devil by the window

я проснулся от кошмара. снова. в целом, это всегда было моей проблемой; где бы я ни оказался, что бы ни происходило в моей жизни и с кем бы я ни спал (неважно, в одной квартире, комнате или кровати) — мне всегда снились страшные сны. не каждую ночь, но даже когда они не приходили неделю или больше, я знал: они вернутся. и ничего не помогало. даже в самые счастливые дни, когда я ложился спать, я ждал. я иногда даже завидовал людям с бессонницей — знаю, это бессмысленно, — и мечтал не засыпать. специально не спал ночами. мучал себя сам, чтобы мой мозг не делал этого. это было невыносимо — в какой-то момент, когда я еще учился в школе, я довел себя до ужасного состояния и был абсолютно вымотан отсутствием сна. обморок по пути к доске на уроке математики — а потом я очнулся в кабинете медсестры. это, однако, не стало моей основной чертой. я старался не зацикливаться на своей «проблеме», чтобы не упустить вкус жизни — чтобы она не прошла мимо меня. я учился, гулял с друзьями, встречался и расставался. поступил в университет, устраивался на работу на неполный рабочий день и увольнялся. все менялось, оставались лишь кошмары. когда же это началось? я не помню; вероятно, с самого детства я засыпал, предвкушая с ужасом, что меня ждёт. помню, как мама водила меня по врачам, ведь я кричал ночью, просыпаясь, плакал и долго не мог успокоиться. одна из таких ночей, когда я, должно быть, все же умер в одной из параллельных вселенных, запомнилась мне на всю жизнь — лет в десять в приступе паники я чуть было не задохнулся, пытаясь проглотить воздух и хватая его руками, словно это бы помогло; я не уверен, что мама именно сделала тогда, но каким-то чудом я успокоился. она и обнимала меня, и пела успокаивающие песни, и гладила меня по волосам и спине. мы вместе считали от одного до ста, я выпил стакана три воды, дрожащими руками поднося их к губам. врачи либо пожимали плечами, либо говорили, что с возрастом пройдёт, либо назначали успокоительные. третьих я любил больше всего, потому что в периоды, когда я принимал таблетки, паника от пробуждения и отсутствия понимания реальности сходила почти на нет, а дышать было легче. в любом случае, прошло уже много времени, так что к двадцати годам я хорошо знал свой организм и что ему требуется, чтобы я не чувствовал себя так паршиво. сделать три глубоких вдоха, посчитать до десяти и выпить стакан воды. я справлялся с этим сам. и на условии, что я буду хорошо о себе заботиться, мама отпустила меня учиться в другой город, и начался абсолютно новый, самостоятельный этап моей жизни. я снимал небольшую студию неподалеку от университета, счета за которую мне помогала платить мама; я зарабатывал недостаточно много, чтобы полностью себя обеспечивать, особенно на первом-втором курсах, хотя я постоянно где-то работал. в магазине, в библиотеке, в доставке еды, — в общем, везде, где график можно было подстроить под учебу и не сильно ей навредить. четверки-пятерки и редкие тройки меня устраивали, учиться на теологии было интересно и почти не напряжно, так что я чувствовал, что получаю удовольствие от жизни. в целом, по сравнению с моей школьной жизнью, поменялся лишь уровень нагрузки; друзья приходили и уходили. и я считал это нормой. стояло жаркое лето. каникулы начались пару дней назад, и у меня не было особых планов на это время — я просто плыл по течению и за прошедшие два дня не выходил на улицу. пекло днём доходило до тридцати семи градусов и совсем отпугивало любое желание оказаться вне дома до тех пор, пока солнце не сядет. ночью тоже было довольно жарко — я открывал окно нараспашку и только так мог не задохнуться и не потратить все электричество (и, соответственно, деньги) в мире на кондиционер. где-то в два я уже лежал в кровати и смотрел какое-то выскочившее видео на ютубе о том, из чего состоит луна. было не то чтобы интересно, просто нужно