Мелки на любой вкус и цвет

Враг не спал. Он затаился в уютной темноте и ждал своего часа. Каждый день, пока за окном неумолимо сходил снег, Петя наблюдал, как враг пускал новые корни зла, выжидал и, как казалось, насмехался над робкими надеждами — а вдруг на этот раз обойдётся? «Нет, ты же знаешь, что грядущего не избежать». Поэтому Петя решил в этот раз не ждать, а действовать. У врага были союзники, так что принимать меры пришлось в обход них. Как же те были слепы, не поддавались на мольбы, уговоры и слёзы! Они словно попали под действие чар врага. Точно! Это какое-то проклятие, которое повторялось год за годом, невыносимо! «Это наш с тобой рок. Прими испытание, как полагается мужчине». Но Петя уже вступил в сопротивление — пусть он был одинок — и оборвал корни зла подчистую, чтобы обезвредить его, сделать бесполезным мусором. Диверсия не удалась: у бабушки был ещё мешок проросшей картошки, да и эта, как сказала мама, тоже приживётся. Эта дрянь всходила, даже если её ополовинить! Пришлось на майские праздники, как всегда, ехать с родителями на дачу. Наступили первые, долгожданные тёплые дни, но Пете было не суждено ими насладиться. В багажнике ликовал его давний враг — картошка.

***

— Привет, Пит, — слышится вздох, — ну что за день? У меня руки до сих пор трясутся: как же глупо всё получилось. Ему чертовски жаль, но в скандале они виноваты оба. Уже не важно, в чём была суть, главное, что Джена взяла вторую смену подряд, чтобы уйти из дома «проветрить голову». Разлука пошла им обоим на пользу: теперь Пит чувствует, насколько без неё плохо. — Знаешь, я и не против попробовать снова. Он улыбается, отвечая: «Я тоже». — Сходили бы вечером в тот старый кинотеатр с ужасными деревянными сидениями. Помнишь, как я порвала колготки, а потом увидела, что весь край в зазубринах? «Ага, я сказал, что это бобры постарались». — Боже, как такое вообще возможно? — сквозь её смех слышно звон колокольчика, когда в магазин заходит посетитель. — Ладно, пойду я, а то клиент ждёт. До вече… Грохот выстрела чуть не лишает Пита слуха, но он не шевелится. Лишь когда звуки обрываются, он отнимает телефон от вспотевшей заросшей щеки. — Привет, Пит. Ну что за день?.. На записи ничего не меняется — вздох, смех, колокольчик, выстрел, — однако Пит не может выйти из этого адского круга. Их телефонное танго продолжалось, словно однажды Джена сказала бы: «А ну его, пойду за билетами в кино — ты со мной?»

***

Игорь любил своё дело, а потому скрупулёзно доводил проекты до конца, перерабатывал, когда было необходимо, и не заметил, с каких пор ночёвка в офисе стала обыденностью. Успех приносил эйфорию, деньги, статус в компании. Стремительно перебирая ступени карьерной лестницы, Игорь мчался к бесконечному горизонту мечты. Он искренне верил в лозунг «компания — это семья», ведь собственных детей видел раз в несколько месяцев. Деньги копились, потому что почти не тратились, а когда пришёл мировой кризис, Игорь пожертвовал всё делу — влил свою кровь в умирающее тело титана. Он оплакивал каждый корпоративный провал, словно личный, и держался за соломинку, зная: ничего другого не будет, он никому не нужен. И когда совет директоров попросил внести весомый вклад в общее дело — сердце и душу, — Игорь безропотно лёг на плаху и улыбнулся.