Играй со мной

Алекс надирался слишком быстро. Чересур. Вот прям как человек, который и впрямь целенаправленно пришел напиться и, кажется, уже готов был перевыполнить план. Не сказать, конечно, что я ему уступал, но и не так сильно разгонялся. На попытке заказать очередной коктейль я схватил готовившуюся подняться руку и опустил ее, заставляя парня напротив сфокусировать на мне взгляд. — Ты уверен? — Да, — честно ответил тот. Я снова попытался сбавить обороты. — Может, потанцуем? Алекс задумался, и я мысленно скрестил все пальцы на руках и ногах, желая передышки. Перерыв на танцы помог бы разогнать кровь, расслабить тело и мозг и в то же время чуть ослабить действие алкоголя. А, судя по все еще какому-то напряженному и мрачному виду Алекса, хотя бы второй пункт — расслабиться — ему бы не помешал. — Еще один, — спустил меня с небес на землю Алекс, — и пойдем танцевать. Не кисни, — мягко толкнул парень, заметив, что я поник, — это называется компромисс. Это называется попытка спасти твою жопу и голову разом — хотел съязвить я, но промолчал. И в отместку заказал самый крепкий коктейль. Дурак? Еще какой. Но прямо сейчас почему-то захотелось доказать Порохову, что… А вот что доказать, я и сам не решил. Поэтому, молча буравя взглядом Алекса, который смотрел исключительно на свой коктейль и двигал желваками, пил то, что содержало в себе львиную дозу алкоголя и минимум содовой. — И кто еще куксится, — пробурчал я, отставляя опустошенный стакан. — Что? — Алекс поднял голову и, на удивление, довольно трезво посмотрел на меня. Я на миг стушевался. Но лишь на миг. Этого мига хватило, чтобы новая порция алкоголя прикрыла дверцу, за которой находился инстинкт самосохранения. Голова как-то самоуверенно задралась подбородком вверх. — Говорю, пей давай, — нахально улыбнулся Алексу, даже не думая повторять то, что бурчал секундами ранее. И смерил его скептическим взглядом. — Правда, еще немного, и ты, кажись, откинешься. — Во-первых, — Порохов поднял указательный палец вверх, успевая при этом сделать глоток, — не откинусь. Во мне не так уж и много алкоголя. А, во-вторых, — этим же пальцем он поманил меня к себе. Пришлось наклониться. Приятный свежий аромат легкого морского бриза ударил в ноздри, и я невольно сделал глубокий вдох. — Мы все живем в попытке отсрочить неизбежное. Приехали. Я тут же распрямился. Хотелось покрутить пальцем у виска. Философствующего Алекса я еще не видел, и это было жуть как странно. — Что ты имеешь в виду? — мозг мой странным это, кажется, не считал. Ему было интересно. А, значит, и мне было интересно. — Мы все умрем, — лаконично изрек Порохов, и я чуть не поперхнулся собственной слюной, потому что коктейля под рукой уже не было. — Рано. Или поздно. В своей постели. Или из-за упавшего на Землю метеорита, — он специально расставлял паузы, которые без спроса притягивали внимание, заставляли вслушиваться в каждое слово. Алекс неожиданно щелкнул пальцем по моему носу, отчего я вздрогнул и недовольно зыркнул на него. На его лице красовалась хмельная улыбка, открывавшая обзор на белоснежные зубы с двумя верхними клыками. — Ничто не вечно под луной, Огнецкий. Я хмыкнул и поставил локоть на барную стойку. — А под солнцем? — А под солнцем и вовсе сгорает заживо! — Ну и к чему это ты? — наконец спросил я. Теперь уже Алекс сам придвинулся ближе. Наклонился так, чтобы задевать своим горячим дыханием мое ухо. Его согретое алкоголем дыхание должно было отвлекать, но, нет, как и паузы, оно заставляло ловить все, что парень собирался сказать прямо сейчас: — Жизнь одна, — указательный палец уперся в мою грудь. — Нет смысла тратить отведенные нам годы на попытки понять ее смысл. Неизбежного не миновать. Так почему бы в ожидании неминуемого не позволить себе насладиться моментом или, — подушечка указательного пальца проложила едва ощутимую дорожку от моей груди до ключицы, и я ощутил, как начали гореть щеки, — моментами? Почему бы не получать удовольствие от того, что ты живешь, Кир? Смерть придет и так, — Алекс отстранился, оставляя меня наедине с всколыхнувшимися мыслями. Снова улыбнулся и подмигнул. — Смирись и расслабься. В голове — ворох из мыслей и воспоминаний. Настоящее цунами, имя которому — Александр Порохов. Что сидел прямо передо мной, довольно лыбился и допивал коктейль, постукивая левой ногой в такт музыке. Я