Бракованный товар

Постепенно ускоряя шаг, сдерживая сбитое дыхание, парень шел между деревьями, потирая больную от удара спину. Оглядываясь по сторонам, юрко перебираясь между деревьями, брюнет старался придти в себя, успокаиваясь, прислушавшись к тишине. Грудь неприятно сдавливало тяжелое чувство беспокойства, пока ноги плутали между опавшими ветками и корнями. Забор скрылся за стволами и зелеными соснам, но гнедущее ощущение только нарастало, не давая бежать. — Эй! — послышалось от куда-то сбоку. — Эй! Ты чего тут забыл? Охрана? Лесник? Кто здесь в такой глуши кроме меня… и голос незнакомый… Эд замер и почувствовал, как кровь растекается по венам ледяной, тягучей жижей, поднимая по коже россыпи мурашек. Боясь лишний раз пошуметь, даже вздохнуть поглубже, он стоял неподвижно, как статуя, и лихорадочно вертел головой, стараясь разглядеть, кто же это кричит, и найти хоть какое-то направление, куда можно броситься без оглядки. Он сделал шаг — неуверенный, скользящий по мокрой земле. — Эй! Я кому говорю? — голос, грубый и настойчивый, прозвучал уже ближе, и от этого по позвоночнику пробежала очередная холодная волна. Эд, постепенно ускоряясь с шага на бег, со всего маху кинулся в противоположную возгласам сторону, подальше от этого голоса, и нёсся, пока их снова не стало слышно — только тогда он позволил себе чуть сбавить темп. Это еще что за хуйня? Стоит ускориться, чтобы этот тип меня не догнал… Стараясь игнорировать громкий хруст жёлтых листьев и сухих, ломких веток под ногами, парень напряжённо прислушивался к округе, выхватывая ухом каждый шорох. Такой холод — даже птицы не поют, несмотря на то, что ещё довольно светло. Твою мать, даже сколько времени сейчас — я понятия не имею. Да и где я, собственно… Ну да ладно, все равно куда-нибудь да выйду. Спрятав окоченевшие, ледяные руки глубоко в карманы, а нос — повыше, в воротник, он ускоренным, почти бегом двинулся вперед, старательно обходя мрачные рвы и маслянисто блестящие, болотистые лужи. — Эй, — прозвучало словно над самым ухом, отчётливо и близко. Эд дернулся, резко отшагнув вбок и с размаху приложившись затылком прямо о шершавый ствол. — Фух… Послышалось… — прохрипел он, потирая ушибленное место, и, ещё раз судорожно оглянувшись через плечо, решил дальше идти медленно и как можно тише. — Ты что тут забыл? — раздалось в полной тишине, и голос был уже совсем рядом. Эд резко обернулся и, не увидев перед собой ровным счётом ничего, кроме серых стволов, начал остервенело тереть голову руками, с силой и до красноты протирая глаза. — Твою-то мать! — сквозь стиснутые зубы сдавленно вырвалось у парня. — Какого чёрта?! — он нелепо, по-детски вертелся на месте, лихорадочно ища глазами между деревьями говорившего. Попятившись назад, он вслепую наткнулся на дерево, прислонился к нему спиной и затих, боязливо задержав дыхание до рези в груди. — Мне повторить вопрос? — голос прозвучал насмешливо и требовательно, не терпя возражений. — А?! — брюнет отпрыгнул от ствола, как ужаленный, услышав громкий голос прямо у себя над головой. Знакомая высокая фигура стояла на месте ствола, неестественно и пугающе прямо, и свысока, с ледяным спокойствием, оглядывала съёжившегося парня. — Ты? К-как? — брюнет затараторил, запинаясь на каждом слоге, постепенно отступая назад, пятясь по скользкой листве. Парень в спортивных брюках и толстовке небрежно поправил длинные, спутанные волосы, убрав их с загорелого, но размытого дымкой лица, и сделал один неторопливый, тягучий шаг навстречу Эдгару. Младший, не слыша более ничего, кроме нарастающего звона в ушах и бешеного стука собственного сердца, бросился прочь со всех ног, неуклюже уклоняясь от веток, которые норовили выхлестнуть по лицу. Громко, почти на крик, он судорожно хватал воздух широко раскрытым ртом, отчего сводило челюсти. Парень из последних сил старался удержать равновесие, отчаянно размахивая онемевшими руками. Наступив на очередную скользкую кучу прелых веток, он внезапно ощутил на долю секунды невесомую, обманчивую легкость, пока с глухим треском не рухнул на спину. Левую ногу пронзила острая, режущая боль, от которой в горле моментально появился тугой, вязкий ком, мешающий дышать. Металлические зубья мертвой хваткой сжали кожу сквозь ткань, с каждой мучительной секундой увеличивая давление на неё. Звероловная яма была совсем неглубокой — скорее для мелкой дичи вроде лисиц, — но это ничуть не помешало веткам с грохотом треснуть и провалиться под весом худощавого парня. Судорожно