Единственный конец для злодея

Светлое небо затягивали темные тучи, воздух накалялся от огромного количества чакры, от ужаса было страшно даже вдохнуть кислород и не только из-за атмосферы вокруг, но и из-за гипнотизирующих красных глаз с тёмным узором, в которых отображалась их быстрая, но мучительная смерть. Шиноби скрытых деревень Тумана и Облака объединились, чтобы положить конец существованию Страны Водоворотов — они слишком сильны и поэтому опасны! Однако, застыв в ужасе перед Мадарой Учихой, они были уже не так уверены в своей победе. Даже холодный ветер не осмеливался тронуть длинные волосы, цвета вороньего крыла, кончики которых были похожи на иглы. — Успокойтесь, каким бы сильным он ни был, в одиночку ему нас не победить! Один из командиров попытался приободрить армию, но его не услышали, потому что никто не мог оторвать взгляд от Учиха, палача, который заберёт сегодня их жизни и отправит в ад. Мадара спрыгнул с возвышенности и, не торопясь, делая шаг за шагом, как будто оттягивая их смерть, с каждой секундой ускоряясь, он уже мчался, разрезая воздух своей чакрой. Страх подстегнул Шиноби. Они схватили оружие и, закричав от бессилия, кинулись ему на встречу… Мадара сидел на теле человека с перерезанным горлом и безразлично оттирал своё оружие от чужой липкой крови. — Мадара… Рядом приземлился его бывший друг, нет, человек, которого он даже видеть не желает, фальшивка, чертова иллюзия. Он подумал, что предпочел бы разговаривать с Тобирамой, нежели с… Впрочем, для этого Хаширамы, он тоже фальшивка, так как однажды, не выдержав, его переживаний, которые должны быть адресованы не ему, а другому Мадаре, выплюнул на него весь скопившийся яд и сознался в том, что его настоящего друга давно нет. Когда он увидел лицо Хокаге после этой новости, ему стало сначала стыдно, за то, что он сорвался, а потом его захлестнула зависть и ярость, потому что теперь у него точно больше ничего нет. Даже этой слабой иллюзии счастья. Хаширама сказал ему убираться и Мадара ушел из Конохи, насовсем. Он бы с радостью и из этого мира ушел, если бы знал как это сделать. — Почему ты их убил и где Девятихвостый Лис? Мадара не ответил и сделал вид, что крайне заинтересован своим оружием и даже несколько раз осмотрел со всех сторон, убеждаясь, что нигде и пятнышка крови не осталось, и лишь когда подошел Узукаге, он поднялся на ноги и обратил на них внимание. — Они напали, я защищался — сказал Мадара и невозмутимо пожал плечами. — Хватит лгать мне, Мадара, лучше скажи, это ведь тебя просто забавляет? Тебе так нравится убивать людей? — Хаширама прищурил глаза и внимательно осмотрел Мадару, замечая у него тяжелые ранения, но и шага в его сторону не сделал, чтобы вылечить. — Знай, если это ты сделал для спасения Узушио, никто тебе спасибо не скажет… И повторяю, где Девятихвостый?! — Не кричите так громко, глава клана Сенджу, а то у меня ушные перепонки из-за вас лопнут. Хаширама скрипнул зубами. — А Лис, да будет к вашему сведенью, сейчас в таком месте, где ни вы, ни другие Шиноби не смогут его найти, чтобы использовать как оружие… Узукаге мрачно посмотрел на бывшего главу клана Учиха. — В безопасности? Ни за что в это не поверю, особенно если это мне говорит отступник S ранга! — Хм, можете и не верить, — Мадара со скучающим выражением лица повел плечами и закрепил Гунбай и Каму на спине. — предлагаю не ссориться, а просто разойтись в разные стороны, с вами мне неинтересно танцевать. Остальные Шиноби, которые до этого напряженно вслушивались в разговор трёх людей, ощерились. — А с чего ты решил, что мы тебя отпустим просто так… Предатель! Мадара ничего не ответил, а просто развернулся и, перешагивая через трупы, направился в противоположную сторону. Один из Шиноби кинулся за ним, но был остановлен Хаширамой. — Н-но Хокаге-сама, он ведь ранен, у нас есть шанс покончить с ним раз и навсегда! Однако, тот твердо оттолкнул его и повернулся к главе клана Узумаки. — Ашина-сан, я хочу попросить у вас прощения за это происшествие, мне очень… — Хватит, Хаширама-сан, у меня нет никаких претензий к Конохе. Ни Коноха, ни клан Учиха, ни вы не должны отвечать за поступки Мадары. Я прекрасно понимаю, что даже в таком состоянии он очень силён и, пока не представляет нам опасности, не стоит с ним ругаться. Собеседник склонил голову, скрыв таким образом поджавшиеся губы. — Вы правы, как и всегда, Узукаге-сама… Пели тревожную песню птицы, обитатели леса настороженно наблюдали из-за укрытия на человека, который сейчас по пояс стоял в реке и окрашивал её в красный цвет своей кровью. Мадара вздохнул, в последний раз осторожно провел ладонью по заживающей ране, и вышел из воды. Достав из сумки бинты, он начал перевязывать рану, чтобы не началось гниение. Он не спешил, потому что сейчас у него не было определенного плана, куда в этот раз отправиться. Он опять жив, опять не умер, хотя тело, в котором держится его душа, не бессмертно. — Смерти я не нужен. Мадара пустым взглядом скользнул по указательному пальцу левой руки. Невидимое и одновременно ощущаемое кольцо, хранило все воспоминания, было спасением и тюрьмой для его души. Он больше не чувствовал физической боли и Мадара перестал контролировать виноградные лозы вокруг своего сердца. В итоге, они плотно обвили его, подпитываясь отчаянием, впивались своими выросшими острыми шипами, причиняя дикую боль. Ему здесь не место, это не его мир, но никто и не собирался спрашивать мнение Мадары. У него было достаточно времени, чтобы всё обдумать, да. Мадара скучал, безумно, всем сердцем скучал, по миру, который хотел уничтожить, и по Хашираме, которому не успел сказать, что был не прав, что путь, которому учил друг своих потомков, и есть правильный. Мадара готов отдать всё на свете, чтобы лишь сказать это ему, но у него нет ничего, нет ничего, что он мог бы отдать…