Играй со мной

Время неумолимо двигалось вперед. Еда в тарелках заканчивалась, а приближение разговора висело на самом тоненьком в мире волоске. Таком тоненьком, что по спине то и дело пробегали мурашки, а в последние несколько минут пальцы еле удерживали вилку и грозили уронить крайний моток спагетти. На Кирилла я старался не смотреть. Во-первых, все еще не мог отойти от того странного, доселе незнакомого смущения, которое испытал, когда он заметил изменения в размерах тарелки и когда мне пришлось объяснять, что я ее купил специально для него. Знал бы он, как я ее покупал и сколько магазинов обошел прежде, чем нашел ту, как мне казалось, самую… Хорошо, что он не знает. А делиться этим я, если честно, не собирался, иначе просто провалился бы под стол. И остался бы этот разговор не завершенным. Как и вопрос: а что между нами? Но я не под столом. Сижу напротив Кира, проглатываю последнюю макаронину и все же поднимаю взгляд. Сердце предательски дрогнуло, когда я заметил робкую улыбку. А потом дрогнуло еще раз, когда я осознал, что эта робкая улыбка возникла из-за того, что я поймал Кирилла за тем, как он смотрел на меня исподтишка. Губы сами собой расплылись в такой же. Сначала дрогнул один уголок, затем другой. А следом раздались тихие смешки, которые язык не поворачивался назвать неловкими. — Что ж, — начал я, отодвинув тарелку. Кирилл повторил за мной. И даже как-то выпрямился, ожидая, что же я ему скажу. И к чему, наверное, приведет этот разговор. Я тоже довольно долго ждал от себя того же самого. И до сих пор задаюсь вопросом: а не похерю ли прямо сейчас все то, что последние несколько дней отзывалось безумной теплотой в груди? Но деваться некуда. И откладывать все не озвученное тоже нет никакого смысла. И под не озвученным я имел в виду не только проснувшиеся во мне чувства к этому рыжему чуду, что сидел прямо сейчас в моей квартире, ел из тарелки, что уже принадлежит ему, и смотрел на меня своими серыми-зелеными глазами, которые солнце, бившееся своими лучами в кухонное окно, делало еще ярче. А эти веснушки, что покрывали его лицо… Мысли сбились, и я прикрыл глаза и чуть мотнул головой, стараясь привести их в порядок. Сделал глубокий вдох и шумно выдохнул, а затем открыл глаза, устремив взгляд прямиком на того, кто сделал мое сердце предателем. — Думаю, стоит начать с правды. И, предупреждаю сразу, я пойму, если тебе этой правды окажется достаточно, чтобы уйти отсюда. Кирилл нахмурился. И я вполне ожидал такой реакции. Ведь он не знал, что именно я хочу ему сказать. Как не знал и Влад, который изначально всю эту кашу заварил. И который мог вот-вот остаться без главного актера. Пальцы постучали по поверхности стола. Набрав в легкие побольше воздуха, выиграв себе еще несколько секунд, я выпалил настолько быстро, насколько мог. У меня не было права на ошибку. А Кирилла я лишил своим залпом права перебить меня. — Я впервые узнал о тебе от Влада, — рыжие брови стали еще ближе к переносице, но я лишь каким-то чудом не отвел взгляд и продолжил. — Он был у меня в гостях и, кхм, предложил одну идею. Сразу скажу, он боялся, что ты испугаешься столь неординарной постановки и сбежишь при первой же возможности. Поэтому попросил меня подключиться к решению этой проблемы. И, думаю, мягко сказать это не получится… В общем, он попросил меня приударить за тобой. Втереться в доверие и вызвать что-то типа симпатии. Чтобы ты проникся мной, своим героем, всем этим, — я качнул пару раз ладонью в воздухе, давая понять, что подразумеваю под всем этим. — Эти пять фактов друг о друге, игры на сплочение, встречи первое время и… даже тот инцидент, за которым ты нас якобы случайно застал, — все это часть его безумного плана, которому я следовал первое время без задней мысли. Я особо не знал тебя. Да и, если по правде, тоже не сразу догадался, что некоторые случайности далеко не случайны. Когда я понял, что Влад переходит черту