Мелки на любой вкус и цвет

Смертные изобрели доставку еды, но и вампиров не обидели: приложение для знакомств упростило Эшеру охоту, однако разбаловало в выборе блюда. Он придирчиво рассматривал страницы девушек и отсеивал потенциально невкусных или опасных. В его почтенном возрасте важно соблюдать баланс микроэлементов в еде, однако смертные питались какой-то гадостью, болели диабетом и не следили за холестерином. И это ещё вершина айсберга! Каждая охота стала мукой. Эшер искал зрелую, но не старую жертву, которая вела здоровый образ жизни, но не отказывалась от мяса. Кровь веганов отдавала пестицидной кислятиной и совершенно не питала. Эшер даже побаивался людей, которые с жадностью поглощали пластиковые на вид помидоры. Возможно, его желудок за века разнежился, а может, наоборот — помнил прекрасные времена, когда трава была зеленее в прямом смысле. Видимо, по той же причине у Эшера открылась аллергия на что-то химическое: то ли на лак для волос, то ли на духи или косметику. Стоило кусить даму за шею, как во рту оказывался целый ядрёный букет, словно Эшер лизнул мыло, а вокруг губ оставался след от тонального крема. Аппетит и настроение терялись безвозвратно. Так что моду на естественность Эшер встречал чуть ли не со слезами на глазах, а ещё обеими руками голосовал за осознанные отношения — чем прикрывался, когда просил у жертвы справку от врачей с последним анализом крови. Люди же требуют честный состав продукта в магазине — а вампиры чем хуже? Также Эшер быстро понял, что честность располагала к себе сильнее выдуманных историй. В переписке он открыто называл себя вампиром и пользовался романтичным флёром сказки. Никто до конца не верил, но подыгрывал, словно тосковал по былым временам, когда Страд фон Зарович и его слуги безраздельно властвовали в Баровии. Впрочем, его новой жертве приглянулись аристократичная бледность, развязность и неторопливая, старомодная речь, которой Эшер активно вешал лапшу на уши. Как многие люди прошлого, он был мелким и тощим белокурым юношей, застывшим в стекле. Современным барышням такое категорически не нравилось, поэтому приходилось смягчать острые углы. К счастью, долго болтать с жертвой не требовалось. В анкете девушка писала, что обожает историю Баровии и прогулки под луной, поэтому первое свидание Эшер назначил поздно вечером в лесопарке, ведь в ресторан или кино его никогда не пригласят. Девушка оказалась на голову выше него, спортивной и широкоплечей. Эшер проигнорировал её снисходительный взгляд и выдохнул с облегчением: значит, не со Страдом переписывался. Девушка попыталась сорваться, сославшись на мигрень, но Эшер тут же заарканил её вампирским очарованием. Лучше помучиться, чем засыпать в гробу на пустой желудок. Некогда великий и ужасный баровийский лес полысел до лесопарка, но не утратил жуткой души. Глядя во тьму впереди, девушка противилась очарованию, словно чувствовала сквозь века пристальные взгляды волчьей стаи. Она морщила нос и пританцовывала, пытаясь согреться, а Эшер словно слился с ледяным спокойствием подступающей ночи. В такие моменты он словно возвращался в прошлое. — Осталось немного, миледи, здесь прекрасная кофейня, — врал Эшер, уводя свою жертву подальше от людной дорожки и лишнего внимания. К сожалению, оборотней в лесу давно сменили собаки и их не менее любопытные хозяева. — Всё в порядке, идём, — уверенно и громко отозвалась девушка, шагая за ним. Эшер крался под надзором уличных фонарей, однако их безопасный свет сейчас играл против него. Также его могли заметить камеры видеонаблюдения, а в век информации, когда лицо маньяка мгновенно разлеталось по всем телефонам, не следовало портить себе репутацию. Охота и без того шла нервно. Впервые за тысячелетие Эшер нашёл в себе силы покинуть Страда фон Заровича, но за каждым деревом чувствовал его взгляд и намерение усложнить жизнь своевольному слуге. Учитывая садистскую фантазию бывшего господина, произойти могло всё что угодно. Одинокий вампир — также находка для охотника вроде Риктавио, которого не стоило списывать со счетов. В каждой жертве Эшер так или иначе подозревал наживку, но риск — часть охоты. Наконец спустя милю они добрались до поляны для вампирского пикника. Эшер выволок из кустов заготовленный чемодан, вытащил пачку антибактериальных салфеток и протянул девушке. — Миледи, протрите шею, берите плед и садитесь на пень, — командовал он впопыхах, боясь что-то упустить на подготовке, точно домохозяйка, хлопочущая о праздничном ужине. На нём даже фартук был, чтобы не испачкать одежду. Девушку, казалось, развеселил его жест: она встряхнула плед и завернулась в него как в кокон, не предложив Эшеру присоединиться. Впрочем, ему и не надо было. — Ого, уютненько, — промурлыкала она. С тех пор, как Эшер узнал о микробах, есть с земли он больше не мог из принципа, руки мыл и грязные шеи не кусал. Пусть он и вампир, но проверять их адаптивность не собирался. Он достал из упаковок одноразовый катетер, трубку к нему и аптечку — если что-то пойдёт не так, — затем придирчиво принюхался к шее жертвы и воткнул иглу в артерию. Девушка едва заметно вздрогнула, но Эшер не обратил на это внимания, когда вожделенная кровь вырвалась на свободу, а он присосался к «трубочке». Они сидели вдвоём на пне плечом к плечу и ждали. Со стороны выглядело даже романтично. Эшер вздыхал, причмокивал своей «Кровавой Мэри» и оглядывался по сторонам, прислушиваясь к шороху листьев, подгоняемых осенним ветром. Торопиться не следовало: жертве ещё нужно было вернуться домой, чтобы не вызывать подозрений. Больше они не встретятся, а у девушки останутся воспоминания об унылом свидании в парке и небольшая усталость. Возможно, поэтому — или из-за прилива сил — Эшер расслабился и разговорился: — Я грезил властью и праздностью, когда соглашался на проклятие; думал, что бессмертие — это дар. Однако первые сотни лет я развлекал своего господина, следующие — боялся, что надоел ему, а дальше валялся на диване, питаясь подачками и крысами. Каждый век — одно разочарование. Но не сейчас. Несмотря на все ограничения и сложности, мне нравится, какой Баровия стала. Мне интересно, что же будет дальше. В отличие от Страда, я не хочу высасывать её досуха. С этими словами Эшер с ловкостью хирурга придавил ранку ватой, аккуратно выдернул иглу, плеснул хлоргексидина и наложил повязку. Ни кровинки не пролилось. — Спросите, миледи, почему я трачу таланты попусту? Давно бы завязал с бродяжничеством, выучился на медика, а кровь бы нашлась. Увы, Страд не позволяет: получить документы не так-то просто, пока я в его царстве. Но если бы он лишился не-жизни, и туманы рассеялись, я бы тотчас сбежал. Пора перешагнуть первую тысячу лет детства и стать взрослым. Усмехнувшись самому себе, Эшер уложил инструменты и аптечку в чемодан и подал девушке руку, однако та не спешила повиноваться. Небьющееся сердце вздрогнуло от осознания: очарование не работало. И он понятия не имел, как долго так продолжалось. Девушка задумчиво коснулась липучки на повязке и устремила осознанный взгляд. — Мы можем с этим помочь. — Эшер дёрнулся как добыча, услышав шорох шагов, спрятанный за волшебством, а из тьмы леса словно выросли три фигуры. Всё это время за ним действительно следили! Однако нападать на откормленного вампира никто не спешил. Девушка тем временем отложила плед и произнесла: — Мы пришли из туманов и хотим вернуться домой, желательно избавившись от вампиров. Но ты любезно вылечил меня от мигрени, и я отменила засаду. — Небольшое кровопускание сбивает давление — старый метод. Вот значит как: его одурачили, и жертва на самом деле была охотником. Эшер нервно взлохматил пятернёй волосы, не зная, куда кинуться. Нутро раздирало от противоречия: тысячелетнее вышколенное желание защитить Страда сражалось с мечтой о свободе. Одно дело — говорить, а другое… Не желая дарить ему лёгкий выбор, девушка кокетливо подмигнула, и в его голове прогремел её голос: «До следующей охоты, мой мнительный».