завис, застыл, застрял взглядом на мощном бедре, спрятанном под темными джинсами. А вот Алекс времени даром не терял. Вылив в себя остатки жидкости, он — вместе со своим бедром — поднялся с места и схватил меня за руку, потащив на танцпол: — Потанцуй со мной! Он не просил. Он требовал. И я продолжал охреневать с этого нового Алекса, который не стеснялся бросаться словами — при чем такими! И который, так и не дождавшись моей ответной реакции, отпустил меня и уже умчался в сторону танцпола, где было до безумия много людей. Знали бы только эти люди, что прямо сейчас рядом с ними танцует — хотя пока что только делает попытки влиться в ритм — владелец клуба. И это тоже, к слову, крутилось в моей голове. Это место принадлежало Алексу. Он создал его. И здесь было классно. Я еще раз обвел взглядом зал, заприметив входную дверь, которая скрывала все то, что творилось внутри; увитые светодиодами колонны, лестницу, множество удачно расположенных столов, которые не мешали свободно передвигаться по клубу ни гостям, ни официантам. Взгляд остановился на огромном танцполе, где можно было разгуляться едва ли не каждому. В дальней стене была небольшая ниша, и, кажется, конструкция, что была спрятана в ней, могла трансформироваться в сцену. Также был отдельный кусочек для диджея и всей его аппаратуры. От изучения крутящегося возле громадного пульта паренька оторвало улюлюканье толпы, чей шум прорывался даже через басы и тонны музыки, что пропитывала этот зал. Я отвлекся, пытаясь понять, что вызвало такую реакцию. И нашел причину. В виде Алекса Порохова. Челюсть грозилась вот-вот упасть вниз, а ноги уже давно подняли с места, потому что мне безумно захотелось оказаться как можно ближе и смотреть. Смотреть. Смотреть на то, как он танцует. Боже, если бы прямо сейчас Влад дал задание назвать пять фактов друг о друге, я бы перечислил в пять раз больше, включив в список великолепные танцевальные способности и музыкальное чутье. Алекс не двигался в такт музыке, нет, он был ее продолжением. И это не могло не нравиться. Не могло не будоражить что-то внутри и вызывать желание прикоснуться, проверить, настоящий ли этот человек? Алекс танцевал с закрытыми глазами, но при этом никого не толкал, никому не оттаптывал ноги и ни в кого не врезался. Хотя он бы и так этого не сделал, потому что завоевал танцпол и теперь правил прямиком в центре своего королевства, пока его подданные наблюдали за победным танцем с открытыми ртами. Принц весеннего двора. Икарус. Тот, кому удалось добраться до солнца и самому этим солнцем стать. Алекс резко открыл глаза и без труда нашел меня в толпе обожателей. Темное золото горело безумным огнем, губы растекались в шальной улыбке. За миг до того, чтобы вновь влиться в течение новой мелодии, Алекс прошептал, но я услышал: — Потанцуй со мной. Я поддался. Краем сознания понимал, что могу прямо сейчас все испортить, но все равно пошел вперед. Не закрывая больше глаз, Алекс сам потянулся ко мне, обхватил своими разгоряченными от танцев пальцами мои прохладные ладони, потянул на себя и начал раскачивать, помогая поймать ритм. Толпа оживилась. Все как-то разом потеряли интерес. То ли потому, что соло Алекса завершилось, то ли все просто вдохновились тем, что к нему кто-то рискнул присоединиться. Нас окружили, заставили прижаться друг к другу плотнее, и я ощутил, как пальцы Алекса стекли с ладони и переместились на спину, уверенно цепляясь за футболку и ища путь ближе к лопаткам. Мы лениво передвигали ногами и позволяли музыке течь по нам, шевеля голову, шею, плечи и туловище. Толпа продолжала теснить нас друг к другу, перекрывая доступ к свежему воздуху и заставляя голову кружиться от чрезмерного тепла и нехватки кислорода. Сознание мутнело, мысли перемешивались, а кровь, как я и задумывал, разгоняла по телу алкоголь. И только сейчас, все еще находясь в плену карих глаз, я понял, что, кажется, перебрал не хуже Алекса. Потому что невольно выцеплял не только золотую крапинку в уголках радужки, но бисеринки пота, скопившиеся на висках и готовые вот-вот сорваться вниз. Пальцы потянулись сорвать первую каплю, как будто передо мной был не человек, а редкий цветок, что листьями удерживал росу после долгожданного — и такого мимолетного — дождя. — Кир? — голос Алекса звучал хрипло. И я его почти не слышал, на каких-то инстинктах