Что происходит за закрытыми дверями?

«С душою прямо геттингенской,

Красавец, в полном цвете лет,

Поклонник Канта и поэт.

Он из Германии туманной

Привез учености плоды:

Вольнолюбивые мечты,

Дух пылкий и довольно странный,

Всегда восторженную речь

И кудри черные до плеч»

® А.С.Пушкин «Евгений Онегин»

Его глаза сияли, когда он рассказывал очередную любовную чертовщину, повествуя порядком уставшим моим ушам о приключениях юной девы, что встала рано по утру не с той ноги. Встретила она, мол, возлюбленного, спасшего её от тирана мужа и тому подобное. Я не слушал, честно признаю. Вместо этого я наблюдал, как лучики закатного солнца играют в кудрях иссиня-чёрного цвета, такого, что, если бы ты запустил руку в его волосы, то смог бы самыми кончиками пальцев почувствовать нечто неописуемое, но похожее на мелкие зыбкие песчинки протекающей по ладоням Чёрной дыры. Мы встретились совсем случайно. Соседями оказались. Ах, как забавно всё-таки судьба сложилась!.. Я б не наведался даже в ту деревеньку, если б не дражайший дядюшка, что слёзно умолял меня приехать да забрать небольшую усадебку где-то на краю света за тридевять земель, морей и тому подобному. Пришлось приехать. Да вот незадача... Дядюшка умер, переписав имение на меня. А прислуги-то и не было практически: старики одни да девицы с малышнёй на руках. Я собирался ехать, помню, обратно в Москву. Лошади уже готовы. И вдруг я останавливаюсь. Он подошёл тогда ко мне, о чём-то спрашивая, наверное, но я не слышал. Как обычно. Мелодичный голос, извечная гитара за спиной, бежевое кашемировое пальтишко, которое невероятно ему шло, и локоны слегка вьющихся чёрных волос – очередной романтик. Ах, Ленский, прекрасны Вы в своих раздумьях и в пламени речей своих. Меня пленяла Ваша мудрость и нежный взор очей, обращённый на возлюбленную Вами женщину, воспетую во стольких стихотворениях. — Евгений, изволите ли слушать? — вырывает меня из воспоминаний твой несравненный голос. За окном медленно темнело, в зале сгущались сумерки, но почему-то до сих пор мы с тобою не спешили расходиться. — Ленский, умеете ль Вы танцевать? Если так, то могу ли я пригласить Вас на танец? — мысли незаметно перешли в слова, сорвавшиеся с губ совершенно случайно. Владимир посмотрел на меня с некой укоризной во взгляде, но через секунду этот проблеск исчез, оставив место неподдельному интересу. — Танцевать? Побойтесь Бога, Евгений. Разве допустимо приглашать на танец мужчину? — кажется, Владимира абсолютно не смущал этот факт. Ему нужно было как-то отмахнуться от меня, продолжив чтение прозы, плавно переходящей в стихотворения и любовные баллады, посвящённые несравненной Ольге Лариной. Опустив глаза в книгу он снова стал выражаться столь высокопарно, что я перестал понимать слова где-то на третьем предложении. Ах, Ленский, как же Вы скучны, друг мой… — Как можно так любить простую девушку, опробованную многими? — выдыхаю я, поднимаясь с удобного резного кресла, на котором только что сидел. Широкими шагами прохаживаясь по огромной зале, где гулким эхом раздавался голос Владимира, не умолкающего ни на секунду, я поджал губы, ожидая ответа Ленского. — О какой это девушке Вы говорите, Евгений? — тонкие брови оказались нахмуренными, а губы сжались в тонкую бледную полоску. — Могу поспорить, что любая из Ваших предыдущих пассий абсолютно идентична подобным словам. — Прозвучало довольно грубо, чего я никак не мог ожидать от Ленского. Но, как говорится, чья бы корова молчала, а моя мычит и не собирается прекращать. — Ленский, Ленский, ты – глупец, мой дорогой друг. Нет в этом мире такой любви, что может встрепенуть моё сердце, очерствевшее к чувствам этого бренного мира, — посмеиваюсь я над его ошеломлённым лицом. — И – да, мой дорогой друг, я достаточно хорошо осведомлён о том, что все мои, как Вы выразились, "пассии", идентичны Вашей Оленьке. Настолько же красивы, насколько и глупы по своей природе. — Мне показалось, или Вы оскорбляете чувства женщин, Онегин? — Ленский отложил книгу, опираясь бёдрами о подоконник, а руки складывая на груди. Я подошёл ближе, ехидно ухмыляясь. — Здесь нет женщин, мой дорогой. Разве я бы посмел оскорблять даму в её присутствии! – наигранно всплеснул руками я, изображая сильнейшее удивление. – Не хотите ли станцевать со мной? Я предприму ещё одну попытку. — Нет, Евгений. Танцевать мы с Вами не сможем. Не хотелось бы, чтобы нас кто-то увидел, — покачал головой Ленский, украдкой разглядывая меня. Ах, он думает, что его бегающие по моему телу голубые глазки останутся незамеченными? — Вы опасаетесь за свою конфиденциальность, Владимир? — я подошёл к магнитофону, включая негромкий вальс. К сожалению, он звучал совсем тихо, но этого вполне хватало, чтобы мы могли его расслышать. — Владимир. Не ломайтесь, словно девушка на первом свидании! — я сократил дистанцию до максимально возможной, на что получил упёртые в мои плечи ладони. Крепкие, но такие сухие ладони. Из-под рукавов белоснежной рубашки выглядывали венки, к которым я не побрезговал прильнуть, касаясь их губами. — Евгений, что Вы творите?! — вскрикивает Ленский, отдёргивая ладони.