пытаясь вздохнуть, мелко и часто стуча зубами от боли, он старался пошевелить руками, чтобы привстать, но те намертво прилипли к земле и не поднимались. Грудь набило липкой, спрессованной ватой, которая, казалось, вытесняла его собственное тело, постепенно добираясь до горла и головы, застилая рассудок. Эд зажмурился из последних сил, но так и не смог противостоять тяжелой, вязкой темноте, которая неумолимо заливала его глаза. Грохот. Глубокий, судорожный вздох — и резкий рывок, но что-то не давало встать, прибивая к постели. Ногу невыносимо, рвуще тянуло и резало изнутри, будто там, под кожей зазубренные лезвия. Он широко открыл рот, пытаясь втянуть в себя хоть каплю воздуха, отчего дыхание стало ещё громче, с хриплыми, захлёбывающимися всхлипами. — Что с тобой?! — раздался встревоженный, резкий знакомый голос где-то совсем рядом. Эд с трудом открыл глаза, продолжая жадно ловить воздух пересохшими, дрожащими губами. Над ним навис Фэнг, и где-то над его головой звякнула и зашуршала цепь, внося в этот шум ещё один тревожный звук. Слова не складывались в мысли, распадались на обрывки, пока брюнет мутным, ничего не понимающим взглядом осматривал всё ту же спальню, привычные очертания которой никак не хотели соединяться в реальность. Почувствовав свободу в руках, он тут же инстинктивно согнулся пополам, судорожно схватившись за ноющую ногу поверх одеяла, будто пытаясь удержать её на месте. — П-прости! Ха~ мх, пожалуйста! — вырвалось у него сдавленным, молящим криком. По обнажённой спине пробежал липкий, ледяной холод. Всё напряжённое, сведённое спазмом тело покрылось мурашками и противным, холодным потом и громко, надрывно шипело, почти скулило от перенапряжения. — Тише, опусти! — приказал хозяин, но на младшего это не действовало — он продолжал выгибаться и царапаться, не слыша никого вокруг. Тогда Клык решил откинуть одеяло в сторону, пытаясь удержать трясущееся, бьющееся в истерике и надрывно кричащее напряжённое тело на кровати, чтобы тот не мешал. — Нет, пожалуйста, стой! — надрывисто, с хрипом и слезами в голосе кричал брюнет, цепляясь и царапая руки старшего в отчаянной, уже неконтролируемой панике. Под тканью скрывалась напряжённая, каменная, до боли выгнутая в колене нога с сильно выступающими, рельефно пульсирующими мышцами, которые ходили ходуном от судорог. Успев схватиться за неё первее, Хозяин сильно сжал её в нескольких местах, методично массируя сбившиеся узлы, после чего крики стихли, а напряжённое тело расслабилось и только сжимало рукава его худи. — Мха~ха~ — тяжело, прерывисто доносилось снизу, с кровати. — П-пожал-луйста, не надо… — прошептал Эд. — Успокойся, — голос Фэнга прозвучал ровно и спокойно. — Я ничего не делаю. Опять кошмар? Эд осмотрелся ещё раз, медленно приподнимаясь, и только молча опустил взгляд. Он быстро оказался в воздухе — руки хозяина подхватили его под спину и под колени, поспешно перенося его на кухню, Зажурчала холодная, бодрящая струя из-под крана, и влажного, бледного лица коснулась ледяная вода, которой Фэнг осторожно, аккуратно умыл кожу, убирая прилипшие ко лбу влажные пряди волос. — Легче? — Клык поддерживал парня со спины, пока тот медленно, с трудом восстанавливал сбитое, рваное дыхание над раковиной, глядя в стекающие капли. — Мха~… Да... мх... — выдохнул он едва слышно, лишь качнув головой.

***

Эд сидел за столом, нехотя ковыряя вилкой в тарелке. Ужин остыл, но он не замечал этого — всё внимание было приковано к собственным рукам, которые слегка подрагивали каждый раз, когда он подносил кусок ко рту. Фэнг сидел напротив, не прикасаясь к еде, и внимательно рассматривал его. — Я не спрашивал тогда, — сказал он спокойно, ровно. — Что сейчас приснилось? За что ты извинялся? Эд молчал. Просто продолжал смотреть в тарелку, чувствуя, как по спине ползёт холод. — Я не слышу ответа, — напомнил Фэнг, чуть наклонив голову. — Н-не помню, — буркнул Эд, не поднимая глаз. Тишина. Тягучая, вязкая. На кухне слышно было только его собственное дыхание. Фэнг молчал, и это молчание давило сильнее, чем любые слова. Эд чувствовал его взгляд на себе — тяжёлый, пронизывающий, от которого хотелось сжаться в комок. Эд сглотнул. Он медленно покачал головой, не поднимая глаз. — Ты просил меня не делать чего-то, — продолжил Фэнг, и его голос стал чуть тише. — Ты говорил «пожалуйста, не надо». Эд молчал. Сжимал вилку так, что побелели костяшки. — Эд, — голос Фэнга стал жёстче. — Я с тобой разговариваю. — Я не знаю — выдавил он, и