придвигаясь еще ближе. «Смирись и расслабься», — шептал тот же Алекс в моем помутненном музыкой, толпой и чарующим танцем сознании. Подушечка теперь уже моего указательного пальца врезалась в горячий висок, мазнула по влажной коже и забрала первую каплю, не дав ей упасть. — Кирилл, — тихо позвал Алекс. Продолжая находиться в каком-то тумане, я посмотрел в распахнутые от удивления глаза напротив, которые, кажется, следили за каждым моим движением. А затем поднес палец ко рту и губами втянул солоноватую каплю, пробуя солнце на вкус и ощущая, как крепкие пальцы впиваются в спину и требуют, чтобы я сделал еще один шаг по направлению к своему партнеру. К своему Икарусу. — Я поймал солнце, — прошептал, приблизившись к Алексу вплотную. — Поймал, — прохрипел тот. Уткнулся мне в шею и глубоко вдохнул, то ли беря то, что хотел, то ли останавливая себя от чего-то такого, что я не мог понять. Пальцы второй руки запутались в волосах, и я громко выдохнул, когда ногти случайно царапнули кожу. — Огнецкий, — предупредительно прорычал Алекс, поднимая голову, но я слушал и совершенно не понимал, что он мне говорит, превратившись в одно ощущение и ожидание. Видимо, Алекс понял. Потому что на пробу снова царапнул кожу, и я сжал губы, лишь бы позорно не застонать. На Порохова не смотрел. Потому что… Боялся. Вот только не Алекса. А себя. — Кир? — ухо обдало горячим дыханием. Толпа лишь усиливала давление. Или это были руки Алекса, что хозяйничали не только на спине, но и в волосах, на шее. — М? Я все же посмотрел на него и тут же вспомнил, как плавно он двигался под музыку. Как делал волну, как умело двигал тазом, бедрами, как великолепно владел своими чертовскими руками. Меня крыло. И я уже не понимал, что правильно, что неправильно. Все стерлось. Осталось только желание лизнуть покрытый бисеринками пота висок, провести своим языком по линии челюсти, обвести острый подбородок, дотронуться кончиком до плотной ямочки, которой он завершался. И опуститься еще ниже. Проделать влажную дорожку до ключицы. Укусить. — Не боишься заиграться? — тихо. Так, чтобы услышал только я. И снова слишком близко. Я забыл все слова. И забыл, что мы на танцполе. Застыл изваянием, не решаясь ни отойти, ни, наоборот, сделать все, чего сейчас хотело, требовало мое тело. — Расслабься, — мягкий смех вывел из оцепенения. Ногти Алекса добрались до мочки, и мне сорвало тормоза. Язык дорвался до такой же солоноватой, как первая капля солнца, кожи, прошелся по заданной траектории, уперся в на удивление мягкий подбородок и готов был следовать дальше. — Боже, — выдохнули совсем рядом, вцепившись в мои плечи и закинув голову, расширяя спектр моих возможностей. Я внимал каждый звук, который произносил Алекс. Внимал, но не вслушивался. Мне просто было приятно слушать его голос. Который в голове продолжал уговаривать расслабиться и наслаждаться моментами. Я не заметил, как мы оказались возле той самой лестницы, где делали с Алексом небольшую остановку. Толпа больше не прижимала друг к другу, но теперь этого и не требовалось. Я сам жался к Алексу, как к спасительному якорю. Как к солнцу, которое помогает согреться и дарит живительную влагу. — Кир, — снова позвало солнце. Я лизнул чувствительную кожу возле ключицы. Осталось совсем немного. Каких-то пара миллиметров. Рот приоткрылся, и зубы врезались в твердую кость, а бедра инстинктивно толкнулись вперед. — Ох… — простонал Алекс, зарываясь в волосы обеими руками и уже намеренно царапая чувствительную кожу. Я втянул тонкую кожу, обвил руками талию и уже готов был пробраться под футболку. Нос был забит морским бризом, на языке ярко ощущалась соль, а солнце я просто держал в своих руках. Хотелось большего. Я врезался своим телом в тело Алекса, ощущая, что и ему хочется. На краю сознания, что пыталось освободиться от алкогольной дымки и вседозволенности, замаячил страх, но я отмахнулся от него. Оставил на потом. Желание присвоить себе солнце оказалось сильнее. Я резко поднял голову и столкнулся с поглотившими радужку зрачками. Алекс опять поймал меня в плен своего взгляда. Медленно, словно хищник, успешно выследивший жертву, он опустил пальцы на плечи и приблизил свое лицо к моему. Наше дыхание перемешалось. Он втянул носом воздух, улыбнулся одним уголком губ и чуть наклонил голову, с интересом наблюдая за тем, как я рвано дышу и