Дыхание весны

      — Шихен? Боже, что ты тут делаешь? — знакомый голос раздался совсем рядом и его втянули в нежные и очень теплые объятия. Ягодный аромат подразнил кончик носа и окутал уютом. Земляника. Это был Енву. Он мягко погладил спину мальчика, прижимая его ближе к себе. Бережно поднял на руки. С ним было ещё несколько слуг, которые виновато склонили головы, словно это они допустили подобную ситуацию. Ничем не поддерживая дверь с легким хлопком закрылась.       Шихен хотел что-то сказать. Объяснить. Рассказать. Но вместо слов он лишь дрожал и хватал ртом воздух. От переизбытка страха перед смертью, он просто спрятался на плече Енву и тихо плакал, сжимая ткань одежды.       Конечно, все подумали о том, что стать свидетелем политических процессов для ребенка стало сильным потрясением. И даже Енву чувствовал себя не очень хорошо просто стоя рядом. А как это могло отразиться на малыше?       — Останьтесь, нужно рассказать господину Джинхеку о том, что произошло. Если он будет слишком зол, скажите, чтобы пришел ко мне.       После этого Енву поспешил уйти в другую сторону. И хоть он изначально не собирался прогуливаться по этому мрачному коридору. Он был рад, что в итоге сделал это.       Напевая легкую мелодию и нежно поглаживая маленькую спину, омега донес ребенка до теплого зала, совмещенного с библиотекой. Это был небольшой зал, в котором можно было расслабиться и почитать что-то из мира искусства, а не научных деяний. Конечно, сюда можно было принести любую книгу из главной библиотеки.       Здесь всегда топился камин, поэтому комната была уютной и теплой. И пахло чайными листьями, костром и книгами. Среди всего этого уютно чувствовал себя аромат земляники. Сладкий. Нежный. Наплакавшись и обессилев, мальчик обнял омегу за шею и принял свою спасительную сонливость.       — Шихен? — тихо позвал Енву ребенка, все ещё поглаживая.       Поняв, что на его руках все же уснули, он достал недавно начатую книгу про приключения за границами леса и гор, уложил мальчика на софу, накрывая пледом и сел рядом. Он не переставал успокаивающе поглаживать малыша. Когда Енву сам впервые столкнулся с подобным давлением, его папа также его успокаивал. Но тогда сам Енву был немного постарше, чем мальчик сейчас. И у него был папа. Этот ребенок никого кроме брата из родных не видел и не знал, да и не было их. Думая о разном, Енву уже давно простил глупое поведение Шихена. Скорее всего, этому ребенку просто не хватало любви. И когда появился он, мальчик наверняка подумал, что его брата тоже заберут и он останется один. В этом Енву мог понять ребенка и разделить эту боль. Он давно его оправдал. И сейчас их отношения постепенно начинают походить на те, о которых он мечтал.       Вместе с тлением огня в лампе шло и само время. Собрание закончилось и Джинхеку после получения новостей оставалось лишь потереть виски. Итак, он слишком ослабил систему в своем имении, раз никто не следит, где бродит его младший брат.       Помимо некоторых вторженцев, не имеющих и капли совести и чести, неприятности и лишнюю головную боль ему приносят его же люди. Он не мог злиться на ребенка, но он мог бы наказать отведенных для заботы о нем людей. Но кажется, сейчас… Это тоже является невозможным. Отчего-то внутри альфы свернулся колючий ком нервозности и раздражения. Возможно, он пересмотрит правила внутри замка.       Следуя за слугой и прибывая в не самом лучшем расположении духа, Джинхек уже мысленно перебрал все нюансы и упущения нынешней системы.       В комнате, больше похожей на отдельный библиотечный уголок, было ещё светло от ламп и огня в камине. Запах чая и ягод надолго поселился и пропитал этот уголок, потому заходя внутрь, внутренний тревожный зверь Джина поуспокоился.       Енву немного робко встал, откладывая книгу и приветствуя альфу. Обычно, когда они оставались наедине, омега был более смелым в своих действиях и отношении. Он как лань, которая пыталась подступиться к ягуару, и временами это ей удавалось, потому что чаще всего ягуар был сыт.       Джинхек немного уделил внимание супругу, а направился к спящему в клубке вязанного пледа, брату. Ребенок спал немного беспокойно. И больше от того, что лишился малого тепла и ласки, с другой стороны. Поднявшаяся и без того температура от пережитых эмоций стала более влиятельна и Шихен мелко задрожал.       — Я… — видя, как сильно обеспокоен Джинхек состоянием мальчика, Енву хотел высказаться на этот счет, но не успел.       — У него лихорадка?       