Играй со мной

Твою мать! Так мог только я, и никто иной. Я, максимально ответственный, пунктуальный и, еще раз, ответственный. Мог, сука, проспать в самый важный день. В день премьерного показа. Подскочив, как ужаленный в задницу — и далеко не будильником, черт бы его побрал, — помчался сперва в ванную, чтобы почистить зубы и прибрать на голове то, что осталось с вечерней помывки, затем — на кухню, чтобы влить в себя дозу растворимого кофе, — и после — в зал, чтобы натянуть первые попавшиеся джины, футболку и, схватив по пути со стола какой-то залежавшийся батончик, обулся и, закрыв дверь, стартанул к выходу из подъезда. Прямиком в машину. Телефон, до этого молчавший, издал громкий звук, отчего я дернулся и ударился пальцами о руль. — Твою мать! — повторил я. Выдернул телефон из кармана, ощущая на языке неприятное послевкусие зубной пасты и кофе, и принял вызов. — Ты где, блять?! — тут же проорали в трубку. — Спокойнее, — в тон ответил я. — Проспал. — Чт… — Еду уже, еду! — словно в доказательство завел мотор и слишком резко нажал на педаль газа. Машину чуть повело, но я быстро взял управление в свои руки. Если я куда-нибудь впечатаюсь по пути, Влад мне точно этого не простит. — Костюм подготовьте, пожалуйста. — Кир уже занялся, — уже чуть тише ответил Влад. — Мы названивали тебе три часа. — Я не слышал. — Случилось что-то? — Венера в Меркурии или Юпитер в Марсе, — очередной поворот был успешно пройден, и я выехал на прямую. До конечного пункта при хорошем раскладе оставалось минут двадцать. Время еще есть. — Ничего не случилось. Я не понимаю, почему проспал. — Киру набери потом, — попросил Влад. — А еще лучше, как приедешь, сразу его найди и отведи куда-нибудь. Нога сама собой усилила давление на газ. — Что-то случилось? — повторил недавний вопрос Влада. — И да, и нет. Малой переживает. За тебя и за себя. Не хочу показаться нарциссом, но и за меня, кажется, тоже. С утра пять раз спросил, как я себя чувствую и все ли у меня готово. — Понял. Все-таки надо было уговорить его остаться вчера у меня. Или напроситься к нему в гости. Как минимум, я бы не проспал. Как максимум, Киру было бы сейчас спокойнее. — До встречи, — бросил он и следом, еще не отключившись, начал на кого-то орать. Я любил и одновременно не любил премьерные дни. Когда ты в предвкушении и в то же время на изжоге, переполненный тревогой до краев. Вокруг — одна сплошная суета, и ты в ее эпицентре, куда бы ни пошел. И это касается не только тебя, а всех, кто так или иначе участвует в постановке. И всем этот хаос надо как-то приструнить, приручить и показать зрителю в таком виде, чтобы у него даже мысли не возникло, что что-то идет не так. А у меня уже с самого утра, блять, все пошло не так. И если бы я не проснулся сейчас, зритель бы точно заметил отсутствие главного героя постановки, столь важной для Влада. Стараясь отвлечься от сосущего чувства под ложечкой и от гудящих мне вслед машин, прогонял про себя реплики Икаруса, которые итак уже отскакивали от зубов. Где-то две недели назад мы с Киром ради прикола решили проверить, действительно ли удастся повторить сложнейшие монологи посреди ночи и после глубокого сна. И, как оказалось, это правда возможно. Наверное, отчасти стоит благодарить Влада. Он последний месяц сам не свой. Таким я его еще не видел. Кажется, для него это действительно очень важный этап в его жизни. И мне, честно говоря, от всего сердца хотелось ему помочь. Кир мое желание разделил, несмотря на все произошедшее… Педаль газа сменилась педалью тормоза прямиком напротив вузовского театра. Парковка была еще полупустой, и оно понятно: до начала спектакля еще часа два, если