Сумасшедшая любовь

Альбедо планировал лишить себя не только глаза, а целой жизни, если в итоге это он причинял боль Кейе. Он не хочет, чтобы его любимый человек страдал, как он в детстве. Не хочет причинять ему боль. В таком случае, откуда берутся все укусы и синяки? Мысли становились все страшнее и навязчивее: Убей себя! Убей! Ты сделал ему больно! Убей себя! Убей его! Что же ты стоишь?! Вскрой вены, изуродуй любое из этих тел! Вперед! Убей! Убей! Убей! Убей! Изрежь, сожги, залей кислотой! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни! Сдохни, сука! У Альбедо был шрам чуть пониже шеи в виде ромба. Он вырезал его осколком в сильном приступе перед разбитым зеркалом, словно в бреду, в тумане, в трансе, слушая пожелания в объятиях второго себя, не понимая, где он настоящий и кого сейчас уродует: — Посмотри на себя, в кого ты превратился? Разве такой человек может любить? Разве такой человек может жить? Ты - не человек, ты монстр, ты не заслуживаешь жить, ты не заслуживаешь любить. У тебя такая ровная кожа, а он приходит вечерами изрезанный и лишенный глаза. Не знаешь, почему? Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз... Не пытайся убежать от боли, боль тебя исцелит ото всех бед, и его исцелит, вы вместе ляжете в одну сырую землю, вы будете навсегда вместе. Стекло проникало всë глубже под кожу, кровь сочилась всë быстрее, стекала по выпирающим ребрам на руки, ноги, пол. Боль звоном стояла в ушах, но была не громче голоса блядского второго Альбедо, улыбка которого растроилась в разбитом зеркале и пугала до дрожи в коленях. Организм не выдержал столь бурной смеси эмоций; осколок вылетел из руки и со звоном ударился о бетонный пол. Бедо отрубился в луже крови и осколков. С тех пор осколки в подвале никто не убрал. Алиса с утра до ночи пропадала на работе, дабы обеспечить лучшую жизнь своим малышам. О проблемах с психикой старшего женщина прекрасно знала и помнила, всячески помогала ему: водила к психиатру, покупала таблетки, готовила вкусный завтрак, хоть и опаздывала, поддерживала мальчика в увлечениях химией и занятиях ей в подвале. Она искренне надеялась, что Бедо там проводит лабораторные работы, т.к комната в старой квартире не позволяла сильно разойтись, что тепло одевается,потому что там очень холодно и сыро, надеялась, что он учится, учится усерднее других детей, ведь с детства мечтал стать кандидатом наук. Малышка Кли тоже поддерживала братика: всегда старалась развеселить, порадовать добрым рисунком, подать колбочку и просто заварить чашечку чая. Альбедо ценил это, они - его семья. Самая настоящая, дружная семья. Но еще один человек был его семьей, целым миром. Кейа с нехилым испугом в глазах тогда спросил: «Откуда..?» -, ему было страшно, он догадывался, откуда это могло появиться; не уследил, не помог, снова закрылся в комнате с бутылкой спиртного, заливая собственные раны. А в голове у Альбедо творился настоящий пиздец: он не понимал, кто хочет за него ответить и что, зачем он это сделал? Для чего так глубоко? Кто его об этом просил? Или не было никого вовсе? Когда все пошло не так? Кейа его молча обнял и долго не отпускал, стараясь не прижиматься ни коем образом к больному месту, которое вскоре обработал и заклеил. Он сильно волновался за своего принца мела, как однажды сам назвал в порыве их бурного диалога с разьяснениями химии и сравнения с алхимией. Он также без конца поддерживал Альбедо: утешал по ночам от панических атак, пытался вразумить и восстановить логическую цепочку событий, просто был рядом. Они почти всегда были рядом у друг друга. Не было ничего лучше, чем заснуть в обнимку на тесной кровати под тяжелым одеялом, выкурив перед этим одну никотиновую палочку красного мальборо на двоих и запив уже давно остывшим чаем в железной кружке. Окурки, к слову, улетали на дно той же кружки с недопитым чаем. Можно было не думать ни о чем, только они, а весь остальной мир оставнавливается. Они не боялись своих шрамов перед друг другом, они не боялись своих душевных незаживших ран, они не боялись даже самых страшных своих мыслей о смерти. Каждый всегда с особым вниманием слушал другого. Они были опорой друг для друга. Они изо всех сил старались ей быть.