Несмотря на не сильно порицательное и скупое на эмоции лицо, по маленьким деталям было очевидно, что альфа испугался за состояние младшего брата.       — Срочно врача! — голос более холодный и твердый, отчего у следовавших за ним подчиненных по коже мороз прошелся. Один из них поклонился и не смея заставлять господина ждать, побежал за придворным врачом.       — Это… Это произошло из-за сильного влияния феромона альф. — решил все же поделиться Енву. — Лихорадка — нормальное явление. Это не так страшно. Ему просто нужно отдохнуть. Если окружить его уютным запахом и дать поспать, к утру его состояние будет прежним.       — Хах… Если для тебя нормально сгорать от жара, то не значит, что для моего брата это должно быть также.       Енву вздрогнул, прижимая руки к груди. Приближаться к этой паре братьев стало как-то опасно. А ведь он надеялся снять хоть немного переживаний с плеч Джинхека, но кажется, его слова возымели обратный эффект. Вышло совсем не то, что он ожидал. Хотя разве он что-то вообще мог ожидать?       Он сам проходил подобное. И да, это неприятно. Но лихорадка — естественный процесс. Стоило волноваться если бы ее вовсе не было. Но… слова, сказанные Джинхеком звучали как трещина на льду. Они кажется снова отдалились.       Енву мог бы ответить. Но решил промолчать. Возможно. все же и он не прав. Он и Шихен омеги, но они могут быть разными. Сказанные с немного другим подтекстом слова альфы, Енву решил пропустить и не принимать. Так будет лучше, чем обижаться. Это будет лучше, чем снова тратить свои чувства и слезы, как в первые дни.       — Возможно, вы правы, — тихо прошептал он. И пусть он и не рассчитывал, что в повисшей тишине его могут услышать, его голос все равно кажется спрятался в треске дров камина.       Без слов, Джин забрал своего брата и ушел, оставляя супруга одного, не одарив и каплей внимания.       Врач пришел довольно быстро. Был уже вечер. И он уже рассчитывал, что день будет тихим, несмотря на дневное происшествие с вторженцами. Раненых, конечно, было немного. Но все равно попотеть, хоть и не только ему, в лечении пришлось. Осматривать маленького господина было куда волнительно, особенно когда раздражение самого господина ощущалось прилично. Казалось, что в ожидании заключения ему хребет сожгут и из пепла восстановят, а после снова перетрут.       — Господин, думаю нет причин для сильного беспокойства, — потирая вспотевшие ладони начал доктор.       — Хах?       — Организм омеги ещё не сформировался полностью, поэтому в этом случае лихорадка вполне нормальная реакция. Его организм приспосабливается и борется с негативным влиянием. К утру все должно пройти.       — Ясно. — холодно и коротко.       Джинхек быстро покинул покои брата. Внутри него необъяснимо сильно бушевало раздражение. Обычно холодная голова часто позволяла ему мыслить здраво. Хотелось это беспокойство внутри себя как-то унять.       За пределами замка все ещё царствовала зима. Снег укрывал большую часть земель, кажется не оставляя ни единого оголенного участка. Прохлада прошлась по коже. Альфа вздохнул. Стоило вспомнить о своих словах недавно, как неприятный осадок снова всколыхнулся. Прикусил язык. Он не хотел этого говорить.       — Не часто тебя встретишь здесь? — высокий альфа с прической ежика приобнял Джина за плечи и посмотрел вместе с ним в небо. — Не хочешь сразиться? — когда альфа широко улыбался его глаза становились очень узкими, но даже сквозь узкий разрез можно было заметить сияние темных зрачков.       — Да можно. Надо же напомнить тебе как себя вести, Раон. — Джинхек вовсе не был недоволен таким поведением. Да и Раон, наверное, единственный, кому он мог позволить вести себя столь фривольно.       В юности эти двое часто соревновались в своем мастерстве. Пошло все от того, что их двоих обучал один старик. Поэтому их стили были во многом схожи. Больше всего двое альф предпочитали устраивать свои поединки на мечах, обновляя свои знания и разрабатывая новые тактики. Так они и росли. Росло и их мастерство. Поэтому, даже если сейчас в северных землях большинство людей благоговеет и трепещет перед Хви Джинхеком, Раон остается единственным другом, с отношением как к равному себе. Для простого тренировочного боя использовались деревянные мечи. Но даже такое в руках этих альф могло стать довольно опасным оружием, Синяки на теле — только легкая часть возможных травм.       Нападая, уворачиваясь, контратакуя. Парни чередовали атаки с защитой, все больше погружаясь в соперничество. Но Джинхек всё равно проиграл, когда меч был выбит у него из рук, а покоцанная деревяшка меча соперника остановилась прямо у его левого бока.       — Был бы это настоящий бой, ты бы проиграл, — усмешка коснулась губ Раона. Он прищурился и отступил, совсем игнорируя злой взгляд друга. — Но побеждать тебя так просто совсем не весело. Что же это, ты стареешь? — было слышно подтрунивающие нотки. Провокация чистой воды от альфы с аурой хитрой лисы.       — Жить я смотрю ты планируешь долго.       — Ох, ну при мне не включай ты тирана. Надеюсь со своим братом и омегой ты хоть так же не обращаешься, — Раон потер больное после ушиба палкой плечо. Он хотел просто пошутить, но наблюдая за лицом человека, с которым он так давно знаком, понял, что где-то что-то у него не ладиться.       — Итак… Судя по твоим зрачкам тебя что-то беспокоит связанное с кем-то из них.       — Ты… Неважно. — Джин покачал головой. — Я сам со всем разберусь.       — Да? Друг мой, тебе уже 20, а ты только недавно столкнулся с прелестями течки у омеги, хотя сколько вы уже вместе? Два года. А всего несколько дней назад впервые переспали.       Такой явный камень в огород, Джинхека заставил нахмуриться. Да он не пример благодетельного мужа, но так ярко намекать на его проебы мог только Раон.       — У тебя младший брат омегой растет.       — Я знаю.       — Такой же омега, как и твой сладкий муженек.       — Заткнись, я знаю.       Джин вполне понимал, что хочет сказать ему Раон. Конечно, всегда будут те, у кого очень длинный язык. Хорошо бы найти их и дать понять, о чем стоит болтать, а о чем молчать. И почему эти болтливые крысы всегда появляются сколько их не выгоняй. Но пока слишком важная информация не просачивалась за пределы замка и это было уже довольно неплохо.       — Так было бы хорошо, если бы они сблизились. Я слышал, что малыш Шихен начал принимать Енву в последнее время.       — Не называй его малышом!       — Ааа, понятно. У тебя братский комплекс. Ты слишком привязан к нему. Не говорю, что это плохо. Все же в нашей стране такой консервативной по отношению к омегам, ты смог улучшить их положение, начхав на интересы представителей знати и мнение старших. Но ладить с омегами ты так и не научился.       — Не хочу слышать это от тебя, Раон.       — Советую просто поговорить с Енву. Извинись. Думаю, от такого сухаря извини уже дорого стоит.       — Я боюсь сказать что-то ещё… — все же приняв свое поражение и статус «неумелого альфы по отношению к омегам», Джинхек решил поговорить об этом с другом. Пошел снег, поэтому для беседы пришлось идти к навесу.       — Можешь зашить себе рот. Я могу помочь.       — Почему я все ещё общаюсь с тобой?       — Потому что я единственный, кто может надрать твой тощий зад и сказать правду и свои мысли в лицо.       — Логично.       Джинхек отрицать это не стал. Несколько лет назад он уже пытался поспорить с Раоном. Но кажется, этот парень знал его лучше, чем он сам и спорить с ним только лишний расход энергии, которую можно было бы пустить в решение других важных задач.       — Так вот. Хорошо, конечно, если ты дашь немного остыть омеге после своих слов. Но если затянешь и оставишь все как есть, велика вероятность того, что вы отдалитесь и ему будет плохо. Поэтому, иди сейчас с лицом виноватого булыжника и скажи ему, что ты идиотская альфа.       — Может сдашь своего информатора? — Джин недовольно прищурился и смирил Раона стальным взглядом.       Несмотря на то, что погода сама по себе была не теплой, мороз по коже Раона прошёлся именно от взгляда друга.       — Вот ещё. А как я тогда все новости получать буду? С Енву пересечься сложно. Слишком много формальностей. А с малышом Хени, ты вообще мне видеться запретил, словно я преступник мирового масштаба.       — После того, как ты поддался его просьбам и пошел играть с ним в снегу, он провалялся с горячкой две недели и его характер изменился в корне. Ты на него слишком негативно влияешь.       — На него негативно влияет мое отсутствие! Я скучаю по его паровым щечкам! Он между прочим обещал выйти за меня, когда вырастет.       — Умереть хочешь?       — Но ты же организовал ему гарем.       — Тоже туда хочешь?       — Если это позволит чаще видеть маленькую булочку, то да.       — Только на бумаге, придурок.       — Тц. Тогда откажусь. Да и на самом деле, если вступлю, меня мой омега убьет.       — Ты… — Джинхек хотел много чего ещё спросить у Раона, но при взгляде на пышущего счастьем рыцаря было сразу видно, что все у него хорошо. Возможно, он должен прислушаться к нему. Все же даже, если между ними нет любви, он не хотел заставлять Енву страдать. Вздохнув и заметив, что внутри он стал более спокойным, направился обратно.