не ошибаюсь. Я вышел из машины, проверил багажник — вдруг мне что-то дали, а я забыл, что мне это надо донести до зала, — и быстрым шагом пошел к служебному входу. Дверь была открыта, никакой магнитного ключа не потребовалось. Оно и понятно — кто-нибудь со своей выкрученной на максимум тревогой неизбежно сломал бы дверь, если бы хотя бы раз ключ не сработал. Ухмылка невольно сорвалась с губ, ведь таким когда-то был я. Закулисье театра встретило меня подозрительной тишиной, но стоило пройти два коридора, как меня встретило уже такое знакомое и привычное копошение. Из комнаты в комнату бегали люди с костюмами, в другом помещении раздавался смех девчонок, а чуть дальше — громкие возгласы парней. — О, Алекс! — воскликнула Крис, подбегая ко мне на своих огромных каблуках, — ты где пропал?! — Кира не видела? — вместо ответа спросил я. Она усмехнулась и понимающе кивнула головой. — Кажется, он ушел на бельэтаж. Видела его в самом дальнем углу. Но меня не сдавай. — Принял, — подмигнул ей и направился в сторону лестницы. Кир и правда оказался в самом дальнем углу. И, видимо, был погружен в свои мысли, потому что даже не поднял головы, когда поблизости раздались мои шаги. У меня возникло ощущение, что он их даже не услышал. И я оказался прав. — Кир, — тихо позвал я. Тот подскочил и начал озираться по сторонам. Я пытался поймать его взгляд, но он никак не хотел посмотреть на меня. — Кир? — тихо прошептал я. Внутри все напряглось от осознания, что внутри Кирилла бьется страх. Паника. И жуткое предчувствие, что он все запорет. — Иди ко мне, — позвал я, продолжая смотреть на него и не обращая внимания на блеснувшие дорожки от слез, которые Кир тут же попытался стереть. — Иди, обниму. Прошла секунда. Еще одна. И робкий шаг сделал Кира чуть ближе ко мне. Он сделал еще один шаг, и мои руки обвились вокруг его плеч. Я мягко притянул его к себе и опустил подбородок на рыжую макушку, стараясь не помять кудри, что, я уверен, так старательно накручивала Крис. Я был не намного выше Кирилла, но страх заставил его сжаться и ссутулиться. Сердце предательски дрогнуло. Было грустно видеть его таким. — Ты чего? — снова перешел на шепот. — Чего ты боишься, Кирилл? — Саш, я, — сипло выдохнул он мне прямо в грудь. Его руки обвились вокруг моей талии, и я позволил себе немного выдохнуть. Кажется, мое присутствие было действительно необходимо, потому что Кир начал расслабляться. — Мне кажется, я все испорчу. — Почему ты так думаешь? — У меня не было такого опыта. — Выступать на сцене? — Нет, — тихий смешок бальзамом лег на сердце, что тут же его поймало, — выступать на сцене не страшно. Страшно не оправдать ожиданий Влада. И страшно запороть все в последней арке, где мы с тобой… ну… — Где мы должны поцеловаться? — мягко подсказал я. — Угу, — промычал он в ответ. — Но мы ведь уже репетировали этот момент. Все было на высоте, разве нет? Нам даже аплодировали. — Это другое, — отозвался Кирилл. — Сейчас все масштабнее. И… Я не рассказывал о нас родителям. Тайке… А они ведь… Будут в первом ряду. Они все поймут, Саш. — Так ты переживаешь из-за спектакля или из-за того, что твоя родня как раз-таки тебя не поймет? — в тоне моего голоса столько осторожности, как будто я иду по тонкому льду. — Кажется, второе. Опозориться перед незнакомыми людьми не так страшно, как… Он, что, серьезно думает об этом? Что его всепонимающие и всепринимающие родители не поймут такого финала? — Что-то мне подсказывает, — я мягко отстранил Кирилла от себя, обхватил пальцами его опущенный подбородок и потянул наверх, чтобы он наконец-то посмотрел на меня, — что ты себя пиздец как накрутил. — Думаешь? — Кирилл, — я