облизываю пересохшие губы. — Ты в порядке? Еще один факт: голос Алекса может быть чертовски привлекательным. Особенно когда он на тон ниже. И выделяется хрипотцой. — Издеваешься? — Мы можем остановиться, — проигнорировав мой вопрос, сказал он. Для наглядности сделал полушаг назад. И я чуть не двинулся вслед за ним, потому что тут же ощутил неприятный холод. Брови свелись к переносице. Я терял солнце, и мне это не нравилось. — Кир, — осторожно позвал Алекс, наблюдая за моей реакцией, — ты перепил. Я тоже. Но мы можем остановиться. Если Алекс и готов был разговаривать, то я этого абсолютно не хотел. Не сейчас. Долой разговоры! Резко подавшись вперед, я впечатался поцелуем в его губы, сминая и тут же заставляя разомкнуться, чтобы впустить язык, требовавший как можно больше солнца. Алекс ответил слабым стоном, позволяя вытворять с собой все, что я только пожелаю. А мне еще никогда так сильно не рвало крышу от поцелуя. Никогда не было так чертовски приятно, что хотелось еще. И еще. И еще. Даже несмотря на то, что в какой-то момент могу задохнуться от закончившегося в легких кислорода. По-хорошему мне бы задуматься об этом. Но думать не хотелось совершенно. Хотелось чувствовать это приятное тепло. Хотелось ощущать теплые и мягкие прикосновения к своей коже. Которые вдруг стали совсем не теплыми и не мягкими. — Хватит, — Алекс осторожно оттолкнул меня от себя. И выдал то, что я и без него знал. — Ты пьян. И ты пожалеешь. — Тебе разве не приятно? — удивился я. Только что все же было хорошо? Разве нет? — Приятно, блять, — рвано выдохнул он, отпустив мое плечо и взъерошив волосы. — Но я не понимаю, почему тебе… Ладно, не важно. Я вызову тебе такси. — Гонишь меня? — внутри начало зарождаться неприятное чувство. Обида? — Нет, — Алекс мягко улыбнулся, — помогаю нам обоим не натворить глупостей. Он достал из кармана телефон, прекрасно видя, что я продолжаю смотреть на него. Не натворить глупостей? А ничего, что мы уже их натворили, и если бы я был хоть на капельку трезвее, я бы вообще не позволил этому случиться. Это все дурацкий Алекс со своими танцами. Дурацкий Влад со своими спектаклями. Дурацкий Глеб со своим шантажом! — Не надо, — мой тон контрастировал с тем, что был совсем недавно. В нем был сплошной мрак и неприятие происходящего. — Сам доберусь. — Блять, — ругнулся Алекс и остановил меня, ухватив за запястье. По спине пробежали мурашки, вспомнив, как его пальцы царапали и вызывали удовольствие. Я так и не протрезвел, несмотря на то, что обида могла выжечь хотя бы долю спиртного. Мне снова хотелось прижать Алекса к этой лестнице. Забыть про этот разговор и такси. Но пришлось сдержать порыв из-за серьезного взгляда. — Давай без этого, пожалуйста. Не нужна моя помощь? Ок, просто отпишись, как доедешь. И потом поговорим на трезвую голову? Или забудем обо всем, потому что, я думаю, ты и сам захочешь все забыть. Сейчас я не понимал, что он такое несет. Забыть? Да этот поцелуй был одним из лучших, и я бы с удовольствием его повторил. Но тот самый страх на краю сознания был на стороне Алекса и поддерживал его идею о «забыть». Пальцы разжались, и рука безвольно упала. Алекс давал выбор. Либо я сейчас уйду, как последняя истеричка, либо все же прислушаюсь ко всему, что он сказал. Я как можно быстрее, насколько был способен сейчас мой пьяный и разморенный поцелуем мозг, попытался рассмотреть все плюсы и минусы любого решения. И все-таки в очередной раз признал правоту Алекса. Тоже достал телефон из кармана. Открыл приложение с такси и нажал на поиск ближайшей машины. — Отпишусь, как доеду, — бросил, когда водитель откликнулся. Алекс все это время смотрел на меня, не отвлекаясь ни на посетителей, ни на музыку. — Проводить? — Не надо. Все ок. Правда. — Хорошо. Он неуверенно улыбнулся. И я ответил тем же. — Что сам будешь делать? — Как и планировал, — теперь он отвернулся. — Напьюсь. Что ж… — Что ж, — я кивнул и спрятал телефон в карман джинсов, — удачно напиться. Пока. Не слушая больше ничего, что он скажет, пошел в сторону выхода. Да, у этого клуба была необычная атмосфера. Располагающая и расслабляющая. И я бы сюда вернулся. Но этого не произойдет до тех пор, пока мы с Алексом не поговорим. И сейчас я даже не представлял, каким будет этот разговор. Потому что не ощущал еще того пиздеца, который накроет меня утром следующего дня.