Сумасшедшая любовь

Раннее декабрьское утро. Зима только началась, а уже так холодно. Идет неприрывная метель, на улице еще ночь, ни единого лучика света. Только едва работающие через раз фонари у старых хрущевок. На окнах иней, в краях подоконников лед вперемешку с грязью от прошлого растаявшего. Железная дверь подъезда замерзла в одном положении. Твердый снег хрустит под ногами. Мороз пробирается под кожу, чего не коснись. Пробирается до самой души, беспощадно ее замораживая. Многие сейчас откапывают машину в надежде выехать и не забуксовать, а кто-то по счастливому случаю спит. Не хочется просыпаться. Одиннадцатиклассникам не до сна, так как сегодня итоговое сочинение. Кто-то ищет ответы, кто-то в спешке повторяет краткое содержание всех книг из выданного списка, кто-то все еще откапывает машину, а кто-то просто хочет подольше полежать, уже подсознательно ненавидя этот день. Прям как Кейа. Дома не всегда было отопление, иногда и в -20°. Приходилось спать под тремя одеялами, свернувшись калачиком на всю ночь. Очередная неприятная деталь в пробуждениях. Подросток в принципе позабыл зачем просыпается, зачем ходит на занятия, зачем общается с людьми, зачем насилует свое и без того ноющее тело ежедневными обязанностями — зачем живëт ? Тонкая рука из-под теплого слоя одеял потянулась за полупустой пачкой сигарет и зажигалкой с тумбочки. Отличный завтрак. Зачем блять веки открыл ? Почему мозг продолжает просыпаться ? Как было сказано ранее, одиннадцатиклассник уже подсознательно ненавидел этот день. Пустота сжирает изнутри, в голове точно такая же метель, как и за окном. В квартире гробовая тишина. Не хотелось слушать ни шума телевизора, ни музыки. Хотелось разве что спиться где-нибудь за углом и сдохнуть там же под сугробом снега. Но все таки больше хотелось быть рядом с Альбедо...дотронуться до него, потеребить блондинистые волосы меж пальцев...нет...хочется жадно вцепиться, зарыться во всю прическу, растрепывая к чертям все косы, которые Кли так усердно плела утром, заполнить бесконечную темноту внутри, утихомирить метель, почувствовать единственное тепло, оставшееся в этой жизни...забыть обо всем на свете, закурить одну на двоих и просто тонуть как в алкоголе. Хотя Альбедо это нечто большее, чем алкоголь. Намного. Они давно не виделись, в школе редко подходили друг к другу. Альбедо весь в подготовке к экзаменам, не отвечает по несколько дней, Кейе не хочется тревожить его, раз сам ничего не делает. Порой казалось, что только он один испытывает бешеную привязанность и отвратительный тактильный голод. — Кейа, почему ты держишься за меня как за последнее ?? Тебе удобно ? - недоумевающе спрашивал Альбедо, хотя был совсем не против. — Хм....как за последнее...Потому что ты и есть мое последнее, самое важное в этом мире... Слова врезались в память обоим. Но как оказалось не один. Альбедо проснулся от дикого холода. Открыв глаза, он обнаружил, что уснул в подвале, в захламненном углу. Как? Его вроде мучала бессоница?? Всë в хаосе: колбы разбиты, бумаги порваны, бегают огромные крысы, которых он обычно ловит на опыты, одна порезалась об осколки и пробежала около упавшей клетки. Почему такой бардак? На столе лежали бархатная коробка с синими волосами, стеклянный мелкий пузырек с прозрачной вязкой жидкостью, открытый черный мешочек с одним единственным зубом и медальон с кровью внутри. Это были главные нетронутые экспонаты на столе. Это все Кейи. Только откуда, Альбедо практически не помнил. Волосы отрезать никогда не составляло труда - они у него длинные, а еще безумно красивые и вкуснопахнущие. Кровь и слюну собрал опытным путем. А на самом деле, все началось с зуба, который кое-кому выбили в начале года за школой. Бедо подобрал чисто из интереса. Его заинтересовала персона Альбериха. За что ему выбили зуб? Красивый такой зуб, беленький. Какой он, какой Альберих ? Если бы кто знал, что дальше пойдет по нарастающей. Кейа, разумеется, замечал покушение на свои частички тела. Местами это пугало и очень настораживало. Было известно, что Альбедо жуткий собственник, но чтобы настолько..? Так Альбедо морально удерживал рядом с собой. С детства он понял, что любовь