голос его сорвался в конце. Фэнг откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Не знаешь? Эд молчал. Только крепче сжал вилку, чувствуя, как она уже впивается в ладонь. — Что же ты натворил, что кинулся извиняться? — спросил Фэнг. Эд дёрнулся. Совсем чуть-чуть, почти незаметно, но Фэнг заметил. — Н-ничего, — быстро ответил Эд, чувствуя, как сердце снова начинает колотиться где-то в горле. Фэнг медленно поднялся. Обогнул стол, остановился прямо за спиной у Эда, положил руки на спинку стула — по обе стороны от его головы. Наклонился, и Эд почувствовал его дыхание на своём затылке. — Врёшь же, — сказал он тихо, почти ласково. — Не делай из меня дурака. Эд замер. Он не дышал. Не мог пошевелиться. Чувствовал только, как по позвоночнику пробегает ледяная дрожь. — И ты сказал «не надо». Ты боялся, что я сделаю тебе больно. Да? — Нет, — выдохнул Эд, чувствуя, как горло сдавливает спазм. — Я… я не помню. — Ха, приснилось, что свалил от сюда? — он ухмыльнулся, выпрямился, убрал руки и отошёл к плите. — Даже в твоей собственной голове я тебя догнал. — На его губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. Эд не отвечал. Он просто сидел, чувствуя, как внутри разрастается холодная, липкая пустота. — А у меня неплохо получилось тебя воспитать — уже себе под нос продолжил Фэнг Эд замер. Слова Фэнга повисли в воздухе, впиваясь в него, как иглы. Воспитать? Ха! Он сказал «воспитать»… Эд медленно поднял глаза от тарелки и посмотрел на спину Фэнга, который стоял у плиты и спокойно помешивал что-то в чашке. В груди разрасталась глухая, давящая пустота. Где-то глубоко внутри, под слоями страха и напряжения, что-то шевельнулось. Эд сжал зубы, положил вилку на стол. Медленно, аккуратно, чтобы не звякнуть. И тихо сказал: — М-можно я пойду? Фэнг обернулся. Улыбка всё ещё играла на его губах. — Ты не доел. — Я не голоден. Улыбка с лица Фэнга исчезла. Мгновенно. Как будто её и не было. Он поставил чашку на стол, и та звякнула громче, чем нужно. — Я сказал — ешь, — произнёс он, и голос его стал низким, тягучим, как перед бурей. Эд застыл. Он смотрел на Фэнга широко раскрытыми глазами, чувствуя, как внутри всё обрывается в пропасть. — Я… я правда не хочу, — выдавил он, и голос его дрогнул. Фэнг сделал шаг вперёд. Один. Медленный. Тяжёлый. — Я не прошу тебя, — сказал Фэнг, и каждое слово падало, как камень. — Я говорю тебе. Садись. Ешь. Эд взялвилку трясущимися пальцами, поднёс кусок ко рту, но жевать не мог — еда казалась бумагой, а горло сдавило спазмом. Клык обошёл стол и остановился напротив. Наклонился, опираясь руками о столешницу, заглядывая в лицо Эда. Его глаза были тёмными, холодными, ничего не выражающими. — Скажи, — спросил он тихо, почти ласково. — Ты все еще боишься меня? Эд сглотнул. Ком в горле стал вязким, колючим. Он хотел соврать. Хотел сказать «нет» и сделать вид, что всё в порядке. Но он не мог. Губы дрожали, и слова не шли. Голова непроизвольно кивнула Фэнг улыбнулся. Медленно. Его рука метнулась вперёд, и пальцы вцепились в подбородок Эда, сжимая так, что тот зашипел. — Тогда продолжай, — сказал Фэнг, и голос его был спокойным, ровным. — Все равно не хочешь по-хорошему. Он отпустил подбородок, но рука его скользнула вниз, к шее, пальцы сомкнулись вокруг горла — не сжимая, просто лежа, как предупреждение. — Ты дрожишь, — сказал Фэнг, глядя в карие глаза. — Я чувствую, как ты дрожишь. Мне начинает нравиться это. Эд зажмурился. Он не мог дышать — даже без давления на горло, даже просто от страха. Воздух не шёл. В ушах звенело. — Говоришь, что боишься, но все равно не слушаешься. — продолжил Фэнг, и его пальцы чуть сжались — совсем чуть-чуть, но Эд почувствовал, как перехватило дыхание. Эд судорожно кивнул. Глаза его были влажными, он смотрел на Фэнга снизу вверх. — Встань — скомандовал Фэнг. Эд поднялся. Ноги тряслись, а Фэнг не отпускал его шею — просто стоял и смотрел, как Эд пытается стоять прямо, опираясь на стол. — Посмотри на меня, — тихо сказал Фэнг. Он улыбнулся. Другой рукой медленно провёл по щеке Эда, вытирая слезу, и этот жест был почти нежным. — Я люблю тебя. Я не хочу делать тебе больно. Но ты заставляешь меня злиться, Эд. Чаще, чем мне хотелось бы. Он убрал руку с горла, развернулся и направился к выходу. — Доедай, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. — Я жду тебя в спальне. Не заставляй меня ждать. Эд остался один в комнате. Он сидел, глядя в тарелку с остывшей едой, и чувствовал, как внутри разрастается ледяная пустота.