тепло улыбнулся ему, и уголки его губ дрогнули в ответ, — ты мне столько рассказывал о твоих родных. О маме с папой и сестре. Что я на девяносто девять процентов уверен, что их аплодисменты будут громче остальных. И что потом нам не отвертеться от семейного торжества. — Говоришь так, как будто уже все им сказал и договорился, чтобы так и было, — он попытался опустить голову, но я не позволил. Провел большим пальцем по подбородку, добрался до щеки и кончика носа, по которому мягко щелкнул подушечкой указательного. — Нет, я просто Ванга. — Это надо было говорить, когда я собирал факты о тебе. — Черт, хороший был бы факт, — улыбка стала шире, а из губ Кирилла вырвался смешок. — Саша, — позвал он. И я утонул в его взгляде, прекрасно зная, о чем меня сейчас попросят. Поэтому, не дождавшись просьбы, наклонился и впечатался своими губами в его, аккуратно целуя и не наседая. Не проникая языком в его рот, потому что сейчас это было не нужно. Достаточно было солнечного теплого поцелуя, чтобы успокоить сердцебиение Кира, изгнать из него страх и растерянность, которая ему не нужна. Своим поцелуем я обещал, что все будет хорошо, и Кирилл принимал это обещание. — Но я ведь даже не договорил, — возмутился Кирилл, когда мы оторвались друг от друга. — Говорю же, я Ванга. — Я коснулся его лба своим и пообещал вслух: — Все будет хорошо. Поверь мне. — Верю. — Где эти два засранца?! — прогромыхало на весь зал. И нам даже не надо было уточнять, кого Влад имел в виду. — Надеюсь, его ты так успокаивать не будешь, — проворчал Кирилл, пока мы спускались вниз. — Только тебя, — рассмеялся я. — Только тебя, мой принц осени.

***

Это были наши разговоры. Наши взгляды. Наш танец. И наш поцелуй, который всколыхнул океан оваций и домчал до нас радостные крики обезумевшей от эмоций толпы. Это была наша сцена. Наш дебют. Наши фанфары. И наше общее счастье, которое мы вынесли на поклон под яркий свет софитов и цветы, что тут же оказались в наших руках. — Ты был великолепен, — прошептал я, глядя в сияющие глаза своего Офелия. — И тебе чертовски идет подводка. — Перестань, — шикнул тот и отвернулся, снова устремив свой взгляд в зал. Прошептал так, чтобы его услышал только я: — Ты тоже был великолепен. Мы перешептывались так, пока Влад представлял зрителям всю актерскую труппу. Он наплевал на правила, и заставил главных героев выйти в самом начале, сказав, что хочет, чтобы на нас смогли подольше полюбоваться. И мы были не против. Сердце бешено билось в груди, в голове все еще прокручивались все арки, что уже давно перемешались вместе с текстом, который упорхнул, стоило отпустить цепи. Кирилл сжимал в свободной руке громадный букет из белых роз так, как будто это было самое ценное в его жизни. И я даже немного завидовал. А еще предвкушал, когда меня познакомят с той мелкой девчонкой, что тащила этот букет. Родителей Кирилла я не видел — свет бил прямо в глаза. Но почему-то надеялся, что успею сегодня с ними встретиться. — И еще раз! — слова Влада подстегнули сделать шаг вперед, чтобы выровняться с остальными актерами в ровную линию. — Поприветствуем лучшую труппу этой постановки. Без них она не появилась бы на свет такой, какой я ее и видел! Мы синхронно опустили головы, и зал снова взорвался аплодисментами. Еще каких-то пара секунд, и можно расходиться. — Пойдем, — подтвердил мои догадки Кирилл, потянув за собой в сторону кулис. — Куда мы идем? — В гримерную, — улыбнулся тот. — Нас ждут. Как бы Кирилл ни был окутан страхом, как бы ни переживал о последствиях всего, что должно было произойти на сцене, стоило ему на нее выйти, как он полностью преобразился. Его захватил