и играет по-плохому, то сразу послал его и прекратил все… все, что между нами было. Слова давались нелегко. С каждым новым возникало все больше пауз. Я не только открывал Кириллу завесу той правды, которую мы с Владом от него скрывали. Я и сам открывался. И не сказал бы, что с лучшей стороны. Кир все это время не отводил свой взгляд. От напряжения я сцепил пальцы в замок и несколько раз неосознанно стукнул им по столу, пытаясь унять усилившуюся дрожь. На последних предложениях голос уже дрожал, а глаза норовили посмотреть куда-нибудь в сторону. Куда угодно, лишь бы не наблюдать за тем, как робкая улыбка исчезает, а уголки губ опускаются в том же ритме, в котором брови съезжаются вниз. Даже солнце спряталось и больше не подсвечивало зелень радужки. Теперь они больше отсвечивали серым. — Прости, — на последнем издыхании просипел я. И опустил глаза, ожидая, что сейчас услышу, как скрипнут ножки стула и как Кирилл покинет квартиру. Но прошла минута, две, потом еще одна, а я слышал только тишину и свое чересчур громкое дыхание. Пришлось поднять голову. И увидеть, как ничего не изменилось. Только Кир смотрел уже не на меня, а куда-то в окно. Как будто планировал выйти отсюда не через дверь. Губы были сжаты в тонкую полоску, желваки ходили ходуном. В голове Кирилла, кажется, был огромный беспорядок. И я догадывался, что он, как и я месяцем ранее, пытался сопоставить все произошедшее с тем, о чем я ему только что рассказал. Его взгляд резко нашел мой, и я даже не успел спрятаться, застигнутый врасплох уверенностью, что сквозила в каждой черточке его лица. И в каждой веснушке, будь они неладны. — Ты играл со мной? — тихо спросил он. Тихо, но очень четко. Сегодня я обещал себе быть честным. Кирилл заслужил знать правду, какой бы она ни была. Я мог бы начать разговор с того, что чувствую к нему. С того, как меня крыло и кроет до сих пор. С того, как он снится мне последние дни. Но это было бы нечестно. Да и я верил в то, что правда рано или поздно вскрылась бы. И этого Кирилл бы точно мне не простил. Поэтому… — Играл. — А сейчас? — А сейчас не играю. — И ты предлагаешь поверить в это? — Нет, — отрицательно качнул головой. — Ты можешь и не верить. И я пойму тебя. Сам со стороны оцениваю наш с Владом поступок, его план и мое содействие. И понимаю, что сам бы поставил под сомнение все, что было до… Этого разговора… Снова тишина в ответ. Снова устремленный в окно взгляд и обдумывание безумного вороха мыслей. А в моей голове, как назло, воспоминания о том, как Кир называл меня солнцем. Как жался ко мне в клубе и как просил большего у себя дома. Как отправлял свои фотографии еще вчера. И как робко улыбался мне несколькими минутами ранее. Солнечные блики на долю секунды заглянули в гости проверить, как мы тут, но, наткнувшись на серьезный взгляд Кирилла, снова исчезли, оставив нас наедине. Я уже не опускал взгляд. Смотрел на него. И гнал, всеми силами гнал от себя мысль, что он вот-вот поднимется и так же молчаливо уйдет. Из квартиры. Из постановки. И из моей жизни. Тонкие пальцы, тоже сплошь усеянные веснушками, рассеяно пробежались по поверхности стола. Рыжие волосы чуть колыхнулись от движения головы, что повернулась в мою сторону. Наши взгляды встретились. Кирилл сделал вдох и спросил: — Когда ты понял, что это уже не игра? Этого вопроса я не ожидал. И думал, что буду медлить с ответом. Но слова как-то сами собой полились вслед за мыслями, что вырвались откуда-то из подсознания. — Наверное, на одной из репетиций. Когда я опаздывал, а вы с Владом прогоняли отрывок из нашей с тобой арки. — Это когда ты позвал меня в клуб? Я кивнул. А в голове Кира, кажется, запустился еще один ряд шестеренок. Губы приоткрылись, а брови, наконец-то, съехали с мертвой точки и начали подниматься вверх. — Тот поцелуй… Он не продолжил. А мне и не надо было. Я снова кивнул: — Он был настоящим. Слишком любопытный луч ворвался в комнату и