нужно «удерживать», «спасать», как он спасал Алису от насилия со стороны ненормального отчима. Из раза в раз маленькому Бедо прилетало то ремнем, то проводом, то просто пощечиной за непомытую тарелку, например. Учили терпеть:«Терпи, а то как баба». Били, орали, оскорбляли: — Ты не заслуживаешь жить! Откуда ты такой, мать тебя нагуляла, шлюха редкостная! — Ты не человек, ты монстр, ты невыносим! Но никогда не учили любить. Мужчина Алисы на тот момент был очень состоятельным, но в душе отвратительным человеком. За что он так обходился с невинным, еще совсем маленьким ребенком? За что так ненавидел и женщину, и ребенка? Из-за всего этого с ним никогда никого рядом не было, к нему либо относились с холодом, не замечали, либо били. Алиса пыталась выбраться из кошмара, не уделяла времени мальчику, но в слезах билась за него страшными вечерами на кухне. Альбедо жизненно было необходимо присутствие любимого, даже такое. Даже изуродованный вид Кейи, который касался плеч ледяными пальцами, гладил по щекам и доводил до судорог, был в некую «радость». Только кому? Каждый раз был новый образ, и каждый, мать его, раз он был все страшнее и громче. Раньше было всë хорошо, Кейа был рядом с ним, закрывая бешеную потребность в любви. Но после заметных изменений в ”личности„ Кейи не в лучшую сторону Альбедо стал бояться его голоса, ощущения малейшего присутствия подле себя, ощущения, что он смотрит на него. Недавно Кейа стоял в углу, наблюдая за тем, как Крейдпринц крушит всë вокруг в порыве истерики. И молчал. Почему он молчит?! Что я сделал не так ?! Кейа просто молчал, а затем стал понемногу рассыпаться части. Сначала стали выпадать волосы, то клочьями, то по волосинке, слезала кожа пластами, рвались мышцы, падала на пол плоть кусками - он разлагался буквально на месте. Кейа вопил в агонии, обвиняя во всем несчастного Альбедо. И не только он, к этому подключился третий голос: —ТЫ УБИЛ ЕГО! ЭТО ТЫ ЗАСТАВЛЯЕШЬ ЕГО СТРАДАТЬ! СДОХНИ! СДОХНИ! СДОХНИ! ОН МОЙ! ОН МОЙ!! — ЗАМОЛЧИ! За спиной измученного Альбериха стоял Альбедо? И винил Крейдпринца в муках возлюбленного. Некоторые крики были не разборчивы, но суть ясна. Какими бы усилиями он не пытался собрать Кейю обратно и оставить рядом с собой - всë бестолку. Перед лицом моментально вставала давняя картина, как белокурый мальчик в слезах пытался помочь несчастной матери от нападок самого настоящего зверя, но не мог ничего сделать, мог только слушать обвинения отчима, что это он, ребенок, виноват в его агрессии на мать и лучше бы никого из них в том доме не было. Бежали мурашки по телу от осознания собственной беспомощности. Голова шла кругом; нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет нет он не может вот так умереть почему на моих глазах нет нет нет так не должно быть что я снова сделал не так почему он просто молчал почему я лишаюсь самого дорогого. У Альбедо была ломка. Лишь бы Кейа был с ним, в его руках, только его и ни чей больше; его мозг, душа, тело - всë принадлежит е̶б̶а̶н̶о̶м̶у̶ п̶с̶и̶х̶у̶ Альбедо. Крыса с голоду грызла таблетки из вышвырнутого блистера. Это были успокоительные, которые выписал психиатр на случай бессоницы и, как следствие, ухудшения восприятия реальности. Вот как три недели ни грамма сильного препарата не попадало в организм. И уже как три недели затуманивается, и вовсе теряется, рассудок. Всë больше навязчивых мыслей сделать что-то с собой, либо с Кейей. Только с каким из? С тем целым? Или с тем, который является без частей тела? И существует ли вообще Кейа или это очередная галлюциная?! Он вообще может кого-то по-настоящему любить? За что мозг Альбедо так его ненавидит? За что мешает реальность с психическими припадками? И сам же потом создает альтер-эго в качестве защитного механизма. Почему заставляет ощущать себя в настоящем кошмаре изо дня в день? Мир Альбедо рушился и мешался с другим всë быстрее. Практически так же, как Альберих в том ужасе. Чаще всего Кейа приходил без правого глаза, с кровоточащей дырой, кричал, оглушал измученного Бедо, обвинял в том, что это он лишил его глазного яблока. Альбедо не понимал, как такое могло произойти. Он старался вразумить