было чем-то занять голову перед сном; свет уже не горел, и только растущий месяц ненавязчиво заглядывал в комнату. я не заметил, как уснул с телефоном в руках. а во сне — в параллельной реальности, которую создавал для меня мой же разум, — я оказался в саду. освещение было холодным, явно искусственным, а вместо неба я заметил черный купол, на котором действительно было много лампочек; цветы, посреди которых я стоял, были настоящие, и было их так много, что тропинки утонули в них. я понял, что бос. земля была сырая, видимо, их недавно поливали; я был одет в то же, в чем лег спать — в футболку и шорты, и в этом месте, прохладном и влажном, я чувствовал, что замерзаю. меня отвлек от созерцания звук — что-то вибрировало вдалеке, жужжало, и мне показалось, что кто-то пел. я увидел, что по направлению ко мне что-то движется, и оно приближалось, а звук становился все громче и громче; я разглядел, наконец, что то был человек, а впереди него — косилка, которая и шумела. а человек не пел. он повторял одно и то же по кругу: — им пора. им пора. они такие красивые. такие красивые. он смотрел сквозь меня, когда приближался, и я, увлеченный картиной, которая открылась передо мной, едва успел отойти в сторону, чтобы он не въехал в меня. цветы падали, скошенные, на землю, а человек все шел, шел и шел; внезапно я ощутил запах — тысячи разных ароматов ударили мне в нос, соревнуясь за первенство. я удивился — почему я не чувствовал этого раньше? я наклонился и понюхал живой еще цветок — он не пах. наоборот, у меня словно нос заложило, и я перестал ощущать какие-либо запахи. затем я поднял один срезанный тюльпан. он пах так сильно, что у меня закружилась голова, и я с трудом удержался на ногах. человек снова шел в мою сторону, но словно с большей скоростью, и говорил он громче, хотя лицо его и тон были совсем пустыми. он снова чуть не столкнулся со мной. я отошел в сторону, наблюдая за ним, в то время как он развернулся и снова пошел на меня. — ему пора. ему пора. какой он красивый. какой он красивый. я увернулся, подметив, что слова, которые он произносил, изменились, и теперь, видимо, относились ко мне. он уже перешел на крик, снова направляясь в мою сторону, и я понял, что он и сам стал больше. он кричал, давил цветы своими растущими на глазах босыми ступнями, и запахи усиливались, мешались, а я старался убежать от него подальше — хотя было непонятно, куда; это место состояло из одного лишь сада. просто земля, засаженная цветами. я почувствовал, что ноги перестают двигаться. в глазах потемнело, и я, к своему счастью, проснулся. я очнулся, все еще не до конца понимая, где я, но сон точно был позади. сердце билось так сильно, словно я действительно только что бежал от того пугающего существа. от этого странного сна.. осталось такое сладкое послевкусие, почти приторное, что меня мутило. я лежал с открытыми глазами, казалось, около минут пяти, возвращаясь к тому месту, что мне приснилось; я почти чувствовал опьяняющий запах всех тех цветов. закрыв глаза, я начал засыпать обратно, как вдруг я слишком явно ощутил прикосновение. чья-то рука убрала прядь волос с моего лба и погладила по голове, нежно, успокаивающе, пуская мурашки по всему телу. страх сковал меня, такой дикий, почти животный, и я не смог заставить себя открыть глаза, чтобы посмотреть, что происходит. я начал убеждать себя в том, что я уже провалился в сон, что это лишь видение, но этот неведомый кто-то убрал руку и прошептал: — спи. утром я почти сразу вспомнил о ночном происшествии. кто же это мог быть? одна из первых мыслей — вор, который залез в открытое окно. но я жил на девятом этаже; у меня вырвался смешок — так абсурдна была эта идея. стал бы вор гладить меня? за утро я перебрал все варианты — сталкер, мама, которая приехала зачем-то лишь на одну ночь и не сказала мне, и — сон. хотя в последнее мне совсем не верилось — я был