fingerprints

I. голова Пегги неглупа. Она думает так каждый раз, проводя пальцами по спине Дотти, когда кожа касается кожи, огонь встречается с огнём. Её ничто не останавливает. Волосы Дотти тёмные, как и намерения женщины. Пегги проводит по её волосам, словно каждая прядь принадлежит ей одной. Дотти наклоняется и шепчет: — О чём ты думаешь? Её голос точно нож, но при этом необыкновенно нежен. — Мы нарушаем правила, — отвечает Пегги, накручивая прядь её волос на палец. — Все до единого. II. глаза Дотти удивляет, почему люди пишут сонеты о голубых глазах, как её собственные, ведь есть женщины с таким цветом глаз, как у Пегги. Такие глаза настолько тёмные, что поглощают целиком, словно находишься полностью в их власти. Словно гоняешься за тенями. Сидишь у костра. Блуждаешь в лесу в ведьмин час. Она смотрит в них прямо сейчас, нависнув над лежащей на подушках Пегги. Дотти до того пристально смотрит ей в глаза, что Пегги замечает, что та буквально тонет в них. — Кажется, ты отвлеклась. Дотти глубоко вдохнула и немного отклонилась, чувствуя себя застигнутой врасплох. Сбрасывая внезапное напряжение, она вновь наклоняется и целует Пегги в обнажённую ключицу. — Расскажи мне, — невыносимо медленно целуя, просит она, — что-нибудь обо мне. — Зачем? — Мне любопытно, — она целует шею, касается бедра, — какой ты видишь меня. Пегги издаёт то ли смешок, то ли стон, а затем шепчет: — Ты неуязвима. Эти слова могут иметь десять разных значений. И если Дотти знает Пегги достаточно хорошо, то она имеет в виду каждый из них. Дотти почти касается своими губами губ Пегги, заглядывая глубоко в её глаза. Её глаза мерцают, они широко распахнуты, в них нет ни капли стеснения и страха. И Пегги спрашивает тихо, почти неслышно: — Любопытно, какая же ты на самом деле? И это звучит как вызов. — Ты сама скоро узнаешь, — обещает Дотти и позволяет себе коснуться губ Пегги. III. губы Пегги никогда не выиграть, ведь губы Дотти… IV. руки Пегги переплетает свои пальцы с пальцами Дотти. Она знает, что держит за руку опасность, но не может заставить себя отпустить её. По глазам Дотти Пегги понимает, что та что-то задумала. Эта женщина чем-то похожа на кошку — стремительная и бесстрашная, но готовая сбежать в любой момент. В каждом мгновении между поцелуем и следующим она всегда ждёт, что Дотти сбежит, но Дотти всегда остаётся. Она бережно берёт её руку, как будто это хрупкая фарфоровая птичка, а не безжалостное оружие для убийства. У Дотти бледная, покрытая веснушками кожа, на ощупь как мягкий снег. Когда она переворачивает руку, видно, как «голубые реки» стекают к шрамам на запястьях. Пегги проводит по ним большими пальцами и, не задумываясь, произносит: — Мне жаль. — Не стоит. — Дотти отдёргивает руки. — Больше не болят. — Мне так жаль, что когда-то болели. Дотти взяла Пегги за плечи, медленно прижимая к себе, но целуя так яростно, как раскат грома. Она остановилась лишь, чтобы сказать: — Зато мне нет. V. сердце Сердце Дотти умеет биться. Оно ни замирает, ни выпрыгивает из груди, ни трепещет, и уж точно оно не способно любить. Её грудная клетка всегда казалась ей пустым сейфом, из которого нечего красть. Но когда Дотти Андервуд целует Пегги Картер, всё её тело оживает. Кровь бурлит в каждом миллиметре вен, пульс стучит в ушах, а сердце так и бьётся. Прямо в центре её бессердечной груди. Оно бьётся любовью к Пегги.