Far Ahead The Road Has Gone

Полное разочарование. Родни вернулся и даже не попытался дослушать благодарственную речь Элизабет. Словно то, что он сделал, не имело значения и ему было все равно, что он едва не погиб. О том, что он фактически спас город, МакКей не заикнулся ни разу. Ну хорошо, разве только однажды, но не публично. И провались всё к чёрту, если это не вывело Джона из себя! Однако! Именно поэтому, спустя буквально полдня после того, как Карсон выписал МакКея из госпиталя, Джон стоял перед лабораториями, наблюдая, как тот гневно распекает кого–то из подчинённых. Судя по всему, за их собственные ошибки, которые они наделали, пока его не было. МакКей бурно жестикулировал, тыкая пальцем в провинившегося, пока стоявший в стороне Зеленка, усмехаясь, наслаждался зрелищем. Класс! – МакКей! На два слова. Ему показалось, что кое–кто из учёных посмотрел на него блестящими от слёз глазами с искренней благодарностью. Хотя Джону было плевать. В принципе. Прежде чем выйти, Зеленка, не переставая ухмыляться, хлопнул Родни по плечу. Через мгновение голос чеха послышался в другом конце коридора. – Так, все всё слышали? Возвращаемся к прежним стандартам. Ясно? Нестройное бормотание в ответ отчего–то не выражало энтузиазм. Закрывая за собой дверь, Шеппард решил не заострять на этом внимания. Родни же расстроено потирал переносицу. – Как сказал один мудрец: «Никогда не спорь с идиотами – сначала они опустят тебя до своего уровня, а потом задавят опытом». Мне не стоило об этом забывать. – Нам надо поговорить. – О том, что ты сыт по горло нашими отношениями? – Родни воинственно поднял подбородок, но его выдавали глаза. Джону было не до споров. – В следующий раз, когда я отдаю приказ, выполняй его от и до, иначе я изобью тебя до полусмерти. – Прости? – Я же приказывал тебе немедленно слезть с кресла! Родни посмотрел на него так, словно Шеппард тронулся умом. – Простите, майор, но у меня как–то не было времени на обсуждение стратегии! Кстати, именно потому, что вы не желали меня слушать! – Но это чуть не убило тебя! – Ревнуешь, что ради разнообразия на грани самоубийства оказался я, а не ты? Ревнует? Нет. Зато с трудом удерживается от желания врезать МакКею. Так, надо успокоиться. – Ты не имел права решать за… – Я тебя умоляю! Если бы я не рискнул жизнью, Атлантис бы превратился в груду древнего мусора на дне океана. Родни гордился, что последнее слово всё–таки осталось за ним, и Джон сорвался. – Ну и что?! – гаркнул он с такой силой, что Родни инстинктивно сделал шаг назад. – До тебя не доходит, что ты чуть не погиб? Ты вообще об этом думал? А если б ты умер, что прикажешь делать мне? Ты – единственная причина, по которой я вообще сюда пришел! Замерев, МакКей смотрел на Джона широко распахнутыми глазами. Сообразив, что он только что ляпнул, Шеппард побледнел. – Чёрт с тобой! – вдруг успокоившись, выплюнул он, развернулся и гордо удалился, оставив пребывающего в ступоре Родни в одиночестве. Увы, коридор, как назло, был полон народу. Шеппард ловко растолкал толпу локтями. Он даже не думал, куда бежит. Главное, как можно дальше. Голова была пустой и тяжёлой. Джон понятия не имел, куда его занесло, пока не уткнулся в тупик. Похоже, он попал в неисследованную часть города. Побродив по коридорам, Шеппард остановился у каких–то покоев, которые наверняка принадлежали невероятно важной персоне. Они были раза в три больше скромной комнатки майора, к тому же располагались чёрт–те где. Услышав за спиной знакомые шаги, он даже не удивился. МакКей был на редкость упрямым, и глупо было даже думать, что вспышку Шеппарда он оставит без последствий. Ощутив за спиной присутствие Родни, Джон напрягся. Тот стоял к нему слишком близко, стоило лишь сделать шаг назад – и можно было почувствовать жар его тела. МакКей молчал, и Джон в ожидании сжал кулаки. И очень удивился, когда его бережно, но крепко обняли за талию и прижали к широкой груди. Горячее дыхание, касающееся уха, заставило Джона прикрыть глаза. – Никогда не интересовался симпатичными мальчиками, – прошептал Родни. – С ними невозможно иметь дело. Джон с трудом сглотнул, горло пересохло. – Родни, я не мальчик. – Нет. Ты – нет. Потом были