уверен, что это произошло в реальности. и это пугало. весь день я ходил как в воду опущенный, слонялся без дела, пока мой мозг продолжал возвращать каждую мысль к тому, что было ночью. уже готовый лезть на стенку, я позвонил тэхену — одногруппнику из университета. он был встревожен, когда поднял трубку, ведь это довольно странно — звонить, если можно написать. но почему-то мне хотелось услышать чей-то голос. реальный, знакомый; хотелось ощущать связь с реальным миром посредством кого-то, чтобы не стирались грани между сном и бытием. — бомгю? все в порядке? я облегченно выдохнул. — да, прости, что напугал. пойдем в кино? он согласился, и я очень обрадовался, что смогу наконец покинуть свою квартиру, внезапно ставшую клеткой, душащей меня и пугающей. уже через час я стоял у кинотеатра в торговом центре неподалеку от университета. признаться честно, я давно не был так рад выйти на улицу, и плевать, что жара все еще стояла адская, несмотря на то, что часы показывали семь двадцать девять. тэхен подошел через минут пять. — ты какой-то странный сегодня, опять сны твои? — сказал он, пока мы покупали попкорн. я немного опешил (хотя я знал, что тэхен очень проницательный, это всегда заставало врасплох). — типа того. у меня реальность и сон смешались, нужно проветриться. — и поэтому мы смотрим фэнтези.. фильм оказался откровенно скучным. но он послужил встряской, и я чувствовал себя гораздо лучше. на улице уже стемнело, когда мы вышли; было довольно людно. мы пробирались сквозь толпу, стараясь при этом не потерять друг друга из виду и при этом есть отчаянно таящее мороженое. стало, конечно, прохладнее, но от нагретых зданий, асфальта и, кажется, самих людей исходил такой жар, что мечта вернуться в кинозал, охлажденный кондиционером, стала очень острой. — это невыносимо, — сказал тэхен, садясь на чудом освободившуюся прямо у нас перед глазами лавочку. я кивнул. действительно, от духоты и такого обилия людей (оказывается, была суббота) хотелось куда-то убежать. убежать. я внезапно вернулся в свой сон. прохлада того сада казалась утопической, несмотря на страшное существо; даже убегая от него, я, казалось, чувствовал себя лучше. сейчас же моя кровь вскипала, и никуда от этого ощущения убежать нельзя, нельзя проснуться. мы попрощались, сойдясь на том, что гулять сейчас было бы не слишком хорошо, и я пошел домой. подкаст в наушниках помогал совладать с мыслями. отчего-то было жутко возвращаться домой, но, как только я переступил порог квартиры, страх словно потерялся. я пропылесосил, помыл посуду, накопившуюся за день, отдраил душевую кабину. была уже половина первого, когда я осознал, что с головой ушел в уборку; я принял душ — холодный, чтобы смыть с себя жару, — и открыл настежь окно. ни ветерка. хотя стало немного лучше, по крайней мере, воздух уже не был обжигающе горячим. хотелось упасть на кровать и заснуть часов на пятьдесят, а проснуться новым человеком, но я понимал, что велика вероятность снова оказаться в том сне. или другом, хуже или лучше. — да какая разница, как будто в первый раз, — вслух сказал я, чтобы убедить себя, и лег. я почти сразу начал засыпать, ведь за сегодня сделал больше, чем обычно (в последние дни я не делал ничего); в пространстве между сном и бдением и словно услышал, как что-то шуршит у окна, но я почти выключился к тому времени, и не стал проверять, что там такое. я оказался в оранжерее. да ладно, снова цветы? тишина стояла гробовая. я снова был одет в свою пижаму, и снова было довольно прохладно; бетон охлаждал мои ступни, и я почувствовал резкий контраст с тем, что испытывал вечером — всю духоту перекрыла свежесть. было, однако, очень темно — ночь, наверное, — и по-прежнему ниоткуда не доносилось ни звука. я осмотрелся. много неизвестных мне деревьев, кустов; взгляд зацепился за клумбу с пионами. я подошел поближе, чтобы рассмотреть их, и — вау — я никогда не