Офелий, и я не мог не отдать в это же мгновение бразды правления Икарусу. Это их история, и они ее рассказали так, что каждый зритель в зале, я был уверен, запомнил. Мы хорошо постарались. И я наслаждался тем, как Кирилла отпускает тревога. Сейчас он и вовсе был ходячей лампочкой от всех эмоций, что распирали его изнутри и излучали тот самый свет. Свет, на который подсаживаются все актеры. И я не исключение. Ведь именно из-за этого света я согласился поучаствовать в постановке. Потому что успел по нему соскучиться. А в итоге нашел еще одно солнце, такое рыжее, веснушчатое и теплое. — Саш, — позвал меня Кирилл, и я понял, что мы уже пришли. Дверь была закрыта. — Готов познакомиться с моей семьей? — Я Ванга? — ответил вопросом на вопрос, ухмыльнувшись. — Сейчас и узнаем, — Кирилл ткнул букетом из роз мне в нос, рассмеялся и открыл дверь, не оставляя возможности для побега. Впрочем, сбегать я и не собирался. — Мам, пап? — осторожно позвал он, словно боясь нарваться на неприятности. — А я что, — возмутился тонкий девчачий голос, обладательница которой стояла рядом с сидевшими на диванчике фигурами. Их лица я еще не мог рассмотреть, потому что не привык к освещению, — пустое место? — Нет, конечно! Но мы ведь уже поздоровались, Тайка. — С тобой — да, — продолжила возмущаться она. — А с ним — нет. — А кто это тут у нас? — на помощь Тайке пришел мужской голос. И я наконец увидел довольно высокого светловолосого мужчину. — Александр Порохов, — представился я, подходя ближе и протягивая руку к уже вставшему отцу Кирилла. — Михаил, — отозвался тот, ответив на рукопожатие и вежливо улыбнувшись. — Да ладно?! — голос, принадлежавший маме Кирилла, был очень мягким и нежным. Таким же, как и она сама. А еще она была рыжей, и это передалось по наследству моему солнцу, что не могло меня не радовать. — Порохов? Да ваши фамилии просто созданы друг для друга! — Ма-а-ам! — предостерегающе начал Кир. Но я лишь рассмеялся. — Да, вы правы. — Меня зовут Ирина, — она тоже протянула руку и я, наклонившись, оставил легкий поцелуй на костяшках, отчего Ирина пришла в восторг. — Боже мой, какие манеры! — Кажется, я и правда зря переживал, а ты Ванга, — пробормотал Кирилл, оказавшись рядом. — Таисия, — не дав насмотреться на него, свое внимание привлекла та девчонка. Прыткий, сочившийся энергией подросток, который может поставить на место ничуть не хуже любого взрослого. Или это только на Кирилла у нее такая власть. Впрочем, когда она протянула мне свою маленькую ладошку, я понял, что не только на него. — Целуй-целуй! — Таисия! — прикрикнула на нее Ирина. — Ничего страшного, — я наклонился и оставил поцелуй на тыльной стороне ладони еще одной женщины этого прекрасного семейства, — рад познакомиться. — И мы и мы, — прощебетала мама Кирилла. — Может, пойдем куда-нибудь отметим? Расскажете мне все? — Только не это, — пробурчал ее муж. И посмотрел на меня виновато. — Вы уж простите, но эта женщина ведет топ просмотренных лакорнов. И я весь спектакль слушал про то, какая вы замечательная пара. — Ты точно Ванга, — мрачно сообщил мне Кир, наклонившись, пока его мама отвлеклась на мужа. — Так что насчет ужина? — она вновь вернулась к теме, стоило мне забрать из рук Кирилла букет и поставить его в уже наполненную водой вазу. — Сколько вам надо времени, мы подождем. — Милая, — тихо, но настойчиво позвал Михаил. И мои губы расплылись в милой улыбке, среагировав на то, как быстро она обратила на него свое внимание и с какой нежностью во взгляде на него посмотрела. — Они устали и вымотались. Может, дадим им прийти в себя? А ужин устроим завтра или в воскресенье, что скажешь? — Скажу, что ты