губы, ласкающие шею, руки, скользящие по футболке, сминающие ткань… Джон задохнулся. Хихикнув, Родни лизнул чувствительную кожу за ухом, и скажите на милость, куда делся нервный заика, который на планете Братства ради спасения собственной жизни так и смог пофлиртовать? Теперь же руки, забравшиеся под рубашку Джона и потянувшие её вверх, действовали уверенно, как никогда. Джон покорно поднял руки, затем резко развернулся и, не дав себе времени подумать, проделал то же самое с футболкой Родни. Отбросив ненужную одежду в сторону, Джон уставился на ученого, затаив дыхание. Тёплые, тяжёлые ладони легли Джону на грудь, большие пальцы принялись играть жёсткими тёмными волосками. – Джон… – благоговейно выдохнул МакКей, и оказалось, что это – то самое… С отчаянным вздохом Джон притянул его к себе за талию, зарывшись свободной рукой в волосы на затылке. В их поцелуе не было ни капли нежности, только уверенное движение языков в стремлении узнать вкус партнёра. Пока они стонали, задыхаясь от нехватки воздуха, руки жили своей жизнью, скользя по горячей коже. Родни буквально впечатал Джона в себя, сжав его ягодицы. Почувствовав ответное возбуждение, Шеппард застонал и немедленно принялся воевать с кнопками на штанах Родни, его уже трясло от желания. – Погоди… – оторвавшись от него, Родни попытался отстраниться, но Джон категорически не хотел ничего слушать, поэтому втянул его в еще один сногсшибательный поцелуй. Родни хихикнул ему в рот. – Джон, погоди! Ботинки... От хорошего толчка в грудь Шеппард покачнулся и, не удержавшись, рухнул на кровать, едва не запутавшись в собственных конечностях. Родни немедленно воспользовался шансом и встал на колени между его ног. Он ловко стянул с Джона обувь, затем, ласково пробежав пальцами от коленей к бедрам, остановился у пояса и, расстегнув все кнопочки, снял с него форменные брюки. А потом повторил весь пройденный путь поцелуями. Почувствовав, как горячий язык облизывает кожу над бельём, Джон вздрогнул, тёплое дыхание опаляло чувствительную кожу. Когда Родни поцеловал сквозь ткань его возбуждённый член, Джон со свистом втянул воздух. – Родни, – позвал он. – Иди ко мне. Выражение его лица заставило МакКея тяжело сглотнуть. Оторвавшись от Джона, он начал судорожно избавляться от собственных штанов и ботинок. Пластиковый чехол с покрывала был скинут общими усилиями, после чего Родни снова оказался на кровати, в объятьях Джона, где его мгновенно втянули в очередной жадный поцелуй. Они прижимались друг к другу так плотно, как могли, не переставая тереться возбуждёнными членами через тонкую ткань. Но этого было мало, поэтому Родни решительно стянул с них обоих бельё и поспешил воплотить в реальность пришедшую в голову идею. Теперь они лежали полностью обнажённые, кожа к коже, грубые лобковые волосы обжигали нежную плоть, но им было плевать даже на то, что угол выбран неудачно и последствия не за горами. Конец был уже близко, слишком близко. Опустив руку, Джон сжал их члены в кулаке. Пальцы Родни легли сверху, и это было замечательно. Быстро, неуклюже, но прекрасно. На поцелуи не оставалось сил, они лишь судорожно дышали друг другу в приоткрытые рты, не переставая вскидывать бедра и сжимать пальцы. И, Господи, член Родни под его рукой дернулся, и он кончил, уткнувшись носом Джону в шею. – Джон… Это прозвучало, как всхлип, но в нём было его имя. Его имя. Ещё сильнее прижавшись к Родни, Джон с хриплым стоном переживал собственный экстаз. Подождав, когда пройдут последние судороги наслаждения, Родни откинулся на спину, зевнул и сонно посмотрел на Джона. – Спим? Джон согласно кивнул, не зная, что ещё можно сказать. Зато он позволил себе роскошь – придвинулся поближе к Родни, оказавшись в результате буквально распластанным у него под боком. Устроив голову у него на плече, Джон с наслаждением вдыхал знакомый аромат и чувствовал, как бьётся сердце МакКея. От этого у Джона перехватило дыхание, и от мысли, что когда–нибудь он перестанет слышать его стук, майору стало страшно. Он заснул, считая удары. *** Родни проснулся в одиночестве. В целом это, конечно, не повод для паники, но всё говорило о том, что Джон исчез не просто для того, чтобы принять