видел таких красивых пионов. пышные, сочные, огромные цветки, штук двадцать, не меньше, и все как на подбор. но, опустив глаза, я увидел бумажку, лежащую прямо у клумбы, надпись на которой меня серьезно насторожила. «срезать как можно скорее». промелькнули воспоминания о сне прошлой ночи. было что-то схожее, и оттого пугающее. я наклонился, чтобы понюхать их — и они не пахли. сердце забилось чаще, как вдруг я услышал шаги; я сразу понял, что это он. вчерашний гость. или все же я был гостем в его владениях?.. в любом случае, я не смог заставить себя обернуться, и просто стоял в ожидании судьбы. все ближе и ближе, громче и громче, и я почувствовал, как его дыхание обожгло мое ухо. — тебе пора-а-а. я проснулся. я проснулся! сердце все еще билось как бешеное, и я резко сел в кровати, пытаясь успокоиться. я еще не обрел полное понимание того, что происходит, как краем глаза заметил какую-то фигуру у окна; «я не до конца проснулся? сон продолжается?», — пронеслось у меня в голове, пока эта фигура не шевелилась. в один миг мне отчего-то стало гораздо спокойнее. я усердно вглядывался в того, кто сидел на подоконнике, но не мог ничего разглядеть; я не выдержал и спросил: — кто ты? некто встал и подошел ближе, и я с удивлением отметил, что вообще не чувствую страха. — тебе пора спать, бомгю, — прошептал отчего-то знакомый голос. последнее, что я помню — ярко-оранжевые глаза, которые посмотрели мне прямо в душу. и — я тут же заснул. меня разбудил яркий свет, льющийся из окна прямо мне в глаза. я почувствовал, что мне очень жарко; потребовалось не мало усилий, чтобы заставить себя пошевелиться. я встал, закрыл окно (из которого исходил только жар) и посмотрел на электронные часы. одиннадцать двадцать два. пора уже вставать. принял душ, залил хлопья молоком и сел завтракать; что-то словно тревожило меня все это время, зудело прямо под ухом, но я игнорировал странное чувство. уже помыв за собой посуду и переодевшись в свежую одежду (пижама была насквозь мокрая от пота — такой невыносимый стоял зной), я понял. меня осенило. вчерашняя ночь. что это вообще было? ладно, сны с похожим сюжетом — это не новинка. такое уже случалось. но я был более чем уверен, что видел кого-то в своей комнате. я вспоминал все больше деталей. то, что чувствовал, что заметил, когда проснулся посреди ночи; не было страха. было недоумение, кто бы мог оказаться тем ночным гостем? я весь день смотрел фильмы и ел мороженое, чтобы хоть как-то охладиться; замучал тэхена с разными вопросами — хотелось хоть с кем-то поговорить, и я нес ерунду: задали ли нам что-то на лето по предметам, которые будут продолжаться, не хочет ли он сходить в какой-нибудь бар, какой его любимый фильм и что ему запомнилось больше всего из детства. он терпеливо отвечал. я даже позвонил маме под вечер, и она позвала меня домой. но оказалось, что билетов на поезд нет совсем, по крайней мере на ближайшие пару недель; придется остаться. действительно — почему я не занялся этим раньше? делать здесь было абсолютно нечего, а дома можно было бы хоть помочь маме. в общем, я весь день забивал чем-то голову, чтобы не думать о ночи. было одновременно страшно и интересно узнать, что она мне уготовила. я долго не мог уснуть. ворочался туда-сюда, смотрел в окно на месяц, на звезды; была безоблачная ночь, теплая, летняя, такая невесомая и по-особому обволакивающая разум. занавески качались от легкого ветерка, что время от времени дул из открытого настежь окна. погруженный в свое наблюдение за тишью ночи, я не заметил, как провалился в сон. зеленый луг где-то в горах. слегка влажная трава и кое-где проглядывающие цветы. голубое безоблачное небо, такое близкое, словно можно его коснуться рукой. а вдали — деревянный домик. я интуитивно пошел к нему, пробираясь сквозь высокую довольно траву, топчась по ярким цветам. да. снова цветы. ожидать ли то существо тоже? пока что