осветил собой часть лица Кира, приковывая взгляд к насыщенной зелени, так контрастирующей с огненными всполохами. Влад называл меня солнцем. Кирилл тоже называл меня своим солнцем. Но прямо сейчас я готов был доказать всем, что истинный наследник солнечного королевства сидит напротив. И даже не подозревает о том, что я только что его короновал. — Саш, — позвал Кирилл. И от этого тихого, вновь робкого «Саш» меня чуть не подбросило на стуле. — Что? — в тон ему спросил я. — Играй со мной. Я опешил. И поначалу даже подумал, что мне послышалось. Пальцы разжались и так и остались лежать на столе. К ним готова была присоединиться челюсть. Я ждал, что Кирилл тихо уйдет. Ждал, что он психанет — так, возможно, поступил бы я. Ждал много чего. Но Кирилл Огнецкий однозначно любит и умеет удивлять всех. И я не исключение. — Что, прости? — Играй со мной, — знал бы он, с каким внутренним удовлетворением я наблюдал, как его губы вновь растягиваются в улыбке, а глаза щурятся и в уголках скапливаются маленькие озера из веснушек. Но я ему не скажу. Или скажу, но попозже. — Только по-честному. — Знаешь, — голова качнулась из стороны в сторону. Легко. Так, чтобы просто понять, что я все еще в реальности. А не жестком нокауте, куда мог бы отправить меня Кир. Тихий смех облегчения вырвался из легких и осел на губах. — А я и не хочу по-другому. — Я рад. И я верю тебе. Мне сложно, — тон его голоса стал ниже, чуть дрогнув на последнем слоге, и внутри забилось желание его обнять. Но я пока не мог позволить себе пересечь эту границу. — Я все еще пытаюсь разобраться в себе. А теперь еще и в тебе. Заново. Хотя думал, что уже разобрался. Ты умеешь удивлять, Саш. — Ты тоже, — улыбка удобно примостилась на моих губах и не планировала соскакивать с насиженного места. В груди рос шар облегчения, выгоняя изнутри тревогу и освобождая место для непонятной легкости, кружившей голову и заставлявшей неприкрыто пялиться на рыжего парня. — Ты мне нравишься, Кирилл. Очень нравишься. И не вздумай сравнивать себя с Владом. Ты уникален. И мне нравишься именно ты. — Повторяешься. — И готов повториться еще бесконечное множество раз, пока ты это не уяснишь. Пока не заслужу твое доверие. — Не надо его заслуживать. Я верю. Мне просто сложно, — повторил Кир. — Спасибо, что рассказал. Рад, что узнал об этом сейчас, а не… Продолжать не надо было, мы оба поняли, о каком «не» Кирилл говорил. И я кивнул. Тоже рад был, что все же решился на этот разговор. — Я пойму, если ты решишь отказаться от участия в постановке. — А Влад? — Не все ли равно на него? — вновь удивился я. Кирилл только что узнал, какой план этот умник пытался реализовать (и не важно, что ему по сути это удалось), а он боится подвести его? Вслух я это не сказал, но, кажется, Кир понял это по моему ошарашенному виду. — Я понял, что эта постановка для него очень важна. И на самом деле мне она тоже очень нравится. Очень красивая и трогательная история. Я бы хотел, чтобы люди ее увидели. Так что никуда я не денусь, — выдохнул солнечный принц. И, как это бывает на нервяке, попытался перевести все в шутку: — Даже не надейся. — И не собирался. Потому что уже давно представляю, как поцелую тебя на сцене. — Дурак, — хмыкнул Кирилл. — Дурак, — согласился я. — И еще какой. Чуть не добавил, что влюбленный дурак. Но решил, что для Кира и так слишком много новостей на сегодня. — Иди сюда, дурак. — Зачем? — осторожно поинтересовался я. — Затем, что нам еще надо порепетировать поцелуй. Ты же не хочешь облажаться на сцене? — И когда ты стал таким безбожным флиртуном? — Когда в моей жизни появился ты. Несносный, — я уже поднялся и шел к нему. Благо, нас отделяло не больше двух моих шагов, — дурацкий, — я наклонился и глубоко вдохнул домашнюю пряность, что отпечаталась в моем сознании, еще когда я был у него в гостях, — дурак. Мои губы без раздумий впечатались в его, и последнее слово затерялось где-то между нами.