душ. Родни осмотрелся. Одежды Шеппарда не наблюдалось, его собственная была аккуратно сложена на стуле. Пластиковый чехол, который они вчера скинули на пол, по–прежнему валялся под кроватью. Вчера ночью… Вспышка Джона его удивила, если не сказать больше, и Родни понадобилось несколько драгоценных секунд, чтобы преодолеть первоначальный шок. К тому времени, как к нему вернулась способность выражаться вербально, майор благополучно смылся, так что МакКею пришлось ещё и искать его. Ладно. Сделать это в таком городе, как Атлантис, тем более для такого гения, как он, было раз плюнуть. Хотя он не очень любил использовать системы в таких целях… Разыскав Джона, Родни вместо того, чтобы тратить время на пустые разговоры, сделал то, что хотел сделать каждый раз, когда кто–то из них получал ранение или Шеппард умудрялся втравить себя в очередные неприятности, пытаясь защитить его. Да, чёрт, хотя бы когда Джон просто удивлял его, выкидывая очередной фортель в их ежедневных подколках. Родни прикоснулся к Шеппарду. Он хотел этого со времени их самой первой миссии. Тогда всё пошло кувырком, и им пришлось останавливать Джону сердце. Родни тогда безумно хотел узнать, будет ли эта кожа под его рукой такой же мягкой, какой она кажется. И получится ли у него растрепать эти всклокоченные волосы ещё сильнее. Позволит ли Джон называть себя по имени?... В принципе, Родни стоило лишь спросить, но годы сотрудничества с вооружёнными силами научили его тому, что чем выше ранг, тем вероятней, что военный разрешит называть себя исключительно по фамилии. Или званию. Поэтому обращение к кому–то по имени стало для Родни высочайшим признаком доверия и привязанности, хотя вслух об этом он никогда никому не признавался. С гражданским персоналом было то же самое, с ними не всегда поймёшь, кто из них старожил. Джо, Боб, Дик – независимо от того, насколько располагающими они казались, всегда существовала вероятность нарваться на лекцию о вашей дерзости. И несмотря на то, что Родни старался ни от кого не зависеть, хотя бы эмоционально, он вынужден был признать, что этот урок оказался болезненным. Нет, в том, что Джон – другой и не станет его дразнить, Родни был уверен. За исключением тех редких моментов, когда МакКей боялся пусть вежливого, но все же отказа. Собственно, именно этот страх и мешал ему спросить. К тому же он в жизни бы не догадался, что больше всего Джон хочет быть ближе к нему. Это было удивительно. Гораздо лучше даже французского жаркого и шоколада. Это было тёплое, гибкое тело – и всё для него. Но Джон исчез, и вот это уже было плохо, хотя бы потому, что Родни искренне не понимал, почему. Всё же хорошо, они в безопасности, Элизабет приказала всем, кто не ушёл на базу Альфа, сделать это в течение трёх дней. Сам Родни, как и большинство учёных, этот приказ игнорировал. И у него был МНТ! Такой исследовательский соблазн, разве он мог пройти мимо? А потом случился Джон. Прямо он в любви не признался, но это и так было понятно. Родни пришлось его разыскать и объяснить, что всё нормально, а потом у них был секс и… Стойте–ка! Он же не мог подумать… Родни, конечно, ничего не сказал вслух. Но это же было очевидно! Секс у них был отнюдь не из жалости. От одной только мысли, что Родни якобы может так поступить, ему становилось смешно. С другой стороны, речь шла о Джоне – а кто знает, что на самом деле творится в его упрямой башке? Родни был уверен: облик безмятежного, самоуверенного пилота ВВС – не более чем маска. Даже досадно! *** Идея спрятаться в собственной комнате не выдерживала никакой критики, но Джону нужно было время и место, чтобы побыть одному. А дома, как известно, и стены помогают. И вообще, стоит радоваться хотя бы тому, что теперь они в безопасности и все нормально. Разве нет? Интересно, кого он пытается обмануть?! «Нормально» для него закончилось ещё на Земле, перед тем, как они пришли в Атлантис. Джон сидел, бездумно барабаня пальцами по матрасу, как делал это на протяжении трёх последних часов. Когда он проснулся в объятьях мягко посапывающего Родни, он почувствовал себя счастливым. А потом навалилась паника. Поэтому–то он и смылся, так быстро и незаметно, как только мог. Правда, немного