпус к нему навстречу. Напротив неё стоял мужчина, по внешним меркам примерно такого же возраста, откровенно вглядывающийся, как ей хотелось бы думать в небесно-голубые, но увы его взор принял на себя роль какого-то обличённого властью оценщика, не оставляющего без внимания ни единый изгиб тела девушки. — Чего тебе? — с настороженностью в голосе поинтересовалась Юля, уже догадавшаяся каким будет предстоящий ответ. — Ты! — расплылся в странной улыбке тот, что явно взяла своë начало не от одной тары содержимого этого, а может и не только этого бара. — А давай ты и дальше будешь следовать своему прекрасному плану, наделять этот чудесный бар прибылью, но без моего участия! Я доходчиво истолковала? — достаточно смело выразилась Юля, и развернулась к своему манящему бокалу. — А давай ты тоже примешь участие в этом увлекательном занятии! — явно не собираясь отступать, выказал мужик куда-то сторону её уха. — Ну откуда же ты такой тугой взялся? — как-то резко выкинула Юля, на что тот вместо ответа, дал волю рукам и крепко сжал хрупкую талию девушки. — Ты что охренел? Рученки свои прибрал, — с внезапно возвратившимся дуэтом в рёбрах, крикнула Санина. — Да чё ты ломаешься, тебе понравится! — ответил мужик, и подмигивающим жестом стал выпроваживать бармена с его точки пребывания. Бармен как-бы ему не хотелось ослушаться, всё-таки покинул своё рабочее место, оставив Юле лишь отзвук шагов отложившихся где-то в подкорке мозга. Внутренний вальс не на шутку стал подкрепляться ещё более кривыми движениями, от чего Санина готова была упасть и больше никогда не вставать, если бы на то была её воля. Сейчас же её воля не властна, ведь она полностью сжалась где-то в глубине рассудка, так же как и сжалась её шея в руках этого мужлана, демонстрирующего безобразную вседозволенность на теле Юли. Она пытается кричать, но воздуха уже не хватает, да и музыке в этом заведении надо отдать должное, по ощущениям звук казался самым громким из всех что когда-то слышала Санина. Мысленно проклиная такое губительное решение наведаться в этот бар, Юля изо всех сил пытается устоять ещё хоть немного на своих двоих, и не покинуть сознание. Но насильник будто прочитал это в её взгляде и приумножил свои действия. Санина уже практически попрощавшаяся с сознанием, внезапно почувствовала оглушающий грохот раздавшийся из-за спины. Насилу развернувшись, сопротивляясь пелене тумана в глазах она смогла рассмотреть то, что потом ещё очень долго не сможет забыть. На полу беззвучно возлеживал полутруп, чуть поодаль располагалась некогда полная бутылка, а напротив неё те самые, те самые, такие до дрожи знакомые глаза. Еë глаза. Это была Тина.