самый умный мужчина в моей жизни, — прощебетала она. Поймав взглядом Кирилла, я увидел на его губах такую же улыбку, как у меня, а в глазах, что смотрели на родителей, — такую же нежность, как у его мамы. — То есть мы сегодня не позадаем каверзные вопросы? — огорчилась Таисия. — Нет, милая, позадаем их завтра. — Ну вот. — А сегодня можем посмотреть новый сериал, что на это скажешь? Уточнять, какой сериал Ирина имела в виду, не было смысла. Особенно когда Таисия запрыгала на месте и совершенно забыла про нас. — Я в машине подожду, вы пока тут прощайтесь, — начала собираться она. — Братец, ты огромный молодец. Все было супер, — накинув толстовку, она чмокнула его в уже подставленную щеку и подошла ко мне. Протянула руку еще раз, но с намеком, что ее надо пожать: — А за тобой я еще прослежу. Кира не обижать, понял?! — Понял, — серьезно кивнул я. Таисия убежала, оставив после себя неловкую тишину. Но Кирилл первым решил ее нарушить. — Я почему-то думал, что вам не зайдет, — честно признался он. — Ага, — от ее слов у Кирилла округлились глаза. Да и у меня, потому что такой реакции мы не ждали. И не ждали сурового взгляда его мамы, направленного на нас двоих. — Не зайдет, что ты не удосужился до премьеры познакомить нас со своим молодым человеком, молодой человек! — Черт, — шумно выдохнул Кир, — и это все?! — Это вообще-то очень серьезно, Кирилл. Ты поставил нас перед фактом. Я даже не успела подготовиться! — Прости. Я боялся. — Чего ты боялся? — Она подошла ближе, обхватила своими ладонями его лицо и заставила посмотреть в свои глаза. — Что я со своей любовью к лакорнам не смогу тебя понять? Что не приму такого сына? Или что от тебя откажется отец? — Я?! — удивился тот. — Меня сюда не вмешивайте, пожалуйста. Это ты про какого-то другого отца сейчас говоришь, да? Я точно не такой. Уж от кого, а от Кирилла я не откажусь никогда. — Видишь, милый, — мягко прошептала его мама. — Мы всегда на твоей стороне. Что бы ни случилось. — Вы замечательные, — выдохнул Кирилл в ответ. — Спасибо. Я еще минуты три смотрел на то, как они обнимаются. А потом Ирина сгребла меня в охапку, и мы уже обнимались вчетвером. Это было странное чувство. И в то же время такое понятное и приятное. Тепло Кирилла, кажется, тоже передалось ему по наследству. Потому что он умел греть своей нежностью и заботой не хуже, чем его родители. — Ну, мы пошли, — сказал Михаил, когда объятия подошли к концу, и они стали собираться. — Ждем вашего звонка насчет ужина, — напомнила Ирина. И мы оба обещали позвонить. А потом дверь за его родителями закрылась. И мы остались одни. — Странно, — озвучил я свои мысли вслух, — почему еще никто не протаранил эту гримерку? В театре их не так много. — Это я попросил, — мурлыкнули мне в ухо, — сказал Владу, что он нам должен. И еще минут тридцать сюда никто не зайдет. Успеем переодеться… — Раздеться, ты хотел сказать? — Кир не успел добраться до пуговиц на моей рубашке, потому что я резко крутанулся и прижал его своим весом к стене. — Да, — в голосе появилась такая приятная хрипотца, что я промычал от удовольствия, — раздеться. Ты прав. Куснув его за ухо, сам потянулся ко всем завязкам, пытаясь аккуратно их развязать и освободить солнце от оков. Чтобы оно грело меня, несмотря на то, что за окнами и так жаркий июнь. — А если я скажу, — томно прошептал, задевая своим дыханием его тянущиеся ко мне навстречу губы, — что не хочу делать это в гримерке? — То я тебя ударю, — пообещал он, укусив меня за нижнюю губу и царапнув зарывшимися в волосы ногтями, чем вырвал предательский стон. — И не один раз! — Понял, — рассмеялся прямо в поцелуй я, — не дурак. — Ну наконец-то!