помедлил, пока расправлял и складывал вещи Родни на стул. Не хватало, чтобы они оба показались на глаза людям помятыми и все в пыли. Кое–как почистив собственную одежду, он сбежал. Снова. Это уже становилось привычкой. К себе он шел с чёткой установкой: забыть, что прошлая ночь вообще существовала. А вместо этого сидит и прокручивает в голове каждое мгновение произошедшего, каждое прикосновение, каждый вздох, и так по кругу, много, много раз. Он всё ещё чувствовал запах Родни на своей коже и следы их страсти на животе. Секс. Родни. Родни, назвавший его по имени. Джону стало плохо, так плохо, что с трудом удавалось сделать вдох. Потому что для МакКея это ничего не значило, всего лишь секс. Дружеский трах, Родни наверняка подумал, что даёт Джону то, в чем тот нуждался. Только это даже близко не было ничем подобным. Здесь было всё – дружба, доверие, его чувства, а теперь он даже не мог любить Родни издалека, потому, что его любовь была запятнана, сломана, и Джон не знал, как с этим быть. Он не мог вернуться на Землю, оставив Родни в галактике, полной опасностей. Но и оставаться рядом, притворяясь, словно ничего не изменилось, он не мог. Потому что Родни прикоснулся к нему. Но ведь это ерунда, глупость… Вряд ли МакКей действительно этого хотел. С тех пор, как Джон прибыл в этот проклятый город с его бесконечными чудесами, которые изумляли его ровно до тех пор, пока не пытались убить, это причинило ему самую сильную боль. Оставалось надеяться, что сейчас, когда связь с Землёй наконец–то была восстановлена, им пришлют нового главнокомандующего. Кого–то более опытного, кто сможет справиться со всеми ужасами, на которые галактика Пегас оказалась невероятно щедра. Кого–то, кто возьмёт на себя ответственность и даст ему возможность свободно дышать. Да хотя бы кого–нибудь похожего на полковника Эверетта, который, хоть и не питал тёплых чувств к учёным, запретил им выходить на миссии, приказав оставаться в городе. В безопасности. Тогда Джон расслабится. И будет ходить на задания без Родни. У него даже появится отличный повод свести их общение к нулю: в таком случае Джон не будет нести за физика никакой ответственности, а значит, не будет смысла поддерживать знакомство. План вполне реальный. Он сработает. Хотя при этом и убьёт его… Проблема заключалась в том, что в Атлантисе спланированное редко шло так, как надо, и звонок в дверь был тому лучшим доказательством. Джон знал, кто стоит за дверью, ещё до того, как она открылась. Со стороны некоего канадца такое поведение было весьма невежливым. Родни влетел в комнату, как ураган. Джон мгновенно выпрямился, незаметно поглядывая на него. Он даже набрался храбрости открыть рот, чтобы извиниться за вчерашнее, но Родни его опередил. – Ты, должно быть, самый глупый, недалёкий, упрямый идиот во всей этой экспедиции! Что, чёрт тебя дери, ты пытался доказать этим своим бегством? Разве ты не должен быть оловянным солдатиком, у которого косая сажень в плечах и прицел вместо глаз? Так–то! Джон благоразумно молчал, глядя на разбушевавшегося МакКея с абсолютным недоумением. Такого Шеппард не ожидал. Пока он раздумывал над происходящим, Родни пошёл вразнос, больше не обращая на него внимания. – Господи, неужели в армии тебя научили лишь сутулиться, носить широченные брюки, растягивать слова и дерзить? А, неважно! Мы поговорим сейчас о прошлой ночи, причём я буду говорить, а ты – слушать! – Хорошо, – во рту у Шеппарда внезапно пересохло. Джон уже догадывался, чем закончится эта беседа… – Ничего хорошего, майор! Если ты думаешь, что легко отделаешься, то рано радуешься! Боже… Джон, с трудом сдерживая отчаяние, тяжело сглотнул и прикрыл глаза. Он должен был заранее понять, что это ещё не конец. Но разве не Родни всё начал? Разве не он первый дотронулся до Джона? Зачем же он теперь кричит на него, на Шеппарда, который никогда, ни при каких обстоятельствах не причинил бы ему вреда? Хотя, наверное, всё же такое право у него есть. Он ведь не знает, как давно Шеппард его хочет. А Джон и сам уже не помнит своей жизни без Родни, без желания защитить его, потребности быть рядом с ним, любить его. А теперь их единственная ночь разрушила всё. Если