вокруг — никого. я шел дальше, и внезапно сильной порыв ветра набросился на меня, чуть ли не сбивая с ног; я продрог до костей. только сейчас я подметил, насколько холодно было здесь, на вершине горы. я продолжил идти, ежась, но дом не становился ближе. он словно только отдалялся от меня, становясь недостижимой абсолютно целью. я не мог отвести взгляда от него, сорвался на бег, стараясь приблизиться, но тщетно. я остановился. тут же входная дверь отрылась и кто-то вышел, тут же направляясь ко мне; я сразу понял. это оно. оно бежало на меня, а я стоял как вкопанный, от испуга даже забыв, как двигаться. по мере его приближения я вновь разглядел лицо. пустое, без каких-либо эмоций, он вселяло ужас, как пугает детей безжизненная кукла. и бежало оно как-то неестественно широко шагая и прижав прямые руки к бокам. — пора! — крикнуло это существо тысячей разных голос, оглушая меня. я зажмурился и присел на корточки. и проснулся. я проснулся с криком, тут же по привычке садясь в кровати, чтобы отдышаться. я снова очнулся ровно перед тем, как это нечто настигло меня. я жадно глотал воздух и сжимал покрывало в кулаках, силясь прийти в себя. постепенно осознавая, что происходит (хотя мой разум словно был еще где-то там, на поле, силясь избежать нападения), я начал осматривать свою комнату. часы показывали три ноль девять, до утра еще далеко; занавески слабо колыхались. и.. снова он. фигура стояла, оперевшись на подоконник, и смотрела прямо на меня. я смотрел в ответ, пытаясь разглядеть, но выходило слабо — против света. — это ты разбудил меня? он кивнул. — спасибо. это был страшный сон, — я выдавил улыбку, хотя выглядело, наверное, совсем не очень. — как и все остальные твои сны, — он подал голос и подошел ближе. я смог увидеть его лицо мельком, когда лунный свет упал на него; это был мужчина примерно моего возраста. неведомая сила тянула меня к нему, и я совсем не мог противостоять ей. — откуда ты знаешь? — я давно за тобой наблюдаю. — подглядываешь? — пошутил я и улыбнулся, но теперь искренне. мне очень нравился его голос, бархатистый и спокойный. — присматриваю. — а я тебя совсем не боюсь. это нормально? он пожал плечами и сел на край кровати. теперь я смог разглядеть его лицо более детально. очень красивый, промелькнуло где-то в подсознании. какие острые по-лисьи глаза, аккуратный нос и пухлые (манящие?) губы! все в этом чарующем незнакомце было привлекательно мне. — ты и не должен бояться. я не наврежу тебе. — ты и прошлые две ночи будил меня? — не только. я же говорю, я давно рядом с тобой, — он растянул губы в улыбке и прищурил глаза. я растаял — в комнате была очень комфортная температура, но я плавился под его взглядом. мне безумно захотелось коснуться его. сидя по-турецки в кровати, не сдвинувшись с места с тех пор, как я проснулся, я находился несколько поодаль; я подвинулся ближе, уперевшись руками сзади и подтолкнув себя. все звуки были необычайно громкими в тишине ночи и оттого словно наполнялись каким-то особым смыслом. нужно было делить звуки на нужные и ненужные — оставлять лишь необходимые, аккуратно двигаться, чтобы не спугнуть тайну ночи. — как тебя зовут? — можешь называть меня енджун. — привет, енджун, — я поздоровался, и насколько нелепо это звучало, настолько я счастлив был произнести его имя вслух. было ли это действительно его имя? я не знаю. — тебе стоит лечь спать обратно, уже поздняя ночь, — почти шепотом сказал он. казалось, он тоже чувствует это негласную необходимость соблюдать строгий порядок в отношении звуков. — а я сейчас уйду. — ты еще придешь? — так же тихо спросил я. было грустно, что нам приходится расставаться, но я не мог возразить ему. — спи, — он коснулся моего лба, легонько толкая, словно намекая, что мне нужно лечь. я лег. я видел, как он подошел ко окну, взглянул на меня и сел на подоконник. и я тут же провалился в сон. мне было так спокойно.