Кларолайн: сборник.

Чудесный трек, который вдохновил на сие чудо: Take Me To Church - Hozier — Всё же приехать на мою свадьбу — странное решение, Клаус, — голос Кэролайн звучит неловкой мелодией; она сжимает пышный свадебный букет в руках, чувствуя себя определенно «задетой». — Стефан — мой старый друг, — с легкостью парирует Клаус. — И теперь он остепенился. Хотел взглянуть на это. — Он отправил приглашение? Клаус положительно кивает и достает белоснежный конверт из кармана темных брюк. Крутит его в руках с особенной ухмылкой, пока в мрачно-зеленых глазах горит что-то скрытное и непонятное, затем возвращает на место (может вечером спалит эту нерадивую бумажку). Ловит обеспокоенность в сдержанном взгляде Кэролайн, отчего успокаивающе, но с явной маленькой язвой произносит: — Не волнуйся, love, кровавые свадьбы я оставил в прошлом. — Я не волнуюсь. — Да? — Стефан же твой старый друг. Они оба разряжаются внезапным смешком. — А его жена… Кэролайн демонстрационно закатывает глаза, звучно цокая языком: — Не надо. — Я хотел сказать, тоже мой старый друг, которому я желаю удачного брака. — Спасибо, — она делает паузу, а затем на выдохе срывает неловкое обращение: — друг. — Только помни: я за свою жизнь так и не увидел ни одного брака, который бы пережил вечность. А я, ты знаешь, видел многое. Мужчина в новом костюме с ценой более тысячи долларов, явно желающий посветить богатством, кривит темно-пудровые губы в насмешке; да, его тезисы не являются пропагандой дешевого оптимизма и наивной веры в вечную любовь, потому что он уже давно осведомлен, что «навсегда» — это жизненная издевка. Он к ней неутолимо стремится. К власти, которая не будет ускользать из рук; к верности хоть какой-то от тех, кто клянется в ней, жалобно стоя на коленях. Он знает цену разочарованию. И в этот райдер входит и любовь. — Флиртовать со мной на моей же свадьбе, Клаус? Кэролайн держится стойко. Высоко. Так, словно Клаусу до нее еще тысячи лестничных пролетов; и вряд ли она признается, что все же чуть меньше. Их история со Стефаном началась с дружбы, и сейчас, смотря на Никлауса, она ненароком позволяет мыслям пройти дальше — в туманное будущее, в котором она, честно, не желает видеть стоящего перед ней гибрида, но его образ все равно прорывается. В картинах, на которые она редко бросает взгляд, потому что слишком далека от понимания великого искусства. В чувстве одиночества, которое склонно посещать и её. И в днях, когда она чувствует, что так близка, чтобы сдаться. Она слышит его слова в своей голове. Хранит их где-то глубоко в сердце; словно кассету в шкафу памяти. На отдельной полке. На вершине, чтобы никто и никогда не добрался. — Это не флирт, — задирает он брови, его тон становится детско-шаловливым, — это статистика, Кэролайн. — Я учту. — Но всё же я здесь, чтобы сказать: мое предложение не имеет срока годности. — Какое предложение? — ирония растягивает слова. — Ты знаешь, Кэролайн. И он видит по глазам — она всё прекрасно понимает. Как и с горячим признанием в лесу. Он с нежностью касается ее левой руки, оценивающе поглядывая на обручальное кольцо. Оно ярко блестит и даже жалит его, но он, прикрыв глаза, трепетно целует кожу, словно пытаясь доказать — он все еще будет пытаться. Он ведь и правда трудно ладит со своим рвением получить все, что хочет. Не принимает тот факт, что проигрыш — тоже результат. И как трофей, выдергивает один цветок из милого букета, вызывая тем самым забавное шипящее недовольство. Оставит себе белую розу на память. — Эй! — вырывается сердито с блестящих губ Форбс. — Это наименьшая цена. Кэролайн шумно выдыхает; выходки Клауса безобидны, это точно, но она читает в них подтекст, который горько плавится под языком. Все кругом веселятся; их радость воздушным облаком обволакивает двоих вдалеке. Люди танцуют, смеются, выпивают, разговаривают. Форбс понимает, что ей нужно возвращаться к гостям. Бросить букет. Поцеловать Стефана. И может еще раз. Но вместо этого она стоит здесь, с Клаусом, и неотрывно смотрит на него, и на то, как он пальцами играется с колючим стеблем цветка. Ее голос звучит чисто, без сахара сарказма: — Ты уходишь? — Пожалуй, уже нужно. Хочешь со мной? — подтрунивает он, пока в глазах плавится грусть. — Главное, не задавай этот вопрос Стефану, ладно? — улыбается в ответ. — Женихов со свадеб я еще не уводил. Хотя, может, я и не припомню. До них долетает шепот, срываемый с облитых шампанским губ гостей; они щебечут о пропаже невесты. — Всё. Уходи, Клаус. Я не хочу, чтобы ты поймал букет или вырвал его из чьих-то рук, — с этими словами она отворачивается от него довольно резко; сама не понимает, как закончить эту бестактную встречу. Клаус ловит ее ускользающую ладонь. Аккуратно, конечно же. Еле-еле касаясь. Если он испортит ее платье — она засунет стебель от цветка... в очень мрачное место. — Надеюсь, ты счастлива. — Да, я счастлива. И желаю тебе того же.