Родни так не терпится сообщить ему, что их дружбе пришёл конец, то это только к лучшему. Пусть МакКей поскорей высказывается и уходит! Тогда у Джона будет возможность зализать раны без свидетелей. Послышался шорох одежды. Джон инстинктивно напрягся. Ласкового прикосновения к лицу он никак не ожидал, поэтому мгновенно распахнул глаза, посмотрев на Родни совершенно диким взглядом. МакКей стоял перед ним на коленях и, не прекращая своей робкой ласки, смотрел на него с удивительной нежностью, которая не должна причинять столько боли, но всё же причиняла. – Идиот, – с ещё большей нежностью произнёс Родни и, потянувшись вверх, накрыл его губы своими. Шеппард сидел, не шелохнувшись, он никак не мог осознать происходящее. Он просто сидел и смотрел, не осмеливаясь поверить или спросить. Ещё один нежный поцелуй – и Джон почувствовал, как в нём что–то сломалось. Он притянул Родни к себе, сжимая его в таком крепком объятии, что тому должно было быть больно, но МакКей не жаловался: наоборот, он возвратил объятье с не меньшим усердием. Джон зарылся лицом в шею любимого, дурея лишь от одного его аромата, которым он так упивался вчера. Родни, прижимал его к себе, поглаживая по спине широкими ладонями, словно успокаивал, цепляясь за него так, словно стоит ему отпустить Джона, тот непременно утонет. В таком положении они провели несколько бесконечных минут, пока Джон не почувствовал, что снова может дышать. Он немного отстранился. – Я, люблю тебя, – не переставая шептал он, осыпая лицо Родни дождём из поцелуев. – Люблю тебя, люблю, люблю! – Джон, – бормотал Родни, – Джон… Потом они целовались, вкладывая в эти поцелуи все свои тревоги, чаяния, надежды. Джон прижимался к Родни так сильно, как только мог. Это иллюзия, морок, он боялся в это верить, боялся, что всё вот–вот развеется, как дым. Но Родни отвечал ему с такой же страстью. Скорее всего, это реальность, и Джон вполне может быть уверен в этом. Он немного расслабился и отстранился. Оба тяжело дышали, глядя друг на друга. Джон улыбнулся и, снова взяв лицо Родни в ладони, поцеловал, но уже намного спокойней. Они не спешили, изучали каждую трещинку губ друг друга. Родни вздохнул и мягко прикусил нижнюю губу Джона. Тот снова улыбнулся и наконец принял реальность как должное. Родни принадлежит ему. Джон прервал поцелуй, чувствуя, что теперь можно удовлетворить любопытство. – Родни… – Я тоже тебя люблю, – опередил его МакКей. – Я вчера не сказал, но это правда. Джон широко улыбнулся. Слова стали лишними. Но можно же разговаривать поцелуями! Джон проследил, чтобы в этот раз они были нежными, мягкими, полными привязанности и обещаний, которые невозможно было выразить иначе, чтобы они не звучали чересчур сентиментально. Джон вполне мог вот так, в обнимку с Родни, целуя его, провести остаток жизни. Но Джону просто жизненно необходимо было знать… – Родни. Что будем делать? – Родни, благослови Господь его гениальные мозги, понял, что он не имел в виду конкретный момент. – Не знаю. Днём ты мной командуешь, я по–прежнему на тебя ору… А ночью мы миримся. – Согласен. – Вот и отлично! На том и порешили. *** Радек Зеленка заслуженно гордился своей проницательностью. Люди редко замечали его, он платил им тем же, но при этом он был самым информированным человеком в городе. Так что когда майор Шеппард стал появляться около лабораторий чаще обычного, а Родни стал ворчать на него не так часто, как раньше, Радек сделал из этого свой собственный вывод. Сделав из этой информации несложный вывод, он вполне мог выиграть множество пари и озолотиться, но он промолчал. Родни, несмотря на свою способность вывести из себя святого, был его другом. А подводить вторую половину своего друга под трибунал как минимум невежливо, не так ли? Поэтому, когда по Атлантису разлетелась новость, что главы отделов отзываются на Землю и обратно вернутся только через месяц с «Дедалом», Радек вручил Родни список покупок, сказав при этом: – Ты привозишь мне побольше DVD с романтическими фильмами, чтобы я смог добиться Элизабет, а я поделюсь с тобой смазкой, которую синтезировали наши биологи. Когда ваша с майором закончится. За что был вознагражден возмущенным бормотанием. Конец