себя, доказать, что это — вовсе не Кейа, а очередной кошмар. Это не Кейа, не мог он сделать такое с любимым человеком, не мог позволить случиться подобному. Мозг отделял Альбедо от травмирующей ситуации, создавая еще одну иллюзию, что это не его рук дело, превращал его в наблюдателя от третьего лица. Он смотрел на все с дальнего угла, без возможности что-либо контролировать. Хотелось помочь, но он был не в силах. Тогда вставал логичный вопрос: кто это блять посмел сделать? Щелчок. Эхом доносились обвинения Кейи: — Это ты забрал!! Альбедо, ты оставил меня без глаза!! Альбедо, мне больно... Альбедо ! Альбедо! Альбедо.... Со временем становилось все реалистичнее. Альбедо активно противился, продолжал думать, что это сделал вовсе не он, это не правда, невозможно такое, но глаза Кейи - самое чудесное, что он когда-либо видел. В них можно тонуть бесконечно, словно это ночное небо с приглушенными звездами. И глаза были самыми реалистичными в глубокой ночи. Щелчок. Один раз ему то ли приснился, то ли привидился этот же кошмар, где он все таки забрал глаз Кейи. Вдалеке, в темноте, в размытых силуетах хлестала кровь, звенел душераздирающий крик в ушах. В голове лютый диссонанс: с одной стороны, Альбедо сидит, смотрит в страхе на все и хочет вытащить Кейю, помочь ему, защитить его, а с другой...от кого..? от себя? от Альбедо? от второго Альбедо? А Альбедо ли это? Расстройство играло с сознанием мерзкую шутку. Оно генерировало образ второго Альбедо, если не более, воплощалось в темных воспоминаниях, которые «впитало» в себя, отдаляясь от истинного Бедо дальше и дальше, чуть ли не живя собственной жизнью. Его вторая субличность выстроилась на насилии. Любовь она держала силой, справлялась со стрессом при помощи агрессии и того же насилия, которое могло быть направлено чаще всего на себя, так и на других людей. Но так же, незаметно для себя, психика выстроила альтер-Кейю, дабы закрывать потребность в любви. Вроде помогало, но пиздец как мешало взаимодействовать с реальным Кеей. Бедо быстро понял кто где. В его очередной субличности не было тех качеств, той энергетики, за которые он любил Кейю. Ему оставалось только спрашивать, откуда у Кейи на теле укусы, царапины и синяки, а тот ему отвечал:« Так это ты оставил »,- щелчок. Как он? КАК ОН? Не может такого быть. Он не помнит... Зачем ему причинять боль Кейе? Он хочет дарить ему всю свою искреннюю любовь, на которую только способен, а не побои. Зачем? Почему? Откуда? Может он врет? — Я этого не делал — Может ты врешь? В конце сна/припадка он поглотил «хрустальный шарик Кейи», словно исцеляясь и наполняясь чем-то бóльшим. Мерзость. Смотреть со стороны в качестве свидетеля было отвратительно. Хотя и от первого лица такое себе удовольствие. Невыносимо видеть адскую пытку любви всей своей жизни в своем же, блять, исполнении. Хотелось просто задушить на месте себя? и оттащить от Кейи. Но ведь это он - Альбедо, тогда почему от него самого же? Почему он это вообще видит? И почему он как чужой для себя же? Почему он со стороны наблюдателя метается в панике и не может ничего сделать? Он боялся свою пародию. Временами приходилось смотреть кино про себя от третьего лица. Он будто метался по мирам, хотя был в одном и том же, только с разных углов. Мысленно приходилось перемещаться то в страшное прошлое, то в неизвестное будущее, пытаться адаптироваться к такому же странному и неизвестному настоящему, с тех же разных сторон. Состояние подобно вождению машины: ты можешь вести машину, либо сидеть за пассажирским креслом, прекрасно знать происходящее, но не контролировать, можешь сидеть на заднем сидении и отдаленно соображать что происходит, а можешь не видеть ничего вовсе, будто спишь в багажнике. Малышки Кли еще не было, когда Бедо и Алиса жили с тем страшным человеком. Женщина вовремя развелась, уехала в другую квартиру и начала строить все сама, все заново. Хоть она потом всячески исправляла ситуацию как могла, так же в интересах детской психики, но тот ужас отпечатался у Альбедо навсегда. Он тоже исправлялся как мог: проходил курс психотерапии, уходил с головой в учебу, пытался